Глава 34

2 дня спустя.

Дождь монотонно барабанил по карнизу, создавая тревожную мелодию ожидания. Настя стояла у окна, всматриваясь в темноту ночного города через мокрое стекло. Уже второй день после той встречи с Севером она не находила себе места, мечась по квартире как загнанный зверь. Каждый звук шагов в подъезде заставлял её замирать, прислушиваясь. Каждый звонок телефона вызывал дрожь в руках.

Она знала, что Север придет. Это было так же неизбежно, как восход солнца. Двенадцать лет разлуки не могли изменить того факта, что они слишком хорошо знали друг друга. Даже сейчас, когда их жизни разошлись настолько далеко, что казалось невозможным найти точки соприкосновения, она чувствовала его присутствие в городе каждой клеточкой своего тела.

Воспоминания накатывали волнами, словно морской прибой. Вот они, совсем юные, сидят на лавочке в парке, мечтая о будущем. Тогда Север, еще просто Дима, говорил о том, как станет юристом, как начнет спасать мир. А она… она просто любила его, безоглядно и безрассудно, как умеют любить только в юности.

Теперь же все изменилось. Она — любовница Наума, одного из самых влиятельных криминальных авторитетов города, а также его наемник, киллер. Её руки по локоть в грязных делах, а душа давно продана дьяволу. А он… Майор Следственного комитета Дмитрий Северов. Как иронична судьба — он действительно добился всего, о чем мечтал. И теперь спасает мир от таких как она.

Настя отошла от окна и налила себе виски. Янтарная жидкость обожгла горло, но не смогла унять внутреннюю дрожь. Она знала, что встреча неизбежна, и она будет болезненной для них обоих. Слишком много недосказанного осталось между ними, слишком много ран, которые так и не затянулись за эти годы. Он прийдет, обязательно, её исчезновение без причин слишком его задело двенадцать лет назад. И теперь он сделает все, чтобы узнать правду. Правду её исчезновения и правду о…ребенке, которого она носила под сердцем. Их ребенке.

Усталость накатывала волнами. Бессонные ночи давали о себе знать, но Настя не могла позволить себе уснуть. Она села на диван, поджав ноги и кутаясь в бежевый шерстяной плед, пытаясь унять свою дрожь. Веки налились свинцом и усталость, приправленная расслабляющей дозой алкоголя, взяла над ней верх, погружая её в сон.

Настойчивый стук в дверь вырвал Настю из тяжелой полудремы. Сердце пропустило удар, а затем забилось как сумасшедшее. Она знала, кто стоит за дверью, чувствовала его присутствие каждой клеточкой тела. На нетвердых ногах она направилась к двери, стараясь унять дрожь в руках.

Щелчок замка прозвучал оглушительно громко в ночной тишине. На пороге стоял он — Север. Лицо закрывала несуразная бейсболка, по всей видимости решение приехать к ней было спонтанным и в качестве маскировки Дима схватил первое, что попалось под руку.

— Ты, — только и смогла выдохнуть Настя, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Север молниеносно подхватил её, не давая упасть. Его руки, сильные и уверенные, обвили её талию. От него пахло дождем, холодом и чем-то неуловимо знакомым — его личным запахом, который она помнила все эти годы.

— Я, — в его голосе слышалась насмешка. — А ты кого-то другого ждала?

Они застыли в прихожей, глядя друг другу в глаза. Время словно остановилось. В его взгляде читалось столько всего: боль, гнев, желание и что-то еще, чему Настя боялась дать определение.

Первой опомнилась она, попытавшись высвободиться из его объятий. Только сейчас она осознала, что на ней лишь тонкий шелковый пеньюар, едва прикрывающий бедра. Алая ткань струилась по телу, подчеркивая каждый изгиб.

Север отпустил её и, не спрашивая разрешения, прошел в квартиру. Его движения были уверенными, словно он бывал здесь не раз. Профессиональная привычка взяла верх — он методично осматривал каждый угол, каждую деталь интерьера.

В квартире царил минимализм — никаких лишних вещей, фотографий, безделушек. Свет уличных фонарей, проникающий через окна, создавал причудливую игру теней на стенах. В этом полумраке квартира казалась нежилой, словно временное пристанище, а не настоящий дом. Впрочем, так оно и было — Настя никогда не позволяла себе пустить здесь корни, всегда была готова сорваться с места в любой момент.

— Все осмотрел? — В её голосе сквозила ирония.

— Допустим, — Север приблизился к ней вплотную. Настя невольно запрокинула голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Он всегда был значительно выше её, и сейчас эта разница в росте ощущалась особенно остро.

— Чего ждал неделю? — Вопрос вырвался сам собой. — Я думала, ты появишься сразу.

— Ждала значит, — усмехнулся он, и от этой усмешки у Насти похолодело внутри.

Она резко развернулась и направилась на кухню, пытаясь скрыть смятение.

— Чай? Кофе?

— Пожрать!

— Не имею такого в ассортименте!

Он последовал за ней, устроившись на диване возле кухонного стола. Настя стояла у раковины в своей любимой позе — правая нога согнута в колене, а стопа упиралась колено левой ноги. «Цапля» — так он называл её за эту привычку когда-то давно.

Её поза — привычка стоять, опираясь на одну ногу, словно цапля — осталась неизменной. Эта маленькая деталь, такая родная и знакомая, больше всего остального говорила о том, что под маской холодной и расчетливой женщины все еще скрывается та самая Настя, которую он любил.

— Цапля, — произнес Север, словно прочитав её мысли.

Настя вздрогнула, но не обернулась. Продолжила наполнять чайник водой, хотя руки предательски дрожали.

— И давно ты с ним? — Вопрос прозвучал как удар хлыста.

Она медленно закрыла кран, поставила чайник на подставку. Вытерла руки полотенцем, стараясь унять дрожь. Повернулась к нему, уперевшись бедрами о край столешницы и скрестив руки на груди.

— Давно.

— И каково это — быть подстилкой у криминального авторитета?

— А что тебя больше беспокоит, Север? То, что я подстилка, или то, что не твоя?

Воздух между ними словно наэлектризовался. Настя слышала, как он скрипнул зубами — звук, от которого по спине пробежал холодок.

— А ты ночью пришел, чтобы никто не засек, что работник Следственного комитета шастает к подстилке криминального авторитета города?

Этих слов оказалось достаточно. Север молниеносно оказался рядом с ней, его пальцы сжались на её горле. Глаза, обычно холодные как лед, сейчас пылали яростью.

— Сука!

Но Настя только улыбалась, глядя прямо в эти бешеные глаза. И от этого он злился еще больше. Она даже не пыталась освободиться, не пыталась разжать его пальцы. Просто стояла и смотрела.

В этот момент Север понял как она изменилась за все эти годы. Бесстрашная, дерзкая, опасная. И такая желанная, что сводит с ума. Даже сейчас, спустя двенадцать лет, он помнил вкус её губ, каждый изгиб её тела, каждый стон в моменты близости.

Резко разжав пальцы, он оттолкнул её от себя. Настя ударилась поясницей о край столешницы, но не издала ни звука. Он намеренно причинял ей боль, так как самому было больно, потому что внутри все горело от ярости и желания.

— Тварь! — процедил он сквозь зубы.

Настя потерла горло, где уже начали проступать следы от его пальцев. Голос охрип, но в нем по-прежнему слышалась насмешка:

— Сколько эпитетов в мой адрес за один раз! Ну давай, Север, ты же хочешь меня трахнуть. Бери, не стесняйся. По старой дружбе!

Это было последней каплей. Он схватил её за плечи и впился в губы жестким, почти болезненным поцелуем. Настя ответила с той же яростью, кусая его губы, царапая плечи через ткань рубашки.

Их накрыло как цунами — годами копившееся напряжение, боль разлуки, злость, обида и неугасшее желание. Они срывали друг с друга одежду, не заботясь о том, что рвется ткань. Его рубашка полетела на пол, следом отправился её пеньюар.

Север покрывал её шею и плечи поцелуями-укусами, намеренно оставляя следы. Метил территорию, как хищник. Настя выгибалась навстречу, подставляясь под эти жесткие ласки. Они оба хотели сделать друг другу больно, выместить всю накопившуюся горечь.

В какой-то момент Настя оказалась прижатой к холодной стене коридора. Её ноги обвили талию Севера, руки вцепились в его плечи. Он вошел в неё одним резким движением, заставив вскрикнуть то ли от боли, то ли от удовольствия.

Они двигались в бешеном ритме, словно пытаясь уничтожить друг друга этой близостью. Каждый толчок, каждое движение было наполнено яростью и страстью в равной мере. Настя чувствовала, как по спине стекают капли пота, как немеют пальцы ног от напряжения.

Её тело помнило его, отзывалось на каждое прикосновение, на каждое движение. Двенадцать лет разлуки словно испарились — они по-прежнему идеально подходили друг другу, как две части одного целого. И от этого было еще больнее.

Оргазм накрыл их почти одновременно — яркий, оглушительный, выворачивающий наизнанку. Настя закричала, запрокинув голову, ударившись затылком о стену. Север глухо застонал, уткнувшись лицом в изгиб её шеи.

Несколько минут они стояли, не двигаясь, пытаясь восстановить дыхание. Первым опомнился Север. Он аккуратно опустил Настю на пол, придерживая за талию — её ноги подкашивались от пережитого напряжения.

В воздухе повисла тяжелая тишина. Они смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Все слова казались лишними после того, что только что произошло между ними. Да и что тут скажешь? Что за двенадцать лет ничего не изменилось? Что они по-прежнему не могут существовать друг без друга? Что эта встреча — огромная ошибка, которая все усложнит?

Настя первой нарушила тишину, подняв с пола свой порванный пеньюар. Руки все еще дрожали, но она старалась не подавать вида. На трясущихся ногах она направилась в спальню, чтобы прикрыть наготу.

— Теперь-то кофе выпьешь? — крикнула она Северу, натягивая на себя длинную футболку. В её голосе звучала наигранная беспечность, словно ничего не произошло.

Север стоял в дверном проеме и наблюдал за ней, застегивая рубашку. Его взгляд скользил по её фигуре, отмечая каждое движение. В голове крутился водоворот мыслей, но ни одна не складывалась в четкую картину.

«Что с ней произошло за эти годы? Почему она стала такой…черствой? Наглой? Или какой? Сукой?». Северу очень хотелось узнать правду её исчезновения тогда двенадцать лет назад, узнать почему она не нашла его? Почему связалась с Наумом? У него было много вопросов к ней, но именно в этот момент, именно сейчас, глядя на то как хлопковая футболка скользит по её обнаженному телу, как ткань стирает с её кожи капельки пота, как прячутся его отметины, которые он оставил на её теле в порыве страсти, ему захотелось повторения. Повторения тех эмоций, тех ощущений, которые могла подарить ему только она — его Настя!

Теперь Дмитрий не застегивал пуговицы на рубашке, а наоборот, расстегивал их, потому что не мог уйти от Насти, не мог. Его тянуло к ней словно магнитом и одного раза ему точно было мало.

— Нет, откажусь я от твоего кофе, варишь ты его паршиво, — произнес Север, обхватывая Настю за талию, задирая вновь надетую футболку, оголяя её бедра и целуя в шею. Догадаться было не сложно, что майор юстиции Следственного комитета предпочитает вместо горячего кофе!