Глава 26

Нина

Весна в этом году выдалась ранняя. Неудивительно, что к маю на деревьях уже вовсю зеленели листочки. Хотя на Урале так бывало не всегда.

Я медленно шла, подставляя лицо солнцу. Наверное, станет больше конопушек, ну и пусть. Считать их теперь все равно некому. Паша иногда садился рядом, брал ручку и шутя отмечал: «Одна, две, три…» А я потом притворно возмущалась, отмывая лицо от теперь уже чернильных пятнышек.

Печально вздохнув, я завернула за угол дома. Я часто вспоминала о Бероеве. Все наше проведенное вместе время сохранилось уютным кинофильмом в моем сердце. Выкидывать теплые воспоминания лишь потому, что ничего у нас с ним в итоге не вышло, я не собиралась.

Но и отрицать то, что душу жжет нестерпимая обида, было неправильно. Я ведь ни в чем не виновата, так почему он не дал даже шанса объясниться? Неужели я не достойна доверия? Я ни единым поступком не дала повода так думать!

Чувствуя, что вновь начинаю заводиться, я постаралась дышать размеренно. Спокойно, Нина, все прошло. Бероев — это просто приятное приключение. Так мне советовала относиться к этому Оля, и я была склонна с ней согласиться. От обиды, злости или самобичевания никакого толка. Так зачем себя изводить?

Я вошла в подъезд, поднялась на свою площадку и вставила ключ в замок. С лестницы шагнула мужская фигура. И до боли знакомый голос произнес:

— Здравствуй, Нина.

Я вцепилась рукой в дверной косяк и тряхнула головой. Не может быть!

— Нина…

Резко развернувшись, я столкнулась взглядом с мужчиной, стоявшим в нескольких шагах от меня. Я хорошо знала каждую линию его излучающего силу тела. В памяти навсегда было выжжено его лицо, упрямо сжатые губы, целовавшие так, что кружилась голова.

Но также я помнила, как он не стал слушать меня. Так легко поверил, что я могу быть с двумя мужчинами одновременно. Обида придала мне сил.

— Уходи.

Я отвернулась, и стала открывать замок. Когда я взялась за ручку двери, поверх моей руки опустилась горячая мужская ладонь. Меня затрясло от гнева. Какое право он имеет после того, как просто стер меня из своей жизни, приезжать как ни в чем ни бывало?

— Убирайся! — преодолевая спазм в горле, выкрикнула я. — Я не хочу тебя видеть!

— Я не уйду. Если надо, буду спать под твоей дверью, — упрямо сказал Бероев.

— Ты, московский олигарх, будешь спать у моей двери? — я расхохоталась. — Спи. Мне плевать. Слышишь? Плевать!

Я скинула руку Бероева, рванула дверь на себя и вошла в квартиру, чтобы тут же закрыться на все замки. Будто чем больше запоров будет между мной и им, тем легче и безопасней для меня. Трясущимися руками бросила ключи на столик и не разуваясь прошла в комнату.

Меня колотило от пережитых эмоций. Адреналин зашкаливал. Все чувства смешались в единый болезненно-горячий ком, который бродил по телу, не давая мыслить адекватно. Меня кидало от «зачем он приехал?» до «мне все равно, он для меня не существует».

Не знаю сколько я просидела в ступоре, вырвал меня из этого состояния телефон. Звонила соседка.

— Ниночка, ты только не пугайся. Там у твоей двери сидит странный мужик. На вид такой приличный, а развалился на полу. Наверное, наркоман. Я уже вызвала милицию.

— С-спасибо, — пробормотала я.

Положив трубку, зло подумала, что так и надо Бероеву. Пусть его заберут! Еще и в газеты сообщат, что был задержан московский бизнесмен Павел Бероев. Пусть! Мало ему за то, как он со мной поступил.

Я прошла на кухню и включила чайник. Налила чай. Поднесла к губам кружку и отхлебнула. Горячая жидкость обожгла язык. Ойкнув, я отдернула руку с кружкой от лица. Чай пролился мне на ноги.

— Да что ж такое! — воскликнула я и стала ожесточенно тереть полотенцем любимые светлые брюки.

Это стало последней каплей, меня накрыло волной эмоций. Полотенце выпало из рук, и я обессиленно зарыдала. За что мне это все? Я только свыклась с мыслью, что все кончено. Зачем Бероев приехал бередить душу? Сквозь слезы услышала тихий звук открывающегося лифта. Полиция?

Вытерев глаза о рукав, я пошла к двери. Попыталась открыть ее, но смогла лишь со второго раза, когда Бероев встал. Он и впрямь сидел под моей дверью, как бомж. Кроме него на площадке никого не было.

— Соседка вызвала полицию. Тебе лучше уйти, — буркнула я.

Бероев подошел ко мне и хрипло сказал:

— Нина, мне все равно. Я приехал просить прощения. И я это сделаю. Сегодня, завтра или через неделю.

— А как же твоя работа? Там все встанет без тебя, — горько проговорила я и подняла голову, уставившись в глаза Бероеву.

— Ты знаешь, оказалось, что работа не самое важное в моей жизни, — глухо сказал он.

Бероев поднял руку, будто хотел коснуться моего лица, и тут же опустил ее. В его глазах была такая боль и мольба, что я почувствовала, что начинаю сдаваться.

Я все время думала, что Бероев циничный человек. Что когда угодно он может спокойно выкинуть меня из своей жизни. Зачем мне такой мужчина? Ведь он никогда не будет любить меня по-настоящему. А теперь он стоял здесь и пытался сказать, что я важна для него. Или я принимала желаемое за действительное?

— А что для тебя важно? — напряженно спросила я.

— Сын, — без колебаний ответил Бероев и с нажимом добавил: — И ты. Ты важна мне. Нина, я дурак. Ты сможешь меня когда-нибудь простить?

— А п-почему я тебе важна? — не собиралась сдаваться я, мне нужно было услышать.

Бероев замолчал на несколько секунд, будто никак не мог решиться произнести важные слова. Он неотрывно смотрел на меня, его взгляд говорил о многом. Но я понимала, что, если Паша решится и скажет — это действительно правда. Бероев слов на ветер не бросал. А если нет, то и не стоило вновь входить в эту реку.

— Ты мне важна, потому что я люблю тебя, — наконец тихо произнес он. — Люблю и хочу провести с тобой жизнь.

Я тоже хотела сказать, что люблю его, но не смогла. Горло перехватило, я стояла и была не в силах произнести ни звука. Лишь почувствовала, как слезинка скользнула по щеке. Паша все понял. Он взял мое лицо в ладони и сцеловал слезинки.

— Не плачь, Нина. Только не плачь. Я так виноват. Так виноват…

Он приник к моим губам в нежном теплом поцелуе. Мы вошли в квартиру. Прижимаясь к сильному мужскому телу, я чувствовала, как рушатся все преграды, которые выстраивала с таким трудом. Это был момент единения. Именно в ту минуту мы будто окончательно проросли друг в друга. Но момент не продлился долго, его испортил настойчивый звонок в дверь.

— Полиция, — тихо засмеялась я. — Разбирайся. Ты теперь мой защитник и главный мужчина.