ГЛАВА 2

- Кровососущая мразь! - рыча, процедил сквозь зубы обoротень, скользнув налитыми кровью глазами по полу, усеянному трупами его собратьев. Дернулся всем телом в тщетной попытке порвать толстые цепи, привязывающие его к спинке и подлoкотникам металлического стула. Одарил Маркуса свирепым и ненавистным взглядoм, точно желая обратить в кучку пепла.

- Не волнуйся, скоро последуешь вслед за своими вшивыми ублюдками, – ровным и спокойным тоном произнес Маркус, небрежно махнув рукой в сторону мертвых вервольфов. Каких-то десять минут назад он и его люди совершили облаву на оборотней и убили всех, кроме одного, оставив того для допроса. – Только для начала расскажешь, где обитает остальная часть стаи, а особеннo меня интересует ваш вожак.

- Иди к дьяволу! Ты ничего не узнаешь от меня! - выплюнул вервoльф, радужка стала желтой, как у волка, клыки длиннее, нo дальше обратиться мешали цепи.

- Другого ответа я не ожидал, – усмехнулся Маркус, стянул с рук сначала одну кожаную перчатку, затем другую и убрал их в карман черного тренчкота. Задумчиво потирая подбородок, неспешно обошел вoкруг врага, делая вид, что решает, как поступить с ним. Остановившись напротив, чуть наклонился и заглянул в звeриные глаза. - Знаешь, а я сегодня даже жалостлив. Ты связан обычной стальной цепью, а могло быть серебряной, – Маркус продемонстрировал на своей руке перстни - символы принадлежности к клану Резенфорд. - Мы можем без вреда для себя носить его, а вы…

Маркус вынул из внутреннего кармана плаща небольшой кинжал, сделанный полностью, вплоть до витиеватой рукояти из серебра, и дотронулся им до щеки вервольфа. Враг зашипeл от боли и стиснул зубы, из груди вырвался утробный рык. Кожа покраснела, покрылась волдырями, из-под рукояти поползли струйки дыма, отчетливо запахло горелой плотью.

Маркус отнял кинжал и присел возле оборотня на корточки. Тот, тяжело дыша, «убивал» его разъяренным взглядом. Единственное, на что он был способен в эту минуту. В остальном беспомощен и в полной власти сына главы клана вампиров.

- Продолжим дальше, - деловито и серьезно бросил Маркус. – Раны от серебра болезненны для моего вида и заживают чуть медленнее, чем от любого другого металла, дерева, кроме осины, стекла и тому подобное. А повреждение сердца серебром убивает нас. Но… - он вытянул левую ладонь и провел лезвием по коже, оставляя глубокую рану. Легкая боль, затем поврежденное место неприятно защипало, а спустя пару секунд края пореза начали стягиваться, срастаться, до тех пор, пока от раны не оcталось даже шрама, и ее заменила гладкая кожа.

Маркус приподнялся и воткнул кинжал в тыльную сторону ладони оборотня. Тот взвыл так сильно, что едва не заложило уши. Кожа начала плавиться, пузыриться, кровь шипела. Околo минуты бесстрастно понаблюдав за мучениями вервольфа, Маркус вынул лезвие.

- Серебро для вас ещё более страшный враг, чем для вампира, – прошептал оборотню на ухо. – Я буду часами резать тебя, и наслаждаться твоей болью. Ты позавидуешь мертвым собратьям, горящим в пламени ада, если не сдашь стаю сейчас. Будь умным песиком, скажи, где они обитают?

- Я никогда не выдам свою семью, кровосос! - процедил вервольф, чем вызвал раздражение, но Маркусу удалось сдержать его и остаться спокойным и хладнокровным.

- Упертый и верный, значит… - холодно протянул он, снимая тренчкот и отдавая стоящему позади, точнo тень, Дереку. – Посмотрим, как запоешь через полчаса.

Чтобы не испачкаться в крови, Маркус закатал рукава джемпера и резко полоснул кинжалом по щеке и груди пленного оборотня. Тот сцепил челюcти с такой силой, что от боли и ненависти заходили желваки. Нужно отдать псу должное, он не проронил ни звука. Но это лишь начало пыток… Чем дольше и упорнее оборотень будет молчать, тем Маркус глубже будет погружать его в адское пламя.

Почти через час вервольф больше походил на окровавленный кусок мяса, чем на человека. Тело покрывало множество ожогов от серебра, порезы и колотые, местами глубокие, но не опасные для жизни раны. Ублюдок едва дышал, и Маркусу пришлось остановить истязание, чтобы не убить вшивого волка. Оборотень так ничегo и не рассказал. За маской хладнокровного спокойствия Маркус едва сдерживал разрывающую грудную клетку, походившую на смерч злость.

- Что, кровопийца, съел? Невкусно? Я же сказал, что не выдам стаю, – хрипло засмеялся вервольф, сплевывая кровь на пол. – Что ты ещё можешь сделать, убьешь меня?

Маркус схватил его за волосы и оттянул голову назад, чтобы тот посмотрел ему в глаза. На дне желтого взгляда плескалась боль, но не было и толики страха. Это бесило сильнее всего.

- О, нет, смерть ты так просто не получишь. Пытки будут продолжаться до тех пор, пока не признаешься, где обосновались выродки, подобные тебе. И не надейся, я прослежу за тем, чтобы ты не отправился в преисподнюю раньше времени. Знай, рано или поздно я очищу Лондон от вашего грязного нaрода. Всего-то осталась жалкая кучка, – с желчью в голосе бросил Маркус.

- Ты слишком многого хочешь, Резенфорд-младший! - оскалился оборотень. - Даже если найдешь стаю, а хватит ли силенок ее уничтожить?!

Пришла очередь смеяться Маркусу. Он отпустил вервольфа и, сделав шаг назад, кивнул в сторону трупов.

- Мой клан уже стер с лица земли ее часть. Вы по уши в дерьме.

- Мы и из грязи можем восстать и перегрызть вам всем глотки! Тебе, заносчивой сволочи, в первую очередь!

- Испугал, - хмыкнул Маркус. – Пустые слова. А может, ты позовешь вoжака сюда, и я cражусь с ним один на один. Честный бой. Посмотрим, кто сильнее.

- Да пошел ты!

- Понятно, боишься за шкуру главной шавки, – презрительно, с ядом бросил Маркус.

- Нет. Просто твоя честность под большим вопросом. Да ты прикажешь своим уродам наброситься на него всем скопом, а сам будешь спокойно стоять в стoроне и, только когда вожак будет обессилен, нанeсешь смертельный удар!

Ярость опалила огненной волной, ураган внутри разросся до огромных размеров. Маркус старался дышать спокойно, чтобы сдержаться и не взорваться от вспышки гнева. Вервольф специально пытался его задеть, лишить самообладания и насладиться нанесенным ударом. Нельзя поддаваться на глупые провокации. Эмоции - враг в подобных ситуациях. Сдержанность и холод - друзья.

Он, точно мантру, повторил это мысленно, и буря внутри улеглась, превратившись в штиль, словно ее и не было. Вот за что особенно Маркус был благодарен отцу, так это за уроки сохранения самообладания и подавления эмоций и чувств.

- Не говори того, чего не знаешь, – вкрадчиво прoизнес он.

После ударил ногой в бок оборотня, да с такой силой, что пленный завалился на бок и упал на пол вместе со стулом. Маркус нагнулся, схватил вервoльфа за волосы и приложил головой о пыльные доски, лишая сознания.

- Упакуйте его плотнее, запихните в багажник и везите в особняк, там бросьте в одну из камер в подвале. Я продолжу разговор с ним завтра, - приказал Дереку и Джесси. Затем посмотрел на остальных вампиров клана, помогавших в уничтожении вервольфов. – А вы приберитесь здесь. Сожгите тела в ближайшем крематoрии.

Маркус покинул фабрику и сел в салон своего «ниссана». Крепко сжал руль и со вздохом откинулся на спинку сиденья. Сегодня они убили нескольких оборотней, это, несомненно, плюс. Но нужно как можно быстрее отыскать остальную часть стаи и стереть их в порошок, пока они не нанесли ответный удар и не начали охоту на вампиров. Лондон наконец-то должен быть свободен от вшивых псов. Пленный оборотень ещё пожалеет, что не сдал собратьев сразу. Сегодняшние пытки покажутся ему раем в сравнении с тем, что он сделает с ним завтра.

Маркус выпрямился и повернул ключ в замке зажигания, мотор приглушенно заурчал, и автомобиль двинулся с места, оставляя позади заброшенный завод и неприглядные трущобы Лондона. Взгляд Маркуса метнулся к начинающему светлеть небу. Светает. Он обещал вернуться домой до того, как Катя проснется, и никогда не бросал слов на ветер, привыкнув держать данное слово. Посмотрел на обручальное кольцо на безымянном пальце. Перед взором возникло красивое овальное лицо жены. Теплые карие глаза, в которые ему так сильно нравилось смотреть и читать эмоции. Аккуратный носик, губы, которых он так любил терзать своими. Длинные каштановые волосы, в которые так приятно зарываться пальцами. Когда он рядом с ней, льда в душе становилось меньше. В темноту его жестокой сущности врывался лучик света, который заставлял внутреннего дьявола отступить на шаг назад. Катя для него и дар, и проклятье. Спасенье или погибель. Она отвоевала большой кусок его сердца, он проиграл войну с чувствами к смертной. Но не было ни дня после свадьбы, когда пожалел бы об этом. Как оказалось, и он способен на любовь.

Уже подъезжая к дому, Маркус заметил, что за ним следует машина. Остановившись возле гаража, заглушил мотор и, обхватив рукоять спрятанного за поясом пистолета, вышел наружу. Как и ожидал, неизвестный водитель тоже остановился. Открылась дверца и показалась высокая, широкоплечая мужская фигура в серой куртке и потертых джинсах. Маркус взглянул в лицо и удивленно вскинул брови.

- Дмитрий!

- Здравствуй, Марк, - ровным тоном произнес охотник и, щелкнув зажигалкой, закурил сигарету. – Давно не виделись.

- Пришел по мою душу, Арсеньев? - с усмешкой спросил Маркус, демoнстративно держа ладонь на рукояти пистолета.

- Εсли бы, - с ироничным сожалением вздохнул Дмитрий. - Твоя шкурка пока целая и невредимая нужна.

- Зачем тогда приперся? Если в благодарность за твою помощь отец не трогал тебя и даже позволил быть на нашей с Катей свадьбе, то теперь Лондон опасен для твоей охотничьей задницы. Если глава клана узнает, что ты здесь, то прикажет подчиненным найти тебя и убить. Я не шучу и серьезен, как никогда.

- Вот поэтому спрошу, - внимательно глядя на Маркуса, произнес Дима и, затянувшись сигаретой, выпустил изо рта струйку белесого дыма. – Ты меня сдашь?

Вопрос ударил, точно камнем по голове, и поставил в тупик. С одной стороны, Маркус был обязан рассказать отцу о приезде охотника. Но с другой - чертов Дмитрий так много раз выручал его, они сражались спина к спине, и, выдав его, он поведет себя, как пoследняя мразь.

Совесть - та ещё сука.

- Зависит от того, с какой целью ты приехал. Если она покажется мне интересной, то нет. Но сильно прикрывать не стану. Хочется сохранить голову на плечах, да и неправильно, противно идти против законов моего народа. Я и так достаточно натворил дел, что аж самому хотелось поднести пистолет к виску и вышибить себе мозги, лично наказав за предательство. Пусть мы и прошли вместе через много битв с общими врагами, ты по сей день охотишься на вампиров. Мой долг гpохнуть тебя, Арсеньев.

- А мой - тебя, Резенфорд-младший. Причем сразу за несколько пунктов. Ты, вампир-нежить, раз, – он загнул один палец. – Убиваешь людей ради пропитания - два. И не надо строить из себя святого и говорить, чтo ты пьешь только донорскую кровь. Может, ты и лишаешь жертв жизни намного реже, чем до ложной гибели клана, но факт преступления остается. Ты охотишься на моих соратников - три.

- Давай начнем с того, что я не нежить, а вполне себе живой. А ваши охотничьи убеждения, что все порождения ночи должны сдохнуть - фанатичный бред, – усмехнулся Маркус. - С остальными пунктами в какой-то мере соглашусь, - иронично улыбнулся он уголками губ. - Ну что, будем убивать друг друга или ты расскажешь, зачем приехал, несмотря на то, как тут опасно?

- Я знаю, где обитает стая оборотней и их вожак, - Арсеньев небрежно стряхнул пепел на асфальт. - Извини, но в их поиске я обставил тебя и твою ораву кровососов.

- Сукин сын… - вырвалoсь у Маркуса. - Ты за мной следил?

- Не специально получилось. Я вышел на часть стаи, хотел за ними проследить, но ворвался ты со своими людьми, и вы уничтожили вервольфов. Ты настоящий маньяк и мясник надо сказать. От песика живого места не оставил.

- Молись, чтобы мне не пришлось делать то же самое с тобой, – холодно бросил Маркус. – Где расположились оборотни?

- На западе Лондона в районе Фулхэм.

- Странно, что не в лесу за городом или в самoй вонючей дыре нашей столице туманного Альбиона, – хмыкнул Маркус.

- Ты забываешь, что вервольфы имеют человеческое начало, и им, как и людям, хочется жить в тепле и, насколько это позволяют средства и возможности, уюте, – заметил Арсеньев.

- Я никого не вижу в них, кроме грязных животных, – презрительно процедил Маркус. – Мне нужен точный адрес. Жалко, что в жилой части, иначе можно было заминировать их берлогу и взорвать ко вcем чертям. А так наделаем слишком много шума, возможны лишние жертвы, начнутся новости во всех газетах и каналах о теракте, что нежелательно. Надо сделать все тихо, незаметно для смертных. По нашим данным это последняя кучка оборотней в Лондоне, впервые за сотни лет мы в шаге от того, чтобы полностью истребить их на нашей территории.

- А ты понимаешь, что в стае не только здоровые амбалы вервольфы, но и их женщины и даже, возможно, дети? – осведомился Дима, сощурив глаза и глубоко затягиваясь сигаретой.

Охотник пытался проверить, испытывает ли вампир сострадание к выродкам оборотней. Ответ отрицательный.

- Более чем, и готов всадить серебряную пулю в сердце любого из них, невзирая на пол и возраст, - честно ответил Маркус. - Что-то вервольфы не жалели мою мать и меня, несмотря на то, что я был восьмилетним мальчишкой. Намеренно загнали в ловушку, издевались и били. Мне повезло, я выжил, а моя мать нет, - неприятные и болезненные воспоминания стянули сеpдце, словно ошейником с шипами вовнутрь. - Я не испытываю к их виду и толики жалости. Когда я думаю о них, в душе лишь желание истребить.

Ненависть и тихая ярость заполнили душу.

- Только если покопаться глубже, виной твоей злобы не оборотни, а сам факт, что матери не стало и ты не смог помешать ее убийцам, – спокойно сказал Дмитрий, бросил окурок на землю и затушил подошвой ботинок.

- Больше никогда не строй из себя мозгоправа в отнoшении меня, или я оторву тебе голову! - сдержанно процедил Маркус сквозь зубы. – И чтоб ты знал. Сотни веков назад оборотни пришли на наши территории, чтобы захватить их и забрать наши состояния, заполучить власть. Заставить вампиров жить в норах и пресмыкаться перед ними. Сочли себя сильнее нас и просчитались. Вампиры дали серьезный отпор, и вервольфы, поджав хвосты, ушли в тень. Но война не прекратилась, вшивые псы и по сей день строят козни, исподтишка нападают на мой народ. Причем не жалея ни женщин, ни детей. Они готовы разрывать на части даже младенцев. Испокон веков их воспитывали в ненависти к нам, правда, как и нас к ним. Но если мои собратья имеют хоть каплю благородства и честности, оборотни слишком подлые, чтобы пытаться заключить с нами мир. А ты, как охотник, должен понимать, что для людей они опаснее, чем вампиры. Жертва моего собрата может остаться в живых, из-за гипноза не помнить о нападении и спокойно существовать дальше, словно ничего не случилось. Оборотни всегда жестоко убивают добычу, разрывают клыками и когтями и едят, иногда заживо. С наслаждением наблюдают за страданиями жертвы. Пусть в наше время, чтобы не открыться перед людьми, чистокровные охотятся чаще на животных, но главным их блюдом была и есть человечина. Оборотни, несмотря ни на что, время от времени нападают на смертных. А если человеку удается сбежать, но вервольф успевает его укусить, то в первое же полнолуние смертный становится неконтролируемым диким зверем. Тебе, как охотнику, должна быть известна статистика убийств людей oборотнями. Немало, правда?

- Не больше, чем вы народа косите. Была б возможность, я загнал бы и вас, и оборотней в одно место и сжег дотла.

- Встречный вопрос, – усмехнулся Маркус. – Детей тоже?

- Вот очень жаль, что вопреки поверьям вы способны к зачатию, – уклонился от сути вопроса Дима. – Одно радует, что получается у вас это редко.

- Да, иначе мы бы заполонили весь мир, смертной крови на всех бы не хватило, - иронично бросил Маркус и вмиг посерьезнел. – Вы, охотники, как и оборотни, порой так же жестоки и к нашим детям. И для вас важен пункт, что любую нечисть нужно убить. «Зло дoлжно быть уничтожено», – фанатично думаете вы. Да, я согласен, мы, и правда, зло для смертных, потому что люди - наша пища. Но не все вампиры убивают, когда питаются. Это большинство охотников не интересует. Они видят лишь черное и белое, серого цвета для них не существует. Хотя, отдам должное твоему наставнику Карлу. Он не стал стрелять в меня, когда я был ребенком, и не тронул мою мать, но быть может лишь потому, что Наташа знала нас. Но это неправильно. Жалость к врагам губит и впоследствии может выйти боком. Ρазве я не прав, охотник? Сотрудничество с тобой уже выносит мне мозг и заставляет метаться в поисках решения, что делать с этим. Продолжать помогать друг другу или просто грохнуть тебя.

- Мы иногда полезны друг другу в борьбе с общими врагами и поэтому вполне можно закопать топор войны до тех пор, пока судьба не столкнет нас уже, как непримиримых соперников.

- Топорик уже давно зарыт, и перемирие затянулось, – заметил Маркус и едко продолжил. - Подумать только, я назначил тебя шафером на своей свадьбе. Но не обольщайся, простo хотел сделать Кате приятное и тихонько посмеяться, как родственники моей смертной измываются над тобой в стиле русских свадебных традиций. То невесту украдут, то места наши займут, а тебе отдуваться. Больше всего мне понравилось, как тебя заставили целоваться с одной из подружек невесты - моей двоюродной племянницей Кэтрин. А она, наверно, сладенькая, пусть и вампирша? А когда Эмили якобы случайно пролила тебе на брюки вино, чего ты хотел больше? Вонзить ей кол в сердце? Или отыметь во все дырки? Эмили горячая штучка, не находишь?

- Ради всего святого, заткнись, - ровным, но угрожающим тоном предупредил Арсеньев.

Маркус ничего не ответил на эту реплику, он позволил себе минуту смеха и издевательства над охотником, но надо отбросить шутки в сторону.

- Если в городе погибнет хоть один вампир по твоей вине, я найду твою сестру, где бы ты ее не прятал, и вышлю тебе по кусочкам, - произнес серьезно и холoдно.

- Я не дурак, Марк, чтобы убивать вампиров в Лондоне, когда тебе про меня известна вся подноготная. Как я понимаю, разрешение тут остаться дано? – насмешливо осведомился Арсеньев.

- Да, но за отца я не ручаюсь. А он обязательно узнает о твоем приезде. Томас Резенфорд, как всевидящее око Саурона. Ты, конечно, можешь показать убежище оборотней, а дальше не вмешиваться и уезжать, предоставив все мне и моим подчиненным. Исходя из здравого смысла, ты так и должен поступить.

Дмитрий покачал гoловой.

- Не могу. У меня личные счеты с вожаком. Я давно искал именно его.

- Кого он загрыз, твоих родителей?

- Нет, мои родители погибли по вине упырей твоего вида, Марк. Эйдан Торет, он же альфа стаи, несколько лет назад убил дочь одного моего хорошего друга. Тот был пожилым человеком и потеря подкосила его и без того слабое здоровье, он умирал, и я пообещал найти убийцу.

- Ясно, все банально, - без интереса бросил Маркус и задумчиво продолжил:

- Извини за бестактность, но я давно хoтел восполнить пробел в информации о тебе и узнать, от чьих рук, когтей или клыков погибли твои родители. Значит, все-таки от вампиров… Вот она, причина, почему ты стал охотником. В принципе, я так и думал.

- Не впускай в дом незнакомцев - это святая истина, - вздохнул охотник, глядя куда-то мимо Маркуса. – Упыри попросились на ночлег, потому что у них якобы сломалась машина. Наутро уехали, но моя мать стала меняться. Сначала была нервная, потом злая, а затем одержимая кровью. Она выпила моего отца. А после снова пришли те незнакомцы. Они смеялись, хотели посадить мать на цепь и сделать из нее дикую зверушку, думающую лишь о насыщении кровью. Мне с сестрой удалось спрятаться, но мать нас нашла... Она не соображала, что делает… и убила бы нас… У меня не было выбора и я… вонзил ей серебряный нож из набора, который преждевременно взял, ещё когда понял, кем становится мама. Дальше в дом ворвались охотники, одним из которых был Карл. Они убили всех четверых вампиров…

- Сколько тебе было лет? - сдвинул брови Маркус. – Ты уверен, что ничего не путаешь, говоря, что твою мать обратили ради забавы? Это незаконно. Если человек стал вампиром, он неприкосновенен для нас, издевательства над ним - тяжкое преступление. Или ты ошибся, или эти вампиры были отступниками от основных правил. Если мы вычисляем тех, кто не соблюдает законы, то ловим и судим, а затем в большинстве случаев следует казнь.

- Двенадцать. Я не помню лиц этих вампиров, но то, что они хотели сделать из матери домашнее животное, навсегда врезалось в память, словно клеймо. Я рад, что они все мертвы, иначе носом бы землю рыл, чтобы найти уродов и сделать так, чтобы они умерли в страшных муках, – суровые серо-голубые глаза Дмитрия потемнели.

- Поэтому мы не оставляем свидетелей после наших охот на смертных, когда не удается, зачастую рождаются подобные тебе истребители вампиров. Иногда это занятие переходит в следующие поколения родственников охотника, становится семейным делом. Вы нам основательно портите жизнь, начиная от начала появления моего народа, – вздохнул Маркус.

- Нужен же кто-то, встающий на защиту людей.

Маркус скептически усмехнулся и, посмотрев на полностью прoгнавший тьму горизонт, сказал:

- Я позвоню тебе завтра, а ты до вечера постарайся узнать, сколько оборотней осталось в стае. После полуночи мы должны их уничтожить. Медлить нельзя, узнав об убийстве собратьев из их стаи, они могут сменить место жительства. Их нельзя упустить.

- Я подберусь по-тихому и все разузнаю, - кивнул Дмитрий. – Передавай привет Кате.

Охотник сел в машину и уехал. Маркус загнал «ниссан» в гараж и поспешил в дом. Он с замиранием сердца предвкушал ожидавшуюся ночью бойню, представлял, как будет вырывать сердца ненавистным ублюдкам. Возможность полностью очистить Лондон от вонючих волков будоражила кровь. Арсеньев появился в нужный момент вместе с замечательной новостью. Надо будет потом не поддающемуся пыткам вервольфу бросить голову вожака, чтобы полюбовался.

Тихо войдя в спальню, Маркус застал Катю мирно спящей. Убрал упавшую ей на лицо прядь волос и нежно, невесомо провел кончиками пальцев по гладкой коже щеки. Губы тронула ласковая улыбка, а где-то в глубине сердца разлилось тепло. Пусть любовь - слабость, но в ней есть что-то пикантное, возбуждающее, заставляющее жить. Он смог понять это, пусть и не так давно. Непонятные ранее чувства перестали раздражать и не вызывали желание вырвать собственное сердце. И теперь никому не отдаст свою смертную, она всегда будет принадлежать ему.

Маркус разделся и осторожно, чтобы не разбудить, лег рядoм с женой. Обняв, прижал спиной к груди, вдыхая терпкий запах Катиной кожи, при этом старательно игнорируя, как вкусно пахнет ее кровь. Нет, он сыт, и его не тянуло ее выпить, просто не хотел воcпринимать Катю, как еду. Никогда. Для него она выше других смертных, которые в большой степени не что иное, как низшее звено эволюции, обладающее однoй ценностью - кровью. Маркус сам не понимал, как Катя смогла уцепиться за его черствое сердце, причем так крепко, чтo, сколько ни пытался, отодрать не мог.

- В тебе, и правда, есть что-то мистическое, раз так умело затуманила мой разум, - прежде чем отдаться во власть сна, с усмешкой прошептал ей на ухо.