Глава 23. Отверженные

Кейел молчал недолго, будто пропустил признание мимо ушей.

— Аня, Волтуар, не должен узнать, иначе ты можешь потерять все, чего добилась.

Крепче сжал мои руки, убрал их и повернулся. Виновато улыбнулся и заговорил, опуская взгляд на плечо:

— Ты его любовница, а вскоре станешь…

Замолчал и нахмурился. Я снова обняла его, теперь ничего не опасаясь. Уткнувшись в шею носом, принюхалась и уловила слабый аромат мыла. Кейел осторожно обнял в ответ и, положив руку на мою голову, прижал ее к своему плечу.

— Что произошло?

— Я попросила Волтуара отпустить меня.

— Зачем?

— Сиелра угрожала убить тебя, и я всего лишь собиралась предупредить. — Пожала плечами и добавила: — А получилось, как получилось.

— Сиелра скоро уезжает в Обитель гильдий. Когда бы она меня убила?

Теперь нахмурилась я. Наслаждение от сердцебиения Кейела рассыпалось в одночасье. Романтику, пропитанную тяжестью событий, смело подчистую.

— А куда собрался ты?

— В город. В обитель Цветущего плато.

— Всего лишь в город? — я не узнала своего голоса. По ногам прошлась противная дрожь. — Почему тогда собрал вещи?

— Переезжаю.

— Почему?

— А какой смысл торчать во дворце? Я могу просто приходить сюда ежедневно. Для всех нас такой вариант будет лучше.

Спросить о северянах я не осмелилась. В глазах замелькали черные точки, а в ушах нарастал звон.

Дни после праздника промелькнули незаметно, словно в тягучей, мучительной полудреме. Я не помнила, когда бредила и плакала наяву, а когда это все было лишь кошмарным сновидением. И вот только стало лучше, как судьба снова закинула в водоворот событий, чужих желаний, планов и интриг. Когда в последний раз я просыпалась и с улыбкой встречала новый день? Когда планировала беззаботную прогулку, фантазировала о встречах и знакомствах, предвкушая легкие победы? Когда же испытания закончатся?

Кейел взял меня за плечи, отстранил от себя и, глядя на высокие башни дворца, наставительно проговорил:

— Сейчас возвращаешься к Волтуару и надеваешь ис’сиару. Он ведь предложил тебе ее? — посмотрел на меня.

— Не поняла, — прошептала я.

Мир вокруг помутнел. В душе расплескалась обида.

— Что я сказал непонятного? — понизил голос, оглядываясь на рабочих. — Волтуар любит тебя, а значит, не мог отпустить просто так. Он предлагал тебе супружеский браслет?

— Да, — выдохнула, все еще не веря собственным ушам.

Пыталась рассмотреть на лице Вольного хотя бы намек на сомнения, но видела только решительность.

— Хорошо. Слушай внимательно, Аня. Духи не вернут тебе метку любовницы, но ты можешь принять ис’сиару.

— Кейел, — тихо протянула я, — о чем ты говоришь?

Может, он не расслышал мое признание.

— Вернись к Волтуару, извинись и скажи, что ошиблась, — отрывисто произнес, глядя в глаза.

Он это серьезно?

— Кейел, я в любви тебе призналась. Это совсем ничего не значит?

Он зажмурился, опустив голову. Его ладони потяжелели, пальцы неприятно впились в плечи.

— Вернись к Волтуару.

Я сбросила его руки, медленно попятившись. Какая прелесть быть обманутой всеми.

— Я не вернусь во дворец. А если тебе не нужна, то и… к черту тебя, — пробормотала. — К черту Сиелру с ее местью и… К черту всех вас, Кейел.

— Аня, так будет лучше для нас. Для тебя.

Обняла себя, не удержав нервного смешка. Теперь все вокруг будут решать, как лучше для меня.

— Удачи, — выдавила я.

Усталость навалилась. Видимо, измотали не только события, но и духи-защитники успели вытянуть немало сил. Хотелось вернуться в комнату, лечь под одеяло, а затем проснуться и понять, что увидела очередной кошмар.

Я брела по аллее в сторону домика, не представляя, что скажу Елрех. Хотела спасти того, кому даже моя помощь не нужна. На мгновение понадеялась, что мы сможем стать одной командой. Глупость какая…

Позади раздалось цоканье, и я не оборачиваясь сошла в сторонку. Дорожка широкая — Кейелу хватит места, чтобы проехать. Я опустила голову, разглядывая клумбы с правой стороны. Лучше не видеть Вольного, потому что хочется о многом спросить, понять его. Но, судя по всему, это нужно только мне. Пусть убирается подальше.

Цоканье преследовало долго. Скривившись и сжав кулаки, я обернулась и вскинула голову. Кейел сидел на Тодже и не сводил с меня злого взгляда.

— Чего ты хочешь?

Тодж тоненько проворковал, потянувшись мордой в мою сторону, но Кейел потянул поводья.

— Куда ты идешь?

Наверное, стоило бы послать его, но вместо этого тихо ответила прежде, чем отвернуться:

— К ребятам.

Разветвление дорожки уже виднелось впереди. Осталось немного потерпеть, и наши пути разойдутся. Вечерняя прохлада пробиралась под платье, вынуждала ежиться. Я обняла себя за плечи, потерла их ладонями. Теплее не стало.

— Во дворце их нет, — недовольно произнес Кейел и спрыгнул с Тоджа. Зашагал рядом, удерживая ящера под уздцы. — Я отправил Ромиара с поручением в город. Остальные собирались с ним. Вернутся только утром.

И что делать? Я запрокинула голову и едва не застонала. На сиреневом небе холодно подмигивали первые звезды.

— Как долго я могу пробыть на территории дворца? — поинтересовалась, надеясь, что Кейел ответит.

— Не знаю, но на твоем месте я бы не рисковал и вернулся. Ты не понимаешь от чего…

— Ты не на моем месте! — огрызнулась, глянув на него.

Он поджал губы, чуть склонив голову к плечу. В теплых глазах читался укор. Все в порядке, Аня. Возьми себя в руки.

До ворот дошли молча. Стража без вопросов выпустила нас, но я чувствовала их тяжелый взор на себе до тех пор, пока двери за нами не закрылись.

От дворца вела широкая дорога, вымощенная брусчаткой. Вдоль тянулось низкое каменное ограждение, а за ним росли высокие деревья, пышные кусты. В густой траве проглядывали белые ромашки. Ветер шелестел листвой, разносил аромат цветов, смешивая его с пылью. Стрекот сверчков напоминал волну: то затихал, теряясь в вечернем шуме, то заглушал все вокруг.

Кейел продолжал идти рядом, но на меня не смотрел. Хмурился только и иногда поглаживал взволнованного Тоджа. Ящер соскучился по свободе и едва ли не вытанцовывал, явно не понимая, почему хозяин отказывается прямо сейчас промчаться по дороге.

— Какое поручение они выполняют? — беззлобно спросила я. — Где мне их найти?

— Отправишься со мной.

Захотелось послать Вольного, но вместо этого я вежливым тоном сказала:

— Нет, Кейел, с тобой я больше никуда не пойду. Скажи, где найти ребят.

Он потрепал Тоджа по холке и, слабо улыбнувшись, что-то прошептал ему, а затем ответил мне:

— Иди куда хочешь, но я тебе ничего не скажу.

Медленно выдохнула. Ребят можно поискать в городе, расспросить о беловолосой фангре прохожих. Она приметная, ее точно кто-нибудь да заметил. Вот только уже темнеет, а значит, заночевать придется на улице, либо нужно искать постоялый двор.

— Ладно, тогда одолжи, пожалуйста, немного денег. Пятьдесят ларсов, я думаю, хватит. Я верну, честно. Просто все заработанное осталось у Елрех.

— Заработай снова, — теперь Кейел улыбнулся мне и даже в глаза посмотрел. — Думаю, в ближайшем публичном доме дорого оценят бывшую любовницу правителя. Тебе дорогу подсказать? Или лучше проводить?

Я остановилась и закрыла глаза. Пару раз глубоко вдохнула и выдохнула, а затем сорвалась с места, оставляя Кейела позади. Внутри все дрожало от обиды и осознания очередной ошибки. Как ее исправить? И куда идти?

Кейел догнал меня, когда я застыла на возвышенности дороги и рассматривала огромный белоснежный город, окутанный сумерками.

— Накинь.

Продолжая путь, Вольный швырнул какую-то темную тряпку мне в руки. Я развернула куртку с глубоким капюшоном. Потерев метку на щеке, уселась прямо на пыльную, нагретую за день брусчатку и закусила губу. В голове звенела пустота. Даже воспоминания отказывались задерживаться надолго. Кейел остановился, посмотрел на меня немного и молча отправился дальше. С трудом поднявшись, я побрела следом, но старалась держаться отдаленно.

К городским стенам приблизились в густых сумерках. Стража не показалась на воротах, но я все равно не стала рисковать и догнала Вольного. Шли рядом, но даже взглядами не перекинулись. Мне не удавалось заглушить обиду, хоть я и вспоминала все, через что мы неоднократно прошли. Дать ему очередной шанс оправдаться? Как будто меня кто-то об этом просит. Возникает ощущение, будто я ему опять помешала и только путаюсь под ногами.

Улицы обители я рассматривала лениво. Из-под капюшона скользила равнодушным взглядом по белому камню высоких домов. Взор выхватывал узкие окна, в которых сияли духи и шевелились силуэты жильцов. Повсюду были выставлены и вывешены глиняные горшки с цветами. На каждом шагу попадались скамейки, спрятанные то в тени тентов, то под раскидистыми деревьями. У фонтанов и на лужайках сидела молодежь. Шум и гам доносились отовсюду: музыка играла в кабаках, громкий смех долетал со стороны помостов, освещенных духами, от прохожих слышались обрывки фраз на разных языках.

Кейел обошел Тоджа, свернул с главной дороги, и я вынужденно поплелась за ним. А куда еще идти и где искать ребят в такое время суток? Вскоре он притормозил и дождался, когда я поравняюсь с ними. Теперь нас разделял ящер. Судя по всему, Вольный тоже не горит желанием видеть меня.

На узкой улочке стихали голоса и словно темнело быстрее, а цветочный запах приобретал несочетаемые с ним оттенки сырости, кислой гнили и тухлятины. Я разглядывала закоулки, присматривалась к плотно закрытым дверям и калиткам. Затем последовал новый поворот. Чем дальше мы уходили от городских ворот, тем хуже становились дороги. Вскоре от аккуратной брусчатки остался лишь щебень, а после и его утрамбованная насыпь истончилась, превращаясь в ухабистую, хорошо утоптанную поверхность земли. Разбитые телеги, деревянные бочки и прогнившие ящики кучей хлама стояли под обшарпанными, грязными городскими стенами. Темный бугор лежал под кустом. Зашевелился, когда мы проходили мимо. Я невольно отступила, натягивая капюшон на лицо ниже и разглядывая бродягу-фангра под ворохом дырявых тряпок. А может, не бродяга — просто пьяный в стельку.

По широкой, разбитой улице менее улыбчивый народ передвигался в тени деревянных домов. Были и храбрецы, толпившиеся на открытых участках. В таких компаниях в основном слышался мужской хохот, но мелькали и фигуры девушек, одетых в практичную одежду. На сильных бедрах показательно виднелось оружие. Значит, Кейел привел меня в квартал низших, где в основном ошиваются наемники. Я обходила грязь, но при этом старалась идти так, чтобы не попадаться на глаза посторонним. За Тоджем было удобно скрываться — если в нашу сторону и смотрели, то внимание приковывалось в основном к опасному ящеру, а после к его хозяину.

Деревянная калитка постоялого двора, возле которого мы остановились, была скромно приставлена к хлипкому забору. Грязный двор был усыпан переспевшей тутовой ягодой. Бочки и ящики стояли у огромного крыльца. Там же разместился стол, за котором сидели мужики, играющие в какую-то местную игру. Над ними склонилось несколько зевак. Чумазый человеческий мальчишка подорвался со скамьи, завидев Тоджа, и бросился к нам. Кейел выдал ему несколько ларсов, что-то прошептал ящеру, а затем, передав поводья мальчугану, снял сумки с седла. Он ни на секунду не обернулся ко мне, словно был уверен, что я никуда от него не денусь.

Порог обиды, злости и разочарования кажется превысил лимит терпения. Отступив в тень кустов, я дождалась, когда за Кейелом со скрипом закроется дверь, а затем направилась куда глаза глядят. Сжимала кулаки, стараясь не расплакаться.

Словно собачка на побегушках: сказал «фас» — бросилась выполнять команду, «апорт» — и уже добываю сведения, а сейчас прозвучало «отправишься со мной» сродни «к ноге». И ведь убежден, что так и будет.

Вскоре я остановилась, завидев впереди наемников. Может и вовсе разбойники, укравшие у кого-нибудь гильдейский знак. Хотела обойти их, свернув за дом, но увидела мусор за углом, вспомнила Васгор и не осмелилась идти дальше. При опасности можно призвать Ксанджей, но сила все еще не поддается контролю, поэтому вместе с грабителями могут пострадать невиновные. И даже маленького ножа с собой нет. Подол шелкового платья захотелось испачкать в грязи, как и сандалии, украшенные крохотными бусинками. А ведь Кейел прятал меня за Тоджем… Я оглянулась на постоялый двор, оставленный позади, и через несколько мгновений поспешила к нему.

Азартные мужчины даже в сторону мою не глянули. Тяжелая дверь натужно скрипнула, пропуская в освещенное, душное помещение. Приятные запахи еды перебивала вонь кислой браги, пота и нестиранных носков. Я сгорбилась и, огибая выпивших посетителей, поспешила к стойке, где Кейел говорил с хозяином заведения. Словно почувствовав мой взгляд, Вольный на миг обернулся и высыпал на стойку горсть монет. Значит, все же не знал последую я за ним или нет, а возвращать меня не собирался. А разве должен, Ань?

— Еще комнату рядом, — сказал он.

Одноглазый эльфиор смахнул оплату в коробочку и бросил на их место ключ.

Кейел поднял сумки с заплеванного и прожженного пола, забросил одну на плечо, а вторую понес в руке. В углу обеденного зала на верхние этажи вела скрипучая лестница. Я смотрела под ноги, стараясь в полумраке разглядеть стертые ступени. Немного отстала, поэтому едва не бросилась снова на улицу, когда после лестничного поворота неожиданно увидела пару. Вольный ухватился за перила, преградив путь молоденькой темноволосой человечке. Она улыбалась ему, прижимая к пышной груди стопку полотенец. Сколько ей? Семнадцать или восемнадцать… Фигуристая, симпатичная, раскрасневшаяся и с ярким блеском в огромных глазах. Довольно кивнула — и Кейел снял кошель с пояса.

— Тут треть, — произнес он, — остальное потом.

— Где тебя найти?

— Крайняя дверь по правой стороне. Поторопись, — шлепнул ее по бедру.

— Отпрошусь у хозяина и приду.

Улыбаясь Кейелу, она едва не налетела на меня, но вовремя заметила.

— Извините! — отскочила к стене, продолжая оглядываться на Вольного.

На меня словно ушат помоев вылили. Я сверлила взглядом спину Кейела, удивляясь, как еще не высказала ему все, что думаю о нем.

«Мы, Вольные, хорошо разбираемся в чувствах других»…

Тогда за что так мучаешь меня?

Он открыл предпоследнюю дверь. Толкнув легонько, распахнул ее. Ключ мне не оставил. Молча направился к следующей. Второй ключ застучал в замочной скважине.

— Можешь идти отдыхать, — раздался хриплый голос в тишине. — Чего ждешь?

Его лицо в полумраке коридора выглядело совсем уставшим, осунувшимся. В моей голове застыло воспоминание, как мгновениями ранее Кейел склонялся к девице. Этирс, Айвин, теперь вот… Фантазия нарисовала неприличные картинки. Стыдно признаться, что после всего случившегося я ревную. Ревную до такой степени, что хочется закатить скандал.

— Я не хочу опять слышать стоны за тонкой стеной.

— Я тоже много чего не хочу.

— За что ты так со мной? — скинув капюшон, шагнула к нему ближе. — Что сейчас я сделала тебе плохого?

— Аня, уйди.

Дверь скрипнула. Кейел кинул сумки внутрь, а затем повернулся ко мне. Крепко ухватил за локоть и потащил к соседней комнате.

— Отпусти! — потребовала я, стараясь вырваться. — Я хочу понять тебя, но не могу!

Он замер, удерживая меня. Поморщился так, будто это ему больно.

— Я хочу того же, Аня! И тоже не могу!

— Зачем тебе эта девица?

— Других нет.

— Есть я!

Зажмурилась, едва не обругав себя вслух. Идиотка влюбленная!

— Аня, я не в том настроении, — прошипел он.

Затащил меня в комнату, а после вышел, громко хлопнув дверью.

Застыв на месте, я осматривала скудную обстановку и старалась не думать, о том, что скоро будет происходить за стеной.

Через грязное стекло маленького окна сочился тусклый ночной свет. Комод стоял у стены, узкая кровать примостилась в углу у окна, рядом — тумбочка, к ней приставлен табурет, а дальше тянулась длинная лавка, на которой нашлись ведро и кружка. Справа еще одна дверь. Наверное, ведет в каморку.

Непослушными руками я стянула с себя куртку и бросила на комод. Потопталась немного, а затем в потемках разулась Непокрытый ничем пол был чистым. Да и комнату казалось совсем недавно проветривали. Я шагнула к ведру с водой. Мысленно уговаривала себя отвлечься, но против воли внимательно прислушивалась. Сердце сжималось, злость не отпускала, но усталость побеждала ее.

Щелчок прозвучал оглушительно. Вздрогнув и прижав руки к груди, я резко обернулась, а затем попятилась, пока не уперлась лопатками в стену. Кейел захлопнул дверь и направился ко мне. Я все еще не понимала, но надеялась. До сих ненавидела и хотела послать его, но молча ждала развития событий.

Он остановился совсем рядом. Долго разглядывал мое лицо, а затем посмотрев в глаза, резко заправил волосы за уши и спросил:

— Любовь шан’ниэрдов считается единственно истинной, но разве не любовь Аклен и Ил воспевают все народы?

Я пожала плечами. Что ему ответить? Почему он так помешался на этом вопросе? Кейел сжал кулаки и оперся на стену по обе стороны от моей головы. Склонившись, навис надо мной и возмутился:

— Аня, они пожертвовали собой! — Горячее дыхание обожгло мои губы. — Когда понадобилось, Ил убила Аклена!

Громкое высказывание прозвучало обвинением.

— Я не понимаю, чего ты хочешь, — прошептала я.

— Они любили друг друга?

— Аклен и Ил?

— Да! — Он ударил по стене. — Они любили друг друга?!

Я съежилась и неуверенно ответила:

— Наверное, любили. Кейел, я не знаю.

Он опустил взгляд ниже и начал рассуждать, будто мой ответ действительно помог ему решить жизненно важный вопрос:

— Шан’ниэрд, полюбивший однажды, никогда не полюбит снова. Волтуар любит тебя. Сегодня он отпустил возлюбленную, потому что его любовь истинная. Такая любовь стремится принести счастье любимым. — Снова посмотрел мне в глаза и пробормотал: — Аклен и Ил не любили друг друга. Это всемирная ложь, Аня. Общественное заблуждение. Они никогда не любили друг друга. И я тебя тоже не люблю.

— Что?

— Я не люблю тебя, — громче повторил он, вцепившись в ворот платья. Треск рвущейся ткани смешался со злым голосом Кейела, опускающегося передо мной на колени и раздевающего меня: — Я не хочу, чтобы ты одевалась в шелка, потому что не я купил их тебе. Меня бесит если кто-то делает тебя счастливой. Я хочу, чтобы ты была счастлива только со мной. И я тебя никуда не отпущу, как бы сильно ты об этом не просила. Я не знаю, что это, но точно не любовь.

Я обняла себя, опасаясь двигаться. Кажется, Вольный спятил. Что сказать ему? Чем успокоить? Он сгреб то, что недавно было платьем, в охапку и поднялся. Призвал Охарс, осмотрелся. Увидев сандалии, направился к ним. Собрал все и вышвырнул за дверь, а затем, закрыв ее на все задвижки, уперся в нее лбом. Я на цыпочках шагнула к кровати, взялась за краешек покрывала, но ничего не успела сделать. Кейел вырвал его из рук, скомкал и отбросил.

— Кейел, тебе необходимо остыть.

— Я хотел, но ты предложила себя. В чем дело? Такой уже не нужен? Сколько еще ты будешь то отталкивать меня, то снова звать к себе? Я похож на послушного пса?!

— Кейел, я…

Поцелуй не приносит столько боли. Это не поцелуй.

Вольный повалил меня на кровать, придавив собой.

— Я не люблю тебя, — снова повторил, будто оправдывался или успокаивал себя.

Новый поцелуй отпечатался болью на шее. Пальцы впились в бедра, вынуждая раздвинуть ноги. Я сжала грубую ткань рубашки и стиснула зубы, с шумом втягивая воздух. Закрыла глаза.

Кейел замер, словно чего-то ждал. Его дыхание оглаживало щеку.

— Не отворачивайся, — тихо попросил он. — Я не хочу отталкивать тебя от себя, но мне хочется… Аня, мне страшно от того, что я хочу сделать с тобой.

Я посмотрела в зелено-карие глаза и прошептала, касаясь его губ своими:

— Ты ревнуешь.

— Ревную.

— Злишься.

— Очень. Духи Фадрагоса, я хочу убить тебя.

— Чем тебе помочь?

Он нежно поцеловал в уголок губы, а потом спросил:

— Рядом с ним, ты думала обо мне?

— Мне было плохо, но нам лучше не говорить о нем.

— Было плохо, но ты терпела ради богатств.

Я видела, как Кейел пытался не скривиться, но не смог. Болезненно рассмеялся, опустив голову рядом с моей, касаясь щекой моей щеки. Отсмеялся и надолго затих, а затем укусил мочку уха, поцеловал скулу и после сказал:

— Я хочу тебя. И у меня нет сил, чтобы сдерживаться.

— Не страшно.

— Девчонке не будет так больно, как тебе, но я хочу тебя, а не ее.

Я обняла его за шею, погладила затылок и, подцепив ленту в волосах, медленно стянула. Русые локоны рассыпались, щекотно мазнули по кончику носа. Вспоминая недавние ночи с Волтуаром, я обманула, тихо повторив:

— Не страшно.

Гордость давно разбита. Что от нее осталось?

Отвернувшись от Кейела, я лежала и прислушивалась к его ровному дыханию. Аккуратно приподнялась на локте — кровать неприятно скрипнула. Замерев на несколько мгновений, я все же села, спустив ноги на пол и стараясь высмотреть покрывало. Вскоре зацепила шершавую ткань кончиками пальцев и вздрогнула от осторожного прикосновения к шее. Кейел снова поцеловал, но уже в плечо. Обнял меня, положив руку на живот, и подтянул к горячей груди.

— Тебе холодно?

— Я хотела помыться.

— Не сегодня.

Он отпустил меня и слез с кровати. Половицы заскрипели. Шаги босых ног раздались в ночной тишине.

— Пить хочешь?

— Нет.

— Может, принести поесть? Кто-то точно дежурит на кухне.

— Я не голодна.

— Обижаешься?

Раздался тихий плеск воды. Я сглотнула, сжимая край кровати, и нехотя призналась:

— Пить хочу.

Снова шорканье и движение силуэта.

— Возьми.

Прохладная влага смочила пальцы. Я взяла деревянную кружку и прижала ее к ноющим губам. От жадных глотков, убравших сухость во рту, поперхнулась. Кейел забрал кружку и поставил ее на тумбочку. Поднял покрывало, забрался на кровать, опрокидывая меня следом. Я снова хотела отвернуться, но он не позволил.

— Давай поговорим.

— Я хочу спать.

— Не хочешь, иначе уже заснула бы.

Он обнял меня, прижимая щекой к груди. Мне ничего не осталось, как только обнять его в ответ. Ладонь скользнула по крепкой спине, и я почувствовала под пальцами рыхлые шрамы, оставленные черными когтями.

— Мы снова вместе, — напряженно проговорил Кейел. — Теперь обсудим условия.

Я шепотом протянула:

— Условия…

— Ты думала будет по-другому? — приподнялся на локте. — Я не потерплю никаких сговоров с дружками за спиной. Аня, ты либо со мной, либо с ними. Я не могу доверять всем подряд, но тебе хочу. И я не отпущу тебя больше.

Снова положил голову на подушку, прислоняясь лбом к моему лбу. Погладил щеку. Большим пальцем очертил метку вины, словно видел ее в темноте.

— Единство позволяет жить гораздо дольше, а Вольные… Пока я не умру, ты будешь рядом. Пообещай.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри растет тревога и стыд.

— Обещаю.

— И я не смогу баловать тебя так, как баловал Волтуар. Мне пришлось бы убить более сотни нечисти… примерно, сто тридцать линарей, чтобы купить тебе платье, в котором ты была на празднике Сальир. Наверное, я не смогу полюбить тебя так, как любил он. Быть может, я вообще не смогу полюбить тебя, потому что… Аня, я не смогу сделать тебя счастливой.

Захотелось рассказать ему о счастье, поговорить с ним о его чувствах, но его слова насторожили, и я спросила:

— Откуда ты знаешь точную стоимость платья?

— Неважно.

— Правители говорили с тобой?

Я села, подтянув к себе ноги и прикрывшись одеялом. Кейел перевернулся на спину и ответил:

— Говорили.

— Когда?

— Перед тем, как казнили Тиналь и Фираэн.

— Ты запомнил имена? — нахмурилась я.

— Ты бредила ими. Никак не получается забыть.

— Тогда ты пришел ко мне…

— Волтуар отправил. Боялся, что ты с собой что-нибудь сделаешь. Я бы и так пришел, но он задержал. — Кейел замолчал надолго, а потом шепотом продолжил: — Он уже тогда знал о нас. Пообещал, что позволит мне еще раз увидеться с тобой. Я думал, что ненавижу Убийцу, но ошибался. Никогда в жизни никого так ненавидел, как Акеона. И Волтуара. И эту высокородную шлюху. Я хотел убить их всех. Без надобности. Просто убить.

Я снова легла, положив голову на грудь Кейела, обняв его за талию. Он стал перебирать мои волосы, продолжая говорить:

— На следующее утро я узнал стоимость всего дворца, всех твоих украшений и возможностей. Я всегда зарабатывал ровно столько, чтобы хватало на еду, одежду, оружие и информацию. Мне нужно спасти Фадрагос, а дом, семья, счастье… Аня, я не могу дать тебе все это. И любовь, о которой мечтают девушки… Наверное, я не способен любить.

Комнату снова наполнила тишина. Закрыв глаза, я наслаждалась спокойным сердцебиением Кейела. Его грудь поднималась и опускалась, убаюкивая размеренным дыханием.

— Признайся мне снова, — прошептал он.

Я улыбнулась и сказала не потому, что была уверена в правдивости слов, а просто потому, что хотела порадовать его. Хотя бы немного.

— Кейел, я люблю тебя.