Глава 10

Несмотря на явное неодобрение семьи Северских, Дмитрий не собирался прекращать общение с Настей. Наоборот, он стал чаще «случайно» сталкиваться с ней в подъезде, придумывая разные поводы: то нужно было одолжить соль, то спросить про ближайшую аптеку, то поинтересоваться расписанием автобусов.

Каждая такая встреча приносила Насте одновременно радость и тревогу. Радость от того, что может видеть Дмитрия, слышать его голос, замечать теплоту в его взгляде. И тревогу — потому что за каждым углом могла появиться Елена Марковна с её презрительным взглядом и язвительными замечаниями.

Однажды Дмитрий подкараулил Настю возле школы. Он стоял, прислонившись к своей машине, и читал какую-то книгу. Увидев выходящую из школьных ворот девушку, просиял улыбкой:

— Подвезти?

— А как же… — начала было Настя, оглядываясь по сторонам.

— Мама на работе до вечера, — подмигнул Дмитрий. — Не переживай.

По дороге домой они говорили обо всем на свете. Дмитрий рассказывал об учебе, о своих планах стать адвокатом, о том, как важно для него помогать людям. Настя слушала, затаив дыхание, поражаясь тому, насколько его взгляды не совпадают с позицией родителей.

— Знаешь, — говорил он, — меня с детства учили, что главное — это статус, положение в обществе, престиж. Но чем старше я становлюсь, тем больше понимаю, что все это — мишура. Важно то, какой человек внутри, его душа, его стремления.

Их встречи становились все чаще. Они могли часами гулять в парке, говорить о книгах, мечтах, делиться самыми сокровенными мыслями. Дмитрий оказался не только красивым, но и удивительно глубоким человеком. Он умел слушать, понимать, поддерживать.

Баба Клава, наблюдая за развитием их отношений, только качала головой и улыбалась. Однажды она поймала Настю в подъезде:

— Ох, девонька, светишься вся, как солнышко. Влюбилась?

Настя покраснела, но отрицать не стала. Старушка погладила её по щеке:

— Хороший он парень, Дмитрий. Не такой, как его родители. В нем доброты много, человечности. Только тяжело вам придется, голубки мои.

Однажды вечером, когда они сидели на скамейке в парке, Дмитрий неожиданно взял Настю за руку. Её словно током пронзило от этого прикосновения.

— Настя, — тихо сказал он, — я знаю, что мои родители против нашего общения. Знаю, что мама обидела тебя и твою маму. Но я хочу, чтобы ты знала: мне все равно, что они думают. Я вижу тебя — настоящую, искреннюю, светлую. И я…

Он не договорил. В этот момент мимо проходила соседка с верхнего этажа. Увидев их вместе, она многозначительно покачала головой. Настя поспешно отдернула руку.

— Прости, — прошептала она. — Я просто боюсь, что твоей маме доложат…

— Не извиняйся, — твердо сказал Дмитрий. — Пусть говорят что хотят. Я взрослый человек и сам решаю, с кем мне общаться.

Но Настя видела, что ситуация становится все сложнее. Елена Марковна, узнав о том, что сын продолжает встречаться с «этой девчонкой», устроила грандиозный скандал. Она кричала, что он позорит семью, что эта связь ни к чему хорошему не приведет, что Настя наверняка охотится за их деньгами и положением.

Чем больше времени Настя проводила с Дмитрием, тем сильнее становились их чувства. Они научились находить короткие моменты для встреч: пересекались «случайно» в магазине, сталкивались в парке, где Настя якобы готовилась к урокам, а Дмитрий — к семинарам. Каждая такая встреча была как глоток свежего воздуха, как луч солнца в пасмурный день.

Ольга Васильевна видела, как меняется её дочь. Настя словно расцвела, в её глазах появился особый блеск, даже походка стала легче. Мать переживала за дочь, понимая, что эти отношения могут принести ей боль, но не решалась вмешиваться. Она слишком хорошо помнила свою молодость и цену запретов.

Однажды вечером, когда Настя делала уроки, в дверь постучали. На пороге стоял Дмитрий с небольшим букетом полевых цветов.

— Простите за поздний визит, Ольга Васильевна, — начал он, — но я хотел поговорить с вами. Официально.

Мама Насти пригласила его войти, и они долго беседовали на кухне. Настя прислушивалась к их разговору, но могла уловить только отдельные фразы. Дмитрий говорил серьезно и уверенно, Ольга Васильевна отвечала тихо и задумчиво.

— Я понимаю, что мои родители создают проблемы, — донесся до Насти голос Дмитрия. — Но я хочу, чтобы вы знали: я серьезно отношусь к Насте. Я буду защищать её, что бы ни случилось.

После этого разговора Ольга Васильевна стала относиться к Дмитрию теплее, хотя в её глазах иногда мелькала какая-то затаенная тревога. Она разрешала молодым людям встречаться у них дома, когда Елены Марковны не было в городе.

В один из таких вечеров Дмитрий рассказал Насте о своем детстве. О том, как родители всегда пытались втиснуть его в определенные рамки, как мечтали сделать из него продолжателя академической династии. О том, как он впервые осмелился пойти против их воли, выбрав юридический факультет вместо исторического.

— Иногда мне кажется, что родители живут в каком-то своем мире, — говорил он, глядя в окно, — мире, где главное — это статус, деньги, положение в обществе. Они не видят настоящей жизни, настоящих чувств.

Настя слушала его, положив голову ему на плечо. В такие моменты казалось, что весь мир существует только для них двоих, что нет ни осуждающих взглядов, ни злых сплетен, ни социальных барьеров.

Но реальность всегда возвращалась. Однажды утром Елена Марковна подкараулила Настю у подъезда. Её глаза метали молнии:

— Я предупреждала тебя держаться подальше от моего сына. Ты думаешь, я не знаю о ваших встречах? О том, как ты заманиваешь его в свою квартиру?

— Я никого не заманиваю, — тихо ответила Настя. — Дмитрий сам…

— Дмитрий молод и наивен! — перебила её Елена Марковна. — Он не понимает, что такие как ты только и ждут случая зацепиться за обеспеченного мужчину. Но я не позволю тебе разрушить его будущее!

Эта сцена не осталась незамеченной. Соседи выглядывали из окон, кто-то даже вышел на балкон, чтобы лучше слышать. Настя чувствовала, как горят щеки от стыда и обиды. Но в этот момент на лестнице появился Дмитрий.

— Мама, прекрати, — его голос звучал твердо и холодно. — Ты позоришь не Настю, а себя.

Он взял Настю за руку и увел её, оставив мать стоять с открытым ртом посреди двора. Это был первый раз, когда Дмитрий открыто выступил против матери, защищая их отношения