Глава 48
Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь неплотно задернутые шторы, медленно ползли по смятым простыням. Настя проснулась от странного ощущения — на нее кто-то пристально смотрел. Не привыкла она к этому! Все-таки в том, чтобы спать одной есть свои прелести. Приоткрыв глаза, она встретилась взглядом с Дмитрием, который сидел в кресле напротив кровати, полностью одетый и непривычно серьезный.
Воспоминания о прошедшей ночи нахлынули горячей волной, заставив щеки вспыхнуть румянцем. Страсть, желание, жадные поцелуи — все смешалось в какой-то безумный коктейль, от которого до сих пор кружилась голова. Настя натянула простыню повыше, хотя этот жест казался нелепым после того, что между ними было. Каждый раз, когда они оказывались вместе, это было как прыжок в пропасть — захватывающе и смертельно опасно.
— Доброе утро, — хрипло произнес Дмитрий, не отводя от нее пронзительного взгляда.
— Давно наблюдаешь? — Настя попыталась улыбнуться, но улыбка вышла неестественной, натянутой.
— Достаточно, чтобы понять — я не могу тебя отпустить. Не снова.
Эти слова упали между ними тяжелым камнем. Настя резко села на кровати, крепче сжимая простыню у груди. Ее сердце заколотилось как безумное, а в горле появился предательский ком.
— Дима, не начинай, — она покачала головой, пытаясь придать голосу твердость. — Мы оба знаем, что это невозможно. Настя закрыла глаза, пытаясь справиться с волной эмоций, накрывшей её с головой. Каждое его слово било точно в цель, разрушая тщательно выстроенные стены.
— Почему? — он подался вперед, сжимая подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. — Потому что ты — любовница Наума? Потому что я — майор юстиции, который собирает на него материал? Да плевать я хотел на все это! Двенадцать лет — достаточный срок. Я не собираюсь терять тебя снова.
— Дим, мы же договорились…
— Нихрена мы не договорились! — резко перебил он её, вставая с кресла и садясь рядом с ней на кровать. — Я не могу больше так. Не могу отпускать тебя утром, зная, что ты вернёшься к нему. Не могу делить тебя ни с кем.
Его слова, произнесённые с такой страстью и уверенностью, заставили её вздрогнуть. В утреннем свете, пробивающемся сквозь неплотно задёрнутые шторы, его лицо казалось высеченным из камня — такое же твёрдое и непреклонное.
Настя почувствовала, как к горлу подступает ком. Каждое его слово било прямо в сердце, заставляя старые раны кровоточить снова. Она хотела крикнуть ему, что он не понимает, что всё намного сложнее, что нельзя просто взять и перечеркнуть всё одним решением. Но слова застряли в горле, превращаясь в беззвучный крик.
В глазах Северского плескалась такая боль, что у нее перехватило дыхание.
— Ты не понимаешь, — прошептала она, чувствуя, как предательски дрожат губы.
— Так объясни мне! — он опустился перед ней на колени. — Объясни, почему я должен каждый раз отпускать тебя к нему? Почему должен представлять, как он прикасается к тебе, как…
— Хватит! — Настя закрыла уши руками, но Дмитрий перехватил её запястья.
— Нет, не хватит. Я простил тебе всё. Даже то, что ты избавилась от моего ребёнка. Но я больше не могу делить тебя с ним. Это убивает меня, понимаешь?
Его слова о ребёнке ударили больнее всего. Настя почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Если бы он только знал правду… Но нет, пусть лучше ненавидит её за несуществующий аборт, чем узнает, что случилось на самом деле.
— Дима, — она осторожно высвободила руки и обхватила его лицо ладонями. — Я не могу. Правда не могу. Это не просто прихоть или страх. Всё намного сложнее. Если Наум узнает… Он не из тех, кто прощает предательство. Он убьет нас обоих.
Дмитрий резко встал и начал мерить шагами комнату. Его движения были резкими, нервными, выдавая бушующие внутри эмоции.
— Я могу тебя защитить. Я же, блять, не последний человек в этом городе. Позволь мне помочь тебе.
Настя горько усмехнулась. Защитить? Если бы всё было так просто. Наум не из тех, кто отпускает свою добычу. А она знает слишком много. Видела слишком много. И есть ещё кое-что — то, о чём никто не должен узнать. Особенно Дмитрий.
— Нет! — Настя почти выкрикнула это слово. — Ты не знаешь его возможностей. Не знаешь, на что он способен. Он найдет нас где угодно.
Северский остановился и повернулся к ней. Его взгляд стал жестким, почти злым.
— А может, ты просто не хочешь уходить? Может, тебе нравится быть его содержанкой? — слова хлестнули как пощечина.
Настя вскочила с кровати, заворачиваясь в простыню. Ярость вспыхнула в ней, затмевая страх и боль.
— Как ты смеешь? — ее голос дрожал от гнева. — Ты ничего не знаешь о моей жизни! Ничего не знаешь о том, через что мне пришлось пройти!
Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, словно после долгого бега. Воздух между ними, казалось, искрил от напряжения. Дмитрий первым сделал шаг вперед, протягивая к ней руки.
— Прости, — его голос смягчился. — Я не хотел… Просто не могу смириться с мыслью, что снова тебя теряю. Не после того, как нашел.
Настя отшатнулась от его протянутых рук, словно от огня. Одно прикосновение — и вся ее решимость рассыплется как карточный домик. Она слишком хорошо помнила, как эти руки ласкали ее этой ночью, как заставляли забыть обо всем на свете.
— Не надо, Дима, — она покачала головой, отступая к окну. — Мы не можем… я не могу…
— Почему? — он снова шагнул к ней. — Потому что ты его любовница? Потому что боишься его? Или есть что-то еще?
Настя прислонилась лбом к прохладному стеклу. За окном просыпался город, спешили куда-то люди, для которых этот день был самым обычным. Как же она им завидовала сейчас.
— Ты не понимаешь, — её голос звучал глухо. — Мы по разные стороны баррикад. Ты — майор юстиции, который собирает компромат на Наума за три убийства. Я — его женщина, которая знает слишком много. Это не может закончиться хорошо.
Северский резко развернул её к себе, заставляя посмотреть в глаза.
— Тогда помоги мне. Расскажи все, что знаешь. Я майор юстиции следственного комитета, детка. Я не какой-то мелкий опер, которого можно запугать или купить.
— Именно поэтому ты в ещё большей опасности! — Настя почти кричала. — Ты думаешь, он не знает, кто ты? Думаешь, он не следит за тобой? За нами? Если он узнает про нас… Господи, если он уже знает… — её голос сорвался.
Дмитрий перехватил её руки, заставляя остановиться:
— Пусть знает. Я не боюсь его.
— А я боюсь! — Настя вырвалась из его хватки. — Я боюсь за тебя, идиот! — она осеклась, закусив губу.
— Нет, — он схватил её за плечи. — Я не позволю тебе снова исчезнуть. Не после того, как нашёл тебя.
— У тебя нет выбора, — её голос звучал глухо. — Я любовница Наума. Я принадлежу ему. И если ты продолжишь копать под него, если не оставишь это дело…
— То что? — в его глазах появился опасный блеск. — Угрожаешь мне?
— Я пытаюсь спасти тебе жизнь, чёрт возьми! — она ударила его кулаками в грудь. — Почему ты не можешь просто послушать меня? Почему всегда такой упрямый?
— Потому что я люблю тебя, — просто ответил он. — И не собираюсь отступать.
Настя замерла, глядя на него расширенными глазами. Эти слова… Она столько лет мечтала их услышать, и теперь они причиняли невыносимую боль.
— Любовь не спасёт тебя от пули в голову, — прошептала она. — Не спасёт от того, что он сделает с тобой, когда узнает…
— А что насчёт тебя? — Дмитрий не отпускал её. — Что он сделает с тобой?
— Я знала, на что шла, — горько усмехнулась Настя. — У меня не было выбора тогда, нет его и сейчас.
— Выбор есть всегда, — он притянул её к себе. — Позволь мне помочь. Мы можем организовать тебе защиту, новые документы…
— Нет! — она резко оттолкнула его. — Ты не понимаешь. Я знаю слишком много. Видела слишком много. И есть причины… причины, по которым он никогда не отпустит меня.
— Какие причины? — Дмитрий нахмурился. — Что ты скрываешь?
Настя отвернулась, обхватив себя руками:
— Не спрашивай. Пожалуйста, просто не спрашивай.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Дмитрий смотрел на Настю, пытаясь разгадать тайну, которую она так отчаянно скрывала. Двенадцать лет назад она просто исчезла из его жизни, а теперь появилась в объятиях одного из самых опасных людей города.
— Знаешь, что самое паршивое? — наконец произнёс он, проводя рукой по волосам. — Я ведь искал тебя. Каждый грёбаный день просыпался с мыслью, что сегодня найду хоть какую-то зацепку.
Настя прикусила губу до крови, сдерживая рвущиеся наружу слова. Она хотела рассказать ему всё: почему исчезла, через что прошла, какую цену заплатила за свою свободу. Но не могла. Эта правда убьёт их обоих.
— Хотя бы скажи мне одно, — его голос звучал почти умоляюще. —ты по своей воле с ним?
Она начала лихорадочно собирать разбросанную по квартире одежду, путаясь в простыне. Нужно было срочно занять себя чем-нибудь, чтобы не сорваться, чтобы не разрыдаться перед Севером. Что она могла ответить? Что выбрала Наума, потому что у неё не было другого выхода? По большому счету — да, по своей воле, но в то же время и не по своей…
— Какая разница? — наконец ответила она. — Это ничего не изменит.
— Для меня — изменит всё, — Дмитрий подошёл ближе. — Если он держит тебя силой, если угрожает…
— Не надо, — оборвала его Настя. — Чем меньше ты знаешь, тем дольше проживёшь.
— Да плевать мне на мою жизнь! — он с силой ударил кулаком в стену рядом с её головой. — Я не могу смотреть, как ты разрушаешь себя рядом с этим ублюдком!
— А я не могу смотреть, как ты идёшь на верную смерть! — крикнула она в ответ. — Думаешь, мне легко? Думаешь, я не мечтаю послать всё к чёрту и уйти с тобой? Но я не могу! Не имею права!
Её голос сорвался на последних словах. Дмитрий притянул её к себе, крепко обнимая. Она уткнулась лицом в его грудь, вдыхая родной запах, от которого кружилась голова.
— Тогда давай уедем, — прошептал он ей в макушку. — Прямо сейчас. Я знаю людей, которые помогут нам исчезнуть.
— Он найдёт нас, — глухо ответила она. — Он всегда находит то, что считает своим.
— Ты не его собственность!
— Нет, — она горько усмехнулась. — Я его страховка. Его гарантия безопасности. Пока я рядом с ним, некоторые тайны останутся тайнами.
Дмитрий отстранился, внимательно вглядываясь в её лицо:
— О чём ты говоришь? Какие тайны?
— Неважно, — она покачала головой. — Просто… просто забудь обо мне. Закрой дело Наума. Уезжай из города.
— Ты же знаешь, что я этого не сделаю.
— Тогда мы оба покойники, — она невесело усмехнулась. — Потому что я не смогу смотреть, как он уничтожает тебя. А он это сделает, Дима. Обязательно сделает.
Она потянулась к его губам, целуя его с отчаянием человека, который знает, что это их последний поцелуй. Дмитрий ответил с такой же страстью, словно пытаясь удержать момент, остановить время.
Когда она отстранилась, её глаза были полны слёз:
— Я найду способ вытащить тебя оттуда, — произнес он твердо. — Хочешь ты этого или нет.
Когда дверь за ним закрылась, Настя прижала ладони к губам, сдерживая рвущийся наружу крик, медленно опускаясь по стене вниз на пол. Она знала, что он не остановится. Такой уж он человек — упрямый, принципиальный, готовый идти до конца. Именно за это она полюбила его когда-то. И именно поэтому сейчас должна держаться от него подальше. Потому что если Наум узнает… Если он хотя бы заподозрит…
Настя закрыла глаза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Воспоминания накатывали волнами, затягивая в водоворот прошлого. Больничная палата, пропитанная запахом антисептика. Уколы, таблетки, смирительная рубашка и эти шрамы, которые теперь с ней навсегда. Она осторожно провела рукой по широкому браслету на левой руке, который она носит не снимая. Сняв его, она кончиками пальцев дотронулась до белесых шрамов на запястье и сжав левую руку в кулак, прижала к груди.
— Черт, — выругалась она, стирая слёзы. — Соберись, Настя. Соберись.
Но как собраться, когда всё внутри кричит от боли? Когда каждая клеточка тела помнит прикосновения Димы, когда сердце рвётся к нему, а разум твердит, что нужно держаться подальше?
Она вспомнила их первую ночь после долгой разлуки. Как дрожали руки, когда он раздевал её. Как замирало сердце от каждого поцелуя. Как она плакала потом в душе, понимая, что делает только хуже — им обоим.
Но разве можно было устоять? Разве можно было не поддаться этому чувству, которое она пыталась похоронить все эти годы? Дима был её первой любовью, её мечтой, её несбывшимся счастьем. И теперь, когда он снова появился в её жизни, старые чувства вспыхнули с новой силой.