34
— Посмотри, — просит Боря, протягивая мне пакет.
Беру, равнодушно лезу в пакет, достаю сначала упакованный наряд: золотой лиф, золотой пояс, алая юбка с разрезами и такого же цвета платок на голову. Но пакет еще не пуст — на дне лежит косметичка и коробка. Когда я достаю последнее, глаза у Борьки начинают блестеть… бля, надеюсь там не очередная хрень из секс-шопа.
Открываю. А там, твою мать, украшения, вот зачем они мне? Браслеты, серьги, браслетов много. Не бижутерия, все золотое.
— Я покупал тебе это все с каждым выигрышем в карты, — произносит Борька приторно ласково. Довольно. Понимаю, он ждет от меня реакции. Восторга? А чему восторгаться?
Но я стараюсь, изображаю, что рада, что мне нравится. Но благодарность вот не получается совсем, поэтому я пытаюсь выразить ее вслух:
— Спасибо.
Пасынок улыбается, достаёт из коробки браслет с красными камнями, берет меня за руку и не с первой попытки, но все же застегивает украшение на моем запястье:
— Это было первым. Почти полгода он ждал, чтобы оказаться на тебе, — говорит Боря. — Я ждал больше.
Рассматриваю браслет, вытянув руку. Красиво, бесспорно, но мне хочется его снять, как чужое, не мое. Нахрен не нужное.
— Спасибо.
Опускаю руку, собираюсь снять браслет, но Боря меня останавливает.
— Я все для тебя сделаю, — шепчет он, — все, что хочешь — все будет. Только будь со мной. Ты мне нужна.
Хорошие слова. Готова поспорить — любая хотела бы их услышать. Но не я. Но не от Бори. Он целует меня сначала в ладонь, потом пододвигается и целует в губы, влажно, проникая языком… Понимаю — не хочу я всего этого. Его не хочу. И это никогда не изменится, что бы Боря ни говорил, что бы ни делал, как бы ни проявлял свои чувства. Ненастоящие они. Придумал. Да и после всего. Да и держит меня здесь, возле себя, все еще на привязи…Но надо перетерпеть. Так все равно лучше, чем было.
Борька уходит. Дверь запирается, а я иду в ванную, прихватив костюм. Принимаю быстрый душ, а потом примеряю наряд…
Он мне как раз, сидит прям идеально. Открытый в меру, сексуальный по-женственному. Яркий, притягивающий глаз… украшенный бисером и стразами по лифу и поясу, еще на поясе висюльки, которые тоже будут двигаться от движений…
В подобном я хотела станцевать для другого человека. А придется для Борьки.
Смотрю на свое отражение и начинаю извиваться под тут же зазвучавшую в голове музыку.
Бездумно, без эмоций, танцую как работаю. Завтра надо по-другому. Пусть сукин сын порадуется.
Приходит вечер. За ним ночь. А после утро. Просыпаюсь разбитая. Без желания.
Алешку забирают и долго не возвращают. Маюсь от ожидания, от предвкушения вечера. Как вдруг в дверь стучат. Странно, думаю, зачем стучать, если я открыть не могу? Но здесь я вижу, как под дверь подсовывают записку.
"Приду через два часа. Будь готова".
Ясно, твою же мать. Сминаю записку и иду в ванную.
Сперва я принимаю душ, долго намываюсь, затем, обтершись, крашусь. В косметичке есть все необходимое. Рисую стрелки — широкие и длинные, крашу ресницы в несколько слоёв туши… руки трясутся, давно не красилась, да и нервничаю я что-то.
После делаю причёску. Хрен с ней, пусть будет коса, в нее вплетаю платок так, чтобы можно было во время танца прикрывать одним из его кончиков лицо.
И наконец одеваюсь, аккуратно, щепетильно. Изучаю себя в зеркале. Отчасти отражением довольна. Образ удался. Но для чего, для кого он — от этих мыслей просто бешусь.
Выхожу в комнату, сажусь на постель и жду. Тут вспоминаю про украшения. Надеваю их — пару колец, цепочку с уклоном, серьги, много браслетов. Самый большой удаётся застегнуть на лодыжке, и это вызывает омерзительные воспоминания.
Борька приходит, когда и обещал. Заходит в комнату, подходит ко мне. Я встаю, позволяю ему меня рассмотреть. Его довольный взгляд вызывает очередной приступ бешенства. Ведь он думает, что я для него старалась. Осознавая, что такие его мысли мне лишь на руку, успокаиваюсь.
Он залезает на кровать, устраивается в изголовье. С улыбкой достаёт из кармана телефон и… включает на нем музыку. Разумеется, восточную.
— Танцуй, Крис, — говорит он, — танцуй для меня.