Глава № 51. Артем

Несмотря на то, что сегодня много работы, мне удается распланировать ее так, чтобы вечером успеть заехать домой за вещами.

С учетом, что меня не было несколько дней, осторожно приоткрываю дверь и тут же трясу пакетиком с кормом перед лицом потревоженного кота. Он окидывает меня придирчивым взглядом, переводит его на пакетик и нехотя отодвигается в сторону, делая вид, что припомнил, что я тоже имею право здесь находиться.

— Привет, — глажу усатую морду, — скучал?

— Еще чего! — слышится возмущение Катерины, а потом и она выходит в прихожую, чтобы обнять меня, чмокнуть в щеку и так же, как кот, внимательно осмотреть. — Ты немного потрепанный. Приехал отоспаться после бурных выходных?

— За вещами, — остальное оставляю без комментариев.

Но Катерина не из тех, кто просто сдается, и идет за мной следом в комнату. Включает телевизор, щелкает каналами, садится на кровать, но смотрит не на экран, а как я выбираю пару свежих рубашек.

— Значит, — комментирует она, постукивая по полу соскальзывающей с ноги туфелькой, — можно не спрашивать, как тебе наша Ромашка.

— Моя, — поправляю на автомате.

И слышу, как в комнате становится удивительно тихо.

Ни телевизора, ни стука по полу, только медленный выдох.

— Твоя, — тянет довольно Катерина, акцентируя внимание на то, чего я не заметил, — вот значит как.

Она не просит ответа, наверное, знает, что не получит его. Порывисто подскакивает с кровати, подходит ко мне и прислоняется к спине, обнимая.

— Это хорошо, — говорит она, — я так рада, что ты… в общем, я буду только рада, если у вас все получится.

Обернувшись, обнимаю ее в ответ. И вот так, в уютной тишине рядом с дорогим человеком позволяю и себе проникнуться этой мыслью. И как только она укореняется, начинаю спешить.

— Кстати, — наблюдая за мной, как бы невзначай замечает сестра, — мама отложила свое возвращение в Лондон.

— Хорошая новость, — отзываюсь, продолжая собирать свои вещи.

— Мне кажется, — усмехается Катерина, — она надеется не только дождаться тебя на семейном ужине, но и то, что ты появишься там не один.

— Хочет устроить перекрестный допрос? — усмехаюсь, прекрасно зная, на что она иногда способна. — Сестренка, будь добра, просмотри, какие у нас в городе интересные мероприятия и сбрось мне, чтобы я смог порадовать маму.

— Попробуешь откупиться? — смеется она. — Ну-ну. Пока с этим справляется Щавель, но точно тебе говорю: она не только соскучилась по тебе, но и хочет удовлетворить свое любопытство, посмотреть ну и все такое.

— Она уже видела Дашу, — припоминаю, — на выставке. Правда, она не знает, что это она.

— И что она сказала? — заинтересовывается сестренка.

— Что не взяла бы ее в свое агентство, — щелкаю любопытную барышню по носу. — Но сама понимаешь, мне это на руку.

Забрасываю в спортивную сумку вещи, целую сестру, наказывая присматривать за котом, делаю вид, что не замечаю укоризненный взгляд Барса, который, заметив мой уход, пыхтит: только потревожили зря! И возвращаюсь в город, который, несмотря на отсутствие облаков, пахнет дождем. Город, где ждет меня Даша.

Минут за пятнадцать до ее дома звоню, чтобы предупредить, но видимо, все же просчитываюсь, потому что замечаю ее у парадного. И она так напряженно всматривается в проезжающие мимо авто, как будто ожидает давно.

— Привет, — сев в машину, выдавливает улыбку, бросает взгляд на мои губы, но тут же смущенно отводит глаза.

Надо что-то делать с ее привычкой отвыкать от меня слишком быстро, и я сам тянусь к ней. Показывая, насколько соскучился и насколько мне жаль, что днем не было возможности вырваться.

Податливая, нежная, она мгновенно отзывается на мой поцелуй, и так стонет в губы, что я с трудом заставляю себя от нее оторваться.

— Вот теперь привет, — отвечаю, и она улыбается, на этот раз открыто и искренне, вспомнив недавние уроки на тему, которую мы уже проходили, но к которой пришлось так скоро вернуться.

Пока мы едем, оба молчим, но я с удивлением понимаю это лишь когда мы практически подъезжаем. Бросаю взгляд в сторону Даши, и замечаю, что она чем-то сильно расстроена. Кусает губы, смотрит в сторону, не пытаясь за что-нибудь зацепиться взглядом, ломает ручку сумочки, которую почему-то не забросила на заднее сиденье, а держит у себя на ногах.

— Жалуйся, — предлагаю с усмешкой ей.

Но вместо того, чтобы воспользоваться возможностью, она пожимает плечами и продолжает молчать.

— Так расстроена тем, что тебя уволили или есть что-то еще? — не даю ей возможности отсидеться в раковине, к которой она привыкла.

— Меня не уволили, — тут же спорит, и это уже хорошо, это ладно, пусть продолжает. — Я просто ушла. Не захотела там больше работать.

Видимо, решив, что говорила слишком порывисто и открыто — интонации выдали больше, чем она бы хотела, выдыхает и оставляет неприятную тему в покое.

— Сегодня раскидывала по сети свое резюме, — говорит преувеличенно бодро. — Завтра начну активные поиски, потому что если просто сидеть и ждать…

И снова обрывает признание, которое рвется. И о сути которого я догадываюсь, но не хочу из нее вырывать.

Откроется.

Если захочет, откроется.

— А как у тебя прошел день? — интересуется.

И судя по тому, что она не просто отвела взгляд от дороги, а развернулась ко мне, ей действительно интересно. Усиленно припоминаю: было ли что-нибудь такое, от чего девушка на соседнем сиденье не успеет уснуть, пока мы приедем, и кратко говорю об итогах выставки.

— Вы молодцы, — хвалит она с нескрываемым восторгом, — у вас очень крутой проект, и в доме, который вы предлагаете, действительно, хочется жить.

— Тебе больше нравится жить в квартире?

— Наверное, — роняет она странную фразу и, думая, что я не замечу или не обращу на это внимания, опять отворачивается.

И я уже прикидываю не рассказать ли ей новости, которые, возможно, поднимут ей настроение прямо сейчас, но мы уже въезжаем во двор. Мне кажется, нам обоим не терпится выйти из машины, зайти в квартиру, сменить одежду, в которой появляемся на людях на ту, в котором удобно, когда мы вдвоем, и просто побыть вне города и людей. Но стоит припарковаться, как у Даши звонит телефон.

— Оля? — удивляется она, бросает на меня извиняющийся взгляд, улыбается и принимает вызов, выходя из авто. — Привет, рада, что…

Пока я проверяю окна и тоже выхожу из машины, Даша удаляется на пару шагов и продолжает нервно расхаживать из стороны в сторону, о чем-то негромко переговариваясь с подругой.

А когда прекращает разговор и подходит ко мне, от улыбки уже нет и следа, да и малейших отблесков радости незаметно.

— Артем, прости, — говорит она, явно волнуясь, — мне нужно срочно уехать.

— Садись, — киваю в стороны машины, и уже направляюсь к ней, как замечаю, что мой пассажир прилип ногами к асфальту. — Даша?

Она приближается, нерешительно смотрит на дверь, которую я для нее открываю.

— Ты правда… — натыкается на мой взгляд, порывисто обнимает и бормочет куда-то в карман рубашки. — У Ольги что-то случилось, я мало что поняла, но… По-моему, она напилась, сильно напилась. Ты очень не любишь пьяных женщин?

— На дух не выношу, — провожу рукой по светлым волосам, в которых теряется заходящее солнце. — Но я так понимаю, чем раньше мы приедем, тем трезвей она будет, так что надо поторопиться.

— Да-да, — соглашается Даша, но не отпускает меня, а прижимается только сильнее, как будто отогревается после прогулки по холоду.

И все, что мне остается — это оставить в покое дверцу машины, и обнять девушку, с которой расставаться не хочет даже солнце, что говорить обо мне. Мне нравится, что она так близко ко мне, нравится вдыхать едва уловимый аромат горьких трав, приправленный грядущей грозой, которую безоблачное небо почему-то упрямо скрывает. И, несмотря на усталость и планы поскорее уложить Дашу в постель, я рад, что был этот звонок от подруги.

Потому что эта близость, та, что сейчас, какого-то иного, более терпкого вкуса. Вкуса, от которого я отвык.