31

Отстраняюсь, вырываясь из его цепкой хватки. Тру виски, в которых пульсирует болезненным эхом признание бывшего пасынка.

Дикость.

Сумасшествие…

Да пиздец, твою же мать!

Все гораздо хуже, чем я думала. Победить похоть можно, я почти привыкла, а навязчивые мысли о фантомной любви — намного трудней.

— Странная у тебя любовь… — подмечаю я тихо.

— Она безумная, Крис, она нереальная, — взбудоражено отвечает Борька. — Я сам в нее не верил, сам! Думал, просто хочу оттрахать шлюшку отца. Потом понял: не, новая мамочка не шлюшка. Такая вся цаца, мало того, что красивая, так еще и утончённая, элегантная, аристократка, твою мать… От этого начал хотеть еще больше. Видел тебя, а яйца уже гудели, как будто мне начали дрочить, а кончить не позволили. А я хотел кончить с тобой, на тебе, в тебе… крышу рвало просто, сносило нахер в неизведанные дали. Не думал, что такое может быть…

Вот смотрю на него и тоже думаю, что не может. Что он больной, но…

У меня было такое, что крышу сносило. И я делала то, чего бы раньше, да и после, не сделала бы.

Борька касается моего бедра, гладит.

— Отец умер, и я подумал: ну вот оно, вот мой шанс, мамочка станет моей. Будем жить, наслаждаясь друг другом, трахаясь круглосуточно. Я же был уверен, что от секса со мной тебя сдерживал брак с отцом. Не хотела ты так просто лишиться вдовьего наследства. Брачный контракт я видел… — он фыркает. — Но нет, ты отказалась от имущества, попросила все деньгами. И, получив их, сбежала, умчалась в неизвестном направлении. Думаю, ладно, хер с тобой, не хочет — не надо. Че, других баб нет? Но чем больше проходило времени, тем сильней мне хотелось, что бы ты вернулась. В буквальном смысле — я жить без тебя не мог, чуть ли не каждую секунду думал о тебе, представлял тебя. Здесь, там, в разных видах и позах… Башню разрывало. Запрещал себе думать — хер там. Ночами снилась. Ты в кровь мою проникла, как яд медленного действия. Чтобы как-то забыться, в карты начал играть, думал, адреналином тебя из себя выведу. Помогало, но ненадолго: после проигрыша тебя винил, после выигрыша прикидывал, что бы я мог тебе купить.

Борька говорит эмоционально, Станиславский бы поверил. А я критик похуже. Верю, твою же мать, каждому слову…

— Я же пытался тебя искать, — продолжает Боря. — Узнал, что укатила ты в столицу, там купила билет на самолёт до Таллина. Из Таллина в Вильнюс. А потом черт знает куда, след потерялся, ты, видимо, пользовалась другими кредитками… но я чувствовал — вернёшься. А я подожду, — Борька улыбается, трогая теперь мой подбородок. — И вот ты вернулась. Еще краше, чем была. Еще желанней… и мне пришлось наказать тебя за мое такое долгое ожидание.

Отвожу взгляд и не понимаю, что чувствую после всего этого. Прониклась я к нему? Нет. Но и отвращения тоже нет. Не понимаю себя, при этом понимая Борьку.

— Мне было очень больно тебя держать в подвале, еще больней наказывать. Но вот я увидел, как тебе плохо — и все, не выдержал. Моя девочка. Моя гордая, стервозная девочка… ты мазохистка все же, только через боль до тебя что-то доходит. И моя любовь дойдёт. И ответной будет. Обещаю.

Спорить, твою мать, бесполезно. Этот маленький ублюдок не станет слушать. Упёртый, самоуверенный… ну и черт с ним. Пусть себя потешит. Пусть будет думать, что это так. Он и так слишком много себе надумал, одним меньше, одним больше…

Боря цепляет подол халата, ведет пальцами вверх, по животу. Поясок развязывается, по груди прохладно скользит нежная ткань… Секунда — я оголена спереди. А Борька с нескрываемым наслаждением смотрит на мои соски, которые торчат розовыми горошинами.

— Вот ты сказала, что отец мог доставить тебе удовольствие, неужели лучше меня? — интересуется он, касаясь горячими ладонями моей груди. Сжимает сильно, но не больно. А я запрокидываю голову назад, чуть выгибаюсь в спине, делая вид, что мне нравится. — Крис, отвечай…

Что тут ответить? Правду? Не пойдет. Соврать сейчас не могу почему-то, поэтому я томно, с придыханием произношу:

— Не знаю.

— Надо напомнить? — хмыкает Борька и тянет резинку моих трусов. — Черт…

Да, да, милый, он самый.

Без секса сегодня.

И только я собираюсь победно выдохнуть…

— Поласкай меня, — просит Боря, демонстрируя, как его члену стало тесно в узких джинсах.