Глава № 49. Даша

— Хорошо, что вы зашли, — потушив сигаретку и махнув рукой, как будто это может уничтожить сизые кольца дыма, нависающие над ней как тяжелое одеяло, говорит мое руководство. — Я хотела поговорить с вами по поводу работы…

— По поводу новых заказов? — я сажусь на стул и замечаю недовольный взгляд женщины.

Наверное, опять негодует, что я снова сделала это без ее позволения. Но, если глаза мне не изменяют, я не на приеме у королевы. Хотя, пожалуй, сегодня Татьяна Борисовна ведет себя именно так.

Нет, она и обычно не страдала радушием и доброжелательностью, и, как по мне, слегка завышала свою значимость в этом мире. Но такое ощущение, что за пару выходных стараниями неприметного эльфа Дмитрия Викторовича у нее вместо кресла трон, а на голове вместо ободка корона из бриллиантов.

— Новых? — скептический взгляд. — Нет, Даша. У вас хватает старых заказов. То, что вы не хотите ими заниматься, не значит, что их уже нет. Сколько заказчику ждать в салон сумок нового продавца?

— Если он не повысит оклад и не изменит условия к кандидатам, — говорю я звенящим от обиды и злости голосом, — думаю, вскоре ему самому придется стать за прилавок.

— И если бы у вас был только этот косяк, — словно не слыша меня, продолжает величественно вещать Татьяна Борисовна, — но у вас есть три других не менее интересных заказа, которые могли бы принести деньги нашей компании.

— А те заказы, которые я закрыла, разве денег не принесли?

— Их недостаточно, чтобы компания существовала и могла позволить себе работать в прежнем режиме, — отсекает мои доводы руководство.

И у меня на какое-то время пропадает дар речи. То есть, тех денег, что я заработала, недостаточно, чтобы содержать любовника директрисы и оплатить их круиз, если я правильно понимаю.

— И потом, — она кивает на стопку безликих буклетов с визитками, — у нас появились дополнительные расходы.

Которые не составили и одной трети стоимости новых часов Дмитрия Викторовича, но кого это волнует, кроме меня.

— Татьяна Борисовна, — я все еще надеюсь, что нам удастся если не договориться, то расстаться мирным путем, — насколько я знаю, поступили новые крупные заказы, и если их закрыть, то…

— Их закроют, — нетерпеливо прерывает меня руководство. — Дмитрий Викторович уже ими занимается. Пока вы отдыхали, он все воскресенье уже работал.

— Наверное, непривычные ощущения… — бормочу я.

— Что? — тут же вскидывается женщина. — Даша, я пошла вам навстречу, освободила вас от лишней работы, чтобы вы могли закрыть заказы, с которыми тянете. Дмитрий Викторович — соучредитель, он вообще не обязан этим заниматься. Но мы из-за вас в таких минусах, что другого выхода не остается!

Пожалуй, эту женщину можно сравнить с каруселью непредсказуемости, потому что с каждым словом, что она произносит, у меня все сильнее ощущение, что это слуховые галлюцинации. Ну не может человек в здравом уме и при памяти нести подобную чушь и выдвигать настолько нелепые обвинения!

— И вообще, — не замечая, в какое состояние вогнала меня, Татьяна Борисовна поправляет пальчиком ободок-корону и провозглашает: — Я все подсчитала и пришла к выводу, что нам нужно пересмотреть условия нашего сотрудничества.

— Я тоже, и поэтому…

— Так вот, — снова перебивает она. — Мне не выгодно платить вам такие проценты. Я просто не в состоянии вытягивать и вас, и компанию. Поэтому теперь не будет процентов за каждый заказ. Только ставка.

Теперь у меня четкое ощущение, что нет, я все правильно слышу, просто Татьяна Борисовна курит не сигареты. Потому что ни один руководитель, которому нужны продажи, не посадит сотрудника, отвечающего за них, на голую ставку. Это бессмысленно. Лишено логики.

Да, можно морально давить, можно устраивать планерки, можно стыдить, но если нет личной заинтересованности в продажах, их и не будет.

— Мне это не подходит, — справившись с удивлением, уверенно говорю я.

И не верю своим глазам, когда замечаю, что мое руководство не расстроено отказом, а искренне недоумевает, что вообще могло услышать нечто подобное.

— Подумайте хорошо, Даша, — голос женщины становится мягче, вкрадчивей, взгляд теплеет, у меня мелькает ощущение, что она готова подняться, подойти ко мне и по-матерински обнять, — я посмотрела условия на рынке труда, и знаю, что зарплата, которую я предлагаю, конкурентоспособна. Офис в центре города, до моря рукой подать, двести пятьдесят долларов на руки, если закрыты все заказы — то премия плюс еще пятьдесят… Стабильно на руки, каждый месяц, можем оговорить конкретную дату…

Сил слушать этот бред просто не остается. Внутри меня все бурлит и сопротивляется тому, что я все еще здесь. Теперь я знаю, уже знаю, что не получу тех денег, что заработала, но так, просто хочу убедиться, чтобы не питать лишних иллюзий и не думать потом: а вот если бы я спросила…

— Мне было бы проще думать в позитивном ключе, — говорю я, — если бы я получила свою зарплату за уже проделанную работу. Мне очень нужны деньги.

— Их нет, — разводит руками женщина. — Они все ушли на развитие компании. Но если вы примете новые условия, как я уже говорила, там с выплатами все будет стабильно.

— Так же стабильно, как раньше, — киваю с усмешкой.

И поднимаюсь, замечая очередной негодующий взгляд. То ли из-за ответа, то ли из-за того, что не спросила позволения на свои новые передвижения по этому кабинету.

Смотрю на эту женщину, а вижу не ее, а тех неудачливых девчонок, которых заманят такими же красивыми обещаниями, как и меня. Потому что она умеет не только общаться с людьми, но и убеждать, внушать свою точку зрения. И со мной у нее это прокатывало довольно долго, пока наши интересы не пересеклись.

Деньги — вот ее слабая сторона. Даже не Дмитрий Викторович, который идет просто как приложение к статусу успешной, состоявшейся женщины. И со временем она, возможно, пересмотрит свои приоритеты и расстанется с любовником, но деньги никогда не упустит.

Ради них она будет притворяться, манипулировать, примерять на себя новые маски. Но самое паршивое, что по закону их с нее не получишь. Минимальная ставка приходила на карточку, налоги с нее платились, проценты, естественно, нигде не оговаривались, только устно.

Не уверена, что если похитить ее любовника, она заплатит за него выкуп в размере моего гонорара. Только если похитить ее саму и посадить на диету, которая, откровенно говоря, ей бы не помешала.

И я просто уверена, что озвученный ею план родился не за эти выходные. Она продумывала его давно, а сейчас, прикинув, что те деньги, которые она мне выдала, уже на исходе и я в невыгодном положении, решилась его внедрить. На случай моего отказа у нее есть приличные заказы, которые она получила.

— То есть, — уточняю, перед тем как сделать рывок из этой трясины, — денег вы мне не заплатите?

— Я же сказала, что их нет, слишком большие расходы, и…

— В этот офис, который вы выбрали, несмотря на более высокую цену, чем мы платили за прежний, — перебиваю ее так же невежливо, как она меня раньше, — добираться неудобно не только мне, но и почти всем соискателям. Вы даже представить себе не можете, как иногда приходится поуговаривать людей пройтись двадцать минут по брусчатке и счесать себе каблуки. И да, вид на море их мало привлекает. Может, потому, что это порт, и все равно не поплаваешь, этого, каюсь, не уточняла.

Руководительница в таком шоке, что не делает попытки вставить хоть слово. Рот открыт, как будто она по привычке пускает колечки дыма, глаза огромные, лицо пошло пятнами гнева.

— Что касается возможной премии, — продолжаю я, раз терять уже нечего, — с таким заказом, как продавец одноразовых сумочек, это может быть вечной, но нереальной приманкой.

Пожалуй, решив, что сидеть с открыты ртом просто так не по статусу королевы, Татьяна Борисовна тянется за сигаретой.

— И самое главное, — добавляю со вздохом, потому что это очевидные, как по мне вещи, и странно, что приходится объяснить их человеку с собственным бизнесом, — самый удачный способ скосить продажи — посадить «продажника» на голую ставку. Любую, даже в разы больше, чем та, на которую расщедрились вы. И да, не менее важное: помимо зарплаты хорошо бы пересмотреть систему отношений с сотрудниками, потому что все это вкупе может привести не к процветанию и не к открытию второго направления в бизнесе. А — максимум к его краху.

Щелкает зажигалка, я берусь за ручку двери.

Обернувшись, замечаю, что Татьяна Борисовна тщетно ищет в пустой пачке еще одну сигарету, и, открыв свою сумочку, кладу на стол свою. Полную, нераскрытую. Мне они ни к чему: слишком плохие ассоциации, да и запах, который они источают, несмотря на начинку с ментолом, не самый приятный.

— И да, — бросая последний взгляд на величественную особу, у которой отняло дар речи вместо меня, позволяю себе усмешку, хотя она и дается с трудом. — Не буду добавлять: «хорошо бы, я ошибалась». Надеюсь, вы понимаете почему.

Едва первое облачко вырывается в кабинет, я из него выхожу.

Без единого слова в спину.

Только взгляд, который прожигает так, что лопатки начинают чесаться.

А может, именно так растут крылья свободы?