Глава 36

Настя медленно поднималась по лестнице ночного клуба «Нау», каждый шаг давался ей с трудом. Не из-за усталости — её терзали мысли о предстоящем разговоре с Наумом. Она знала, что он не стал бы вызывать её среди ночи без веской причины. Музыка гремела где-то внизу, басы отдавались вибрацией через перила, за которые она держалась.

Полумрак лестничного пролета скрывал её напряженное лицо. В голове крутились обрывки последних событий — встреча с Севером, его пронзительный взгляд, жаркие объятия… Настя тряхнула головой, отгоняя непрошеные воспоминания. Сейчас нужно сосредоточиться на другом.

Охранник у входа в VIP-зону кивнул ей, пропуская без лишних вопросов. Здесь её знали все — правую руку босса, его «серого кардинала». Настя поморщилась от этой мысли. Сколько лет она уже играет эту роль? Пять? Семь? Кажется, целую вечность.

В коридоре, ведущем к кабинету Наума, было непривычно тихо. Звукоизоляция отсекала грохот музыки, оставляя лишь приглушенное эхо басов. Настя остановилась перед массивной дверью, глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. События последних дней никак не желали укладываться в голове.

Она провела рукой по волосам, поправляя выбившуюся прядь. Дорогой костюм сидел безупречно, каблуки делали походку уверенной — внешне она была олицетворением спокойствия и профессионализма. Но внутри всё сжималось от предчувствия беды.

Север… Чёртов Дмитрий Северский появился в её жизни как гром среди ясного неба. Двенадцать лет прошло, а он всё такой же — упрямый, принципиальный, готовый идти до конца. И эта ночь… Настя прикрыла глаза, пытаясь отогнать воспоминания о его прикосновениях, о жаре его тела, о том, как он шептал её имя.

Она расправила плечи и постучала в дверь. Не дожидаясь ответа, толкнула её — Наум не любил церемоний от своих людей. Кабинет встретил её полумраком — горела только настольная лампа да тусклый свет проникал через панорамные окна с улицы. Наум сидел в своём любимом кожаном кресле, вертя в руках бокал с коньяком. Его лицо, наполовину скрытое тенью, казалось высеченным из камня.

— Присаживайся, — он кивнул на кресло напротив. — Выпьешь?

— Виски, — Настя опустилась в кресло, чувствуя, как напряжение сковывает плечи. — Что случилось?

Наум налил и протянул гостье стакан, а сам сделал глоток из своего бокала, не спеша с ответом. Это была его излюбленная тактика — заставлять собеседника нервничать, ждать. Обычно Настя спокойно выдерживала эти паузы, но сегодня каждая секунда молчания казалась пыткой.

В кабинете пахло дорогим табаком и кожей. Этот запах всегда ассоциировался у Насти с властью и опасностью. Она поднесла стакан к губам, делая маленький глоток. Виски обжёг горло, но не принёс привычного успокоения

— Северский, — наконец произнёс он, ставя бокал на стол. — Этот упёртый мент копает под нас. Точнее, под Призрака.

Настя сохранила невозмутимое выражение лица, хотя внутри всё перевернулось. Значит, Север всё-таки начал своё расследование. Конечно, она знала, что это произойдёт — он сам сказал ей об этом после той ночи. Но одно дело знать, и совсем другое — услышать подтверждение от Наума.

— Что именно он ищет? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Всё, — Наум снова потянулся к бокалу. — Убийства Лебедева, Пронина, Савельева. Ищет связи, общие детали. Ищет Призрака.

Три убийства. Три дела, в которых она принимала непосредственное участие. Три выстрела, три трупа — и везде она была исполнителем. Призраком, неуловимым киллером, о котором ходили легенды в определённых кругах.

Наум внимательно наблюдал за ней поверх бокала. В тусклом свете настольной лампы его глаза казались почти чёрными. Он словно пытался прочитать что-то в её лице, уловить малейший признак слабости или страха

— Значит, по мою душу, — произнесла Настя, поднимаясь с кресла. Она начала мерить шагами кабинет, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. В памяти всплыли слова Севера, сказанные на прощание: «Я найду правду, Настя. Чего бы мне это ни стоило.»

Она знала его достаточно хорошо — если Север что-то вбил себе в голову, он не отступит. Будет копать, искать, анализировать каждую мелочь. И рано или поздно найдёт то, что ищет. Найдёт её.

— У него есть что-нибудь конкретное? — Настя поставила стакан на стол, стараясь, чтобы рука не дрожала.

— Пока нет, — Наум усмехнулся. — Но ты же знаешь Северского. Он как бульдог — если вцепится, не отпустит.

За окном мелькнули огни проезжающей машины, на мгновение осветив кабинет. Настя заметила, как напряглись плечи Наума — едва заметное движение, которое другие могли бы пропустить. Но она слишком хорошо его знала. Что-то ещё тревожило его, что-то, о чём он пока не говорил.

— Рощин докладывает, что он запросил все материалы по нераскрытым делам за последние пять лет, — продолжил Наум. — Особенно его интересуют заказные убийства.

Настя почувствовала, как холодок пробежал по спине. Пять лет — это слишком большой срок. Слишком много дел, слишком много следов. И хотя она всегда была осторожна, работала чисто… Но от внимательного взгляда профессионала не скроешь все мелочи.

В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только тиканьем старинных часов на стене. Каждый удар маятника словно отсчитывал время до неизбежной развязки. Настя поймала своё отражение в стекле шкафа — бледное лицо, напряжённый взгляд. Нужно взять себя в руки, иначе Наум что-то заподозрит.

— Что у нас по Пронину? — спросила она, стараясь направить мысли в конструктивное русло.

Наум усмехнулся:

— Там всё чисто. В СИЗО сидит курьер Васильев Александр, взяли на месте преступления.

Настя едва сдержала горький смешок. Она прекрасно помнила, как сама нажимала на спусковой крючок, как пуля вошла точно в затылок Пронину. Этот Васильев — просто подставная фигура, козёл отпущения, чтобы полиция не копала слишком глубоко. Но Север… Он не купится на такую очевидную подставу.

— А что твои люди в ментуре говорят? Стоит беспокоиться или как? Клюнул он на Васильева?

Наум сделал глоток:

— Не клюнул он на Васильева, даже не приходил к нему, пока копает документы — червь ментовский!

Настя отметила, как изменился его тон при упоминании Севера. Раздражение? Страх? Что-то среднее между ними? За годы работы она научилась читать настроение босса, но сейчас его реакция казалась… необычной.

— И что там в архивах? — она сделала ещё глоток виски, чувствуя, как алкоголь притупляет нарастающую тревогу.

— Рощин докладывает, что особенно его интересуют снайперские винтовки, — Наум встал и подошёл к окну. — Все зарегистрированные в городе за последние пять лет.

Сердце Насти пропустило удар. Её винтовка была зарегистрирована на подставное лицо, документы безупречны. Но если копать достаточно глубоко… Если проверить все связи… Нет, об этом лучше не думать.

Еще и Рощин… Этот продажный подполковник вызывал у неё особое отвращение. Не из-за его коррумпированности — нет, она давно привыкла к продажности людей. Но его манера держаться, эти бегающие глазки, вечно потные ладони… И теперь он следит за Севером, докладывает о каждом его шаге.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Наум продолжал смотреть в окно, его силуэт чётко вырисовывался на фоне ночного города. Настя знала этот жест — когда босс отворачивался, это означало, что разговор принимает серьёзный оборот.

— Я отправил к нему Карину, — произнёс он наконец. — Она выяснит, есть ли у нас реальный повод для беспокойства.

Эти слова ударили больнее, чем Настя ожидала. Карина — одна из лучших «специалисток» Наума по сбору информации через постель. Красивая, опытная, умеющая получать нужные сведения, не вызывая подозрений.

Настя сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Нельзя показывать эмоции, нельзя выдавать себя. Но от мысли, что Карина будет соблазнять Севера, внутри всё переворачивалось. Ревность — глупое, непрофессиональное чувство — затопила сознание.

— Нужно всё проверить, — произнесла она, больше для себя, чем для Наума. — Каждую мелочь, каждую деталь… В голове крутился целый рой мыслей, которые перескакивали одна на другую.

Настя стояла у окна кабинета Наума, глядя на ночной город внизу. Огни фонарей и рекламных вывесок складывались в причудливый узор, напоминая созвездия на чёрном небе. Где-то там, среди этих огней, был Север. Наверняка сейчас он сидит над документами, анализируя каждую деталь, выстраивая цепочки связей.

В голове крутился целый рой мыслей, которые перескакивали одна на другую.

Воспоминания об их последней встрече накатывали волнами, заставляя сердце биться чаще. Его прикосновения, горячий шёпот, страсть в глазах — всё это словно отпечаталось на коже, в памяти, в душе. Как она могла позволить себе такую слабость? Двенадцать лет держалась, отгораживалась работой, обязательствами перед Наумом, а теперь…

Она перевела взгляд на своё отражение в тёмном стекле. Кто эта женщина, смотрящая на неё из зазеркалья? Хладнокровный киллер, известный как Призрак? Верная помощница криминального босса? Или всё ещё та девчонка, которая когда-то влюбилась в студента юриста?

Мысли о Карине вызывали глухое раздражение. Настя слишком хорошо знала методы работы этой женщины — соблазнение было её коньком. Но Север… Он другой. Он не поведётся на дешёвые трюки. Или поведётся? Прошло двенадцать лет. Люди меняются. Может быть, от того Димы, которого она знала, уже ничего не осталось? Эта мысль отозвалась болью где-то глубоко внутри. Нет, она видела его глаза — в них горел тот же огонь, та же решимость найти правду любой ценой.

Настя вернулась к креслу, взяла стакан с виски. Лёд почти растаял, разбавляя напиток. Как и её решимость — таяла с каждой минутой, проведённой в этом кабинете. Раньше всё было просто: приказы Наума, чёткие цели, холодный расчёт. Теперь каждое решение давалось с трудом.

Три убийства, которые расследует Север. Она помнила каждое из них в мельчайших деталях. Лебедев –выстрел в сердце, Пронин — пуля в затылок, Савельев — выстрел в голову. Чистая работа, никаких следов. Но теперь эти призраки прошлого возвращались, чтобы преследовать её.

Что будет, если Север докопается до правды? Если узнает, что женщина, которую он когда-то любил, стала убийцей? Настя закрыла глаза, представляя его реакцию. Разочарование? Гнев? Или что-то худшее — понимание? Почему-то последнее пугало её больше всего.

Наум что-то говорил о контроле над ситуацией, но она знала — это иллюзия. Нельзя контролировать лавину, когда она уже начала своё движение. А Север был именно такой лавиной — неудержимой, сметающей всё на своём пути. И теперь ей предстояло выбирать: остаться верной Науму или…

Или что? Сбежать с Севером? Начать новую жизнь? Смешно. Слишком много крови на её руках, слишком глубоко она увязла в этом болоте. Да и Север… Он может говорить о чувствах, но его долг — найти убийцу. Призрака. Её.

Настя машинально коснулась браслета на левой руке, закрывающего уродливый шрам — память о её поступке. Тогда всё казалось проще: раз и всё. А сейчас все слишком далеко зашло, слишком много тайн, слишком много боли.

Наум повернулся к ней, его взгляд был непривычно острым:

— Ты меня слушаешь вообще?

— Что? — Настя вздрогнула, понимая, что действительно пропустила его слова мимо ушей.

— Я говорю, что не стоит беспокоиться, всё под контролем, — он подошёл ближе, и она почувствовала знакомый запах его одеколона. — Или есть что-то, о чём я должен знать?

В его голосе появились опасные нотки. Настя знала этот тон — так Наум разговаривал с теми, в ком начинал сомневаться. Нужно было срочно что-то предпринять, отвести от себя подозрения.

— Какого чёрта ты дёрнул меня сюда среди ночи? — она резко выпрямилась, намеренно позволяя гневу прорваться в голосе. — Если всё под контролем, это могло подождать до утра!

Наум усмехнулся, и напряжение момента немного спало. Он любил, когда она проявляла характер — это напоминало ему, почему именно её он сделал своей правой рукой.

Наум остановился у неё за спиной и продолжил свои домогательства. Настя чувствовала его горячее дыхание на своей шее, его руки скользнули по её талии. Это было привычно — он всегда пытался утвердить свою власть через физическую близость. Но сегодня его прикосновения вызывали только отвращение.

— Соскучился, — прошептал он, прижимаясь ближе. — Ты давно уже не баловала меня собой.

Настя дёрнулась от его прикосновения, словно оно причинило ей физическую боль. Это движение не укрылось от внимательных глаз Наума. Он отстранился, его взгляд стал жёстким, изучающим.

— Да что с тобой такое? — в его голосе появились опасные нотки. Он снова потянулся к ней, но теперь в его движениях читалось не столько желание, сколько стремление контролировать, подчинить.

— Нервничаю из-за этого следака, — огрызнулась Настя, пытаясь отстраниться. — Я тебе уже говорила об этом. Да и копает он больше под меня, чем под твою душу!

— Под нас обоих, — уточнил Наум, делая новую попытку поцеловать её. — Он что-то знает, Настя

Его руки становились всё настойчивее, движения — более требовательными. Он явно не собирался отступать, распаляемый её сопротивлением.

Настя вырвалась из его объятий, метнулась к бару. Ей нужно было что-то покрепче, чтобы пережить этот вечер. Если придётся лечь с ним в постель, пусть это будет в полубессознательном состоянии. Чтобы не помнить, не чувствовать, не сравнивать с той ночью, проведённой с Севером.

Наум наблюдал за ней с нескрываемым раздражением. Он не привык к отказам, особенно от неё. За годы их связи она научилась умело лавировать между его желаниями и своими границами, но сегодня все её навыки словно испарились.

Настя щедро плеснула виски в стакан, даже не потрудившись добавить лёд. Алкоголь обжёг горло, но не принёс желаемого облегчения. В словах Наума явственно слышался намёк. Подозрение. Настя почувствовала, как холодок пробежал по спине. Неужели он догадывается о её встрече с Севером? О той ночи, когда она позволила себе забыть обо всём? Внутренний голос шептал, что она загоняет себя в угол. С одной стороны Наум — человек, давший ей всё: власть, деньги, положение. С другой — Север, напомнивший ей о том, какой она была раньше. О чувствах, которые считала давно умершими. О возможности другой жизни.

— Ты что, меня в чём-то подозреваешь? — она резко развернулась, глядя ему в глаза. Лучшая защита — нападение. — После всего, что я для тебя сделала?

Наум усмехнулся, но его глаза остались холодными:

— Я просто хочу быть уверен в своих людях. Особенно сейчас, когда запахло жареным.

Его рука скользнула по её шее, поднялась к подбородку. Жест, который мог показаться ласковым, но Настя знала — это демонстрация силы. Намёк на то, как легко эти пальцы могут сжаться на её горле.

— Я всегда была верна тебе, — произнесла она, глядя ему в глаза. — И ты это знаешь.

— Знаю, — согласился он, но его хватка не ослабла. — Поэтому ты сейчас докажешь мне свою верность. Как раньше, помнишь?

Его губы приблизились к её губам, и Настя поняла — выбора нет. Либо она подчинится, либо… Либо он заподозрит неладное. А это означает смерть. Не только её — Севера тоже. Наум не оставляет свидетелей.

Она ответила на поцелуй, заставляя себя не думать, не чувствовать, не сравнивать. Его руки уже скользили по её телу, требовательно, властно. Как всегда. Как раньше. До того, как в её жизни снова появился Север и перевернул всё с ног на голову.

Но даже в этот момент, когда их губы слились в поцелуе, Настя думала о другом. О том, что теперь ей придется быть вдвойне осторожной. С Наумом — чтобы он не узнал об их с Севером прошлом, с Димой — она не может позволить ему докопаться до правды. Ни за что, никогда.

Потому что эта правда убьет их всех.

Наум отстранился первым, и Настя почувствовала, как холодный воздух коснулся разгоряченной кожи. В его глазах все еще тлели угольки подозрения, но страсть постепенно вытесняла все остальные эмоции.

— Я займусь этим, — сказала она, пытаясь вернуть разговор в деловое русло. — Проверю все документы, подчищу следы.

Наум внимательно посмотрел на неё:

— Только без самодеятельности. Мне не нужны лишние проблемы.

Настя почувствовала, как Наум снова приближается к ней сзади. Его руки легли ей на плечи, массируя напряженные мышцы. Жест мог показаться заботливым, если бы не стальная хватка пальцев.

— Ты слишком напряжена, — прошептал он ей на ухо. — Может, стоит расслабиться? Как в старые добрые времена?

Его руки скользнули ниже, обвили талию. Настя застыла, борясь с желанием вырваться. Нельзя. Только не сейчас, когда он и так что-то подозревает. Нужно играть свою роль до конца.

— Не сегодня, — она мягко высвободилась из его объятий. — Мне нужно проверить документы. Время играет против нас.

Наум не стал настаивать, но его взгляд стал жестче. Он вернулся к своему креслу, снова взял бокал с коньяком. Настя знала — разговор не окончен. Он просто выжидает момент для следующей атаки.

— Жду отчет по всем документам, — его голос снова стал деловым. — И держи телефон включенным. Мне может понадобиться твоя… особая квалификация.

Настя поняла намек. Возможно, скоро появится новая цель. Новая жертва для Призрака. Интересно, успеет ли Север найти связь между убийствами до того, как она снова нажмет на курок?

С этими мыслями она медленно направилась к выходу. Наум не стал её задерживать. Её план сработал, и она выиграла для себя небольшую передышку. Но какой ценой? И надолго ли этой передышки хватит?