Глава 56

Холодный свет флуоресцентных ламп заливал зал суда безжалостным сиянием, подчеркивая бледность лиц присутствующих. Настя сидела в клетке для подсудимых, стараясь не смотреть на человека справа от себя. Наум излучал самодовольство, его губы кривились в едва заметной усмешке. Но не он занимал все её мысли.

Взгляд девушки то и дело возвращался к статной фигуре майора Северского, который сидел за столом обвинения. Его широкие плечи были напряжены, а пальцы, сцепленные в замок, побелели от напряжения. Он не смотрел в её сторону, словно между ними выросла невидимая стена.

Она отказалась выступать в суде, предоставив дело своему адвокату, который назначили ей. Молодой пацан после нескольких провальных попыток получить от неё хотя бы какие-то пояснения по делу, оставил эту попытку и в основном только сидел и слушал остальных участников и свидетелей, порой протестуя против каких-то слов или действий оппонентов.

Наум и его адвокат наоборот, использовали свои шансы по полной: Наум в своих показаниях нес какую-то чушь, выставляя себя жертвой её коварного замысла, адвокат предъявлял все новые и новые бумаги и свидетелей, которые вторили лживым словам Наума. Адвокат Наума размахивал руками, что-то горячо доказывая судье. Его дорогой костюм и уверенные жесты говорили о том, что этот человек привык добиваться своего. Каждое заседание проходило будто фарс, словно насмешка над всеми.

А сегодня Настя чувствовала, как время растягивается, превращая каждую секунду в маленькую вечность. Её сердце билось где-то в горле, мешая дышать. Она знала, что сегодня всё изменится. Предчувствие надвигающейся катастрофы давило на плечи тяжелым грузом.

— Встать, суд идет! — привычные слова секретаря прозвучали как приговор.

Все поднялись. Настя механически выпрямилась, чувствуя, как дрожат колени. Наум рядом с ней тоже встал, и она кожей ощутила исходящую от него волну торжества.

Судья начал зачитывать материалы дела. Его монотонный голос отражался от стен, создавая странное эхо. Настя слышала знакомые имена, даты, детали происшествий. Всё это казалось таким далеким и нереальным, будто речь шла о ком-то другом.

А потом прозвучали слова, от которых земля ушла из-под ног:

— Согласно материалам, собранным майором юстиции Следственного комитета Российской Федерации Дмитрием Александровичем Северским…

Время остановилось. В ушах зашумело, и голос судьи превратился в неразборчивое бормотание. Настя смотрела на спину Севера, не в силах поверить в происходящее. Его материалы. Его расследование. Его доказательства против неё.

Наум рядом едва заметно усмехнулся, и этот звук вывел Настю из оцепенения. Она заставила себя сосредоточиться на словах судьи, хотя каждое слово отдавалось болью в висках.

— … Убийство пяти человек было совершено одним лицом, — голос судьи звучал все отчетливее. — На основании предоставленных материалов подсудимому Владимиру Сергеевичу Наумову назначить два года лишения свободы условно и освободить в зале суда. А дело в отношении Швец Анастасии Станиславовны направить на новое рассмотрение с учетом вновь открывшихся обстоятельств.

Наум рядом излучал торжество. Его довольная ухмылка стала шире, когда он заметил, как дрожат руки Насти.

— Не ожидала такого от своего ментовского хахаля? — прошипел он так тихо, что только она могла услышать.

Настя не удостоила его ответом.

Голоса в зале суда сливались в неразборчивый шум. Кто-то что-то говорил, кто-то возражал, адвокат Наума торжествующе улыбался. Она даже не заметила, как и сама начала улыбаться — той страшной улыбкой, которая появляется на лице человека, потерявшего все. Она единственная виновная во всех этих убийствах, значит обвинение не поскупится на срок для неё.

Настя заставила себя поднять глаза. Она должна была видеть лицо Севера в этот момент. Но его лицо оставалось непроницаемым. Только желваки ходили под кожей, да пальцы сжимались в кулаки с такой силой, что костяшки побелели. Он смотрел прямо перед собой, словно боялся встретиться с ней взглядом.

— Ментовская подстилка! — около уха раздалось противное шипение Наума.

Настя даже не повернула головы в его сторону, так и продолжала смотреть на Диму. Мужчина сидел и смотрел на свои руки, сцепленные в замок и лежащие поверх стола. Ни один мускул не выдавал его реакции, ничего. Он просто сидел и слушал.

«Значит знал и был готов» — другого варианта, другого объяснения Настя не находила. Папка его, дело вел он, при этом не однократно ей об этом деле говорил, задавал вопросы, копал, собирал… Собрал! Целое увесистое досье, которое посадит её на очень долгий срок! Хороший ход, отличная месть! Браво!

— … Назначить 2 года условного наказания. Швец Анастасию Станиславовну перевести в СИЗО, дело отправить направить на новое рассмотрение с учетом вновь открывшихся обстоятельств. Следующее заседание — через месяц. Конвой, увести подсудимую, — распорядился судья.

В зале начался легкий шум — люди переговаривались, обсуждая услышанное. Кто-то бросал сочувственные взгляды на Настю, кто-то откровенно радовался исходу дела. Адвокат Наума, обычно такой говорливый, молчал, довольно улыбаясь. План сработал идеально — его подзащитный выходил сухим из воды, а все обвинения перекладывались на плечи этой глупой девчонки.

Север поднялся со своего места. Его движения были механическими, словно он двигался на автопилоте. Не глядя ни на кого, он направился к выходу из зала.

Лязгнула дверь клетки. Холодный металл наручников обжег запястья. Настя позволила вывести себя из зала, не сопротивляясь, не оглядываясь. Только у самых дверей она услышала, как Наум рассмеялся — тихо, но достаточно громко, чтобы она услышала.

В коридоре было прохладно и тихо. Шаги конвоиров эхом отражались от стен. Настя шла, глядя прямо перед собой. «Материалы, собранные майором Северским…» — эти слова продолжали звучать в голове, как заевшая пластинка.

Телефонный звонок застал Севера у выхода из здания суда. На экране высветился номер Генерала, и сердце пропустило удар. Он знал, что этот разговор неизбежен, но сейчас, когда эмоции захлестывали с головой, было особенно тяжело держать себя в руках.

— Молодец, майор! — голос Генерала звучал непривычно радостно. — Отличная работа! Девке теперь не отвертеться, материал собран идеально.

Дмитрий стиснул зубы так, что заныли челюсти. Каждое слово похвалы било хлыстом по оголенным нервам.

— Конечно, можно было и раньше папку достать, но я понимаю — были свои причины затягивать. Не буду лезть с расспросами, сам все расскажешь. Билеты в столицу уже заказаны, обмоем твое новое звание!

Север молчал, не в силах произнести ни слова. Новое звание… Как будто этот кусок металла на погонах мог компенсировать то, что произошло в зале суда. Как будто карьерный рост стоил сломанной жизни любимой женщины.

Выйдя на улицу, он глубоко вдохнул холодный воздух. В голове крутился один вопрос: «Кто?». Кто украл папку из его сейфа? Кто подстроил все так, чтобы его собственные материалы стали орудием мести? Кто превратил его в палача для Насти?

— Дмитрий Александрович! — знакомый голос заставил его обернуться. Наум приближался с торжествующей улыбкой на лице. — Спасибо вам огромное! Благодаря вашим стараниям справедливость восторжествовала.

Север почувствовал, как кровь приливает к лицу. Руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Хочешь ударить? — Наум подошел вплотную, продолжая улыбаться. — Давай, бей. Только потом замучаешься объяснять начальству, почему набросился на невиновного гражданина. Или решил рискнуть карьерой ради убийцы?

— Это ты, — процедил Север сквозь зубы. — Ты все подстроил, тварь!

— Докажи, — Наум пожал плечами. — Давай, майор, покажи класс. Опровергни собственные доказательства.

Северский дернулся вперед, но тут же был остановлен появившимися словно из ниоткуда охранниками Наума. Двое крепких парней встали между ним и своим боссом, недвусмысленно демонстрируя готовность к действию.

— Совет на будущее, — Наум картинно поправил галстук. — Не стоит недооценивать тех, кого пытаешься обыграть. Думал, я не замечу твоих шашней с моей девкой? Думал, позволю какому-то менту крутить мной?

Он рассмеялся, явно наслаждаясь моментом:

— Езжай в столицу, получай свою звезду. А я позабочусь о том, чтобы наша общая знакомая узнала, кому обязана следующими двадцатью пятью годами жизни. Ей же столько светит по моей информации, — на лице Наума нарисовалась гадкая усмешка. Да, он правильно все рассчитал, максимальный срок для Насти — двадцать пять лет. И обвинение, благодаря его материалам из украденной папки, именно этот срок и будет просить у суда.

Север рванулся было вперед, но охранники моментально преградили ему путь. Наум развернулся и направился к своей машине, на ходу бросив через плечо:

— И да, поздравляю с повышением, майор! Или теперь уже Подполковник?

Дмитрий остался стоять на ступенях суда, глядя вслед удаляющемуся автомобилю. Внутри все клокотало от бессильной ярости. Он понимал, что сейчас любое необдуманное действие только усугубит ситуацию.