Глава 2

Алина шла высоко подняв голову. Ощущая уничтожающий взгляд у себя между лопаток, твёрдо шагала и стискивала пальцы в кулак. Гордо несла подарок, что вручил ей Стеклов.

Она знала этого человека. Не лично, но ни единожды встречала его в офисе своего отца. Стеклов Ивар. Швед. Партнёр по бизнесу. Тип, от которого у неё мурашки. Каждый раз, когда она видела его мельком, чувствовала мороз на коже. Он не вызывал доверия, создавал впечатление хладнокровного хищника. Бездушного зверя. Затаившегося и опасного. Ему было за тридцать, живёт за границей, его мать была шведской спортсменкой, а отец был бизнесменом из России. Семья погибла при странных обстоятельствах. Это всё что она о нём знала.

Алина заставляла себя идти вперёд, хотя в душе клокотало единственное желание: бежать прочь. Бежать со всех ног, не думая, чем это может обернуться.

Она ничего не понимала.

Почему они здесь? Что пытается узнать Ивар? Что натворил Сергей? За что Швед так с ним поступил? И… кто все эти люди? Включая собственного жениха, свадьба с которым запланирована на следующий месяц.

Оказавшись на лестнице, ведущей вниз, Алина обернулась. Встретилась с карими глазами, хищно вцепившимися ей в лицо. Этого мужчину она не знала. Каштановые волосы, глубоко посаженные глаза, скошенный лоб и выпирающие надбровные дуги. Узкая переносица, нос с небольшой горбинкой. Узкая, но при этом тяжёлая челюсть и тонкие губы, сжатые от напряжения. Стервятник.

— И? Долго сканировать будешь? — Спросил, склоняя голову набок. — Фоторобот планируешь составлять?

Туго соображая, Алина сглотнула вязкую слюну и провела языком по высохшим обезвоженным губам.

— Шагай давай, девочка. Некогда с тобой возиться. — Он кивнул, указывая на тёмный лестничный пролёт. — Пока я не помог тебе спуститься.

— Что с Сергеем? Что вы собираетесь делать? — Несмело спросила, даже не ожидая услышать ответ.

— Тебя это не касается. Лучше за себя переживай. — Холодно отчеканил. — Так, мне помочь тебе спуститься?

Оглянувшись, она посмотрела вниз. Туда, где кромешная тьма съедала ступени. Туда, где неизвестность и страх ждут не дождутся, чтобы полакомиться ей самой.

В ушах прозвучал голос Ивара: до выяснения обстоятельств будешь здесь. А это хоть и маленький, но намёк на то, что убивать её пока не собираются.

С губ девушки слетел рваный выдох. И, кивнув самой себе, она медленно отвернулась от стервятника. Держась правой рукой за холодную стену, отправилась вниз. Считала ступени, боясь оступиться и сломать себе ноги. Темно, как в преисподней.

Двенадцатая ступень оказалась последней. Дверь за спиной захлопнулась, заставляя Алину вздрогнуть. Только сейчас она поняла, что всё ещё сжимает в левой руке кусок плоти.

Содрогнувшись, разжала пальцы, и ухо её жениха беззвучно упало на пол.

— Господи, помоги мне… — прохрипела она севшим от крика голосом.

И, опустившись на корточки, кончиками пальцев провела по полу. Это был бетон. Шершавый и ледяной.

Закрыв глаза, она медленно сосчитала до десяти. Выравнивая дыхание, пыталась сконцентрироваться не на липком ужасе, засевшим под рёбрами, а на том, как помочь самой себе.

Открыв глаза, облегчённо выдохнула. Теперь картина стала яснее. Теперь она смогла рассмотреть почти пустую комнату. Только стены, стул и жалкая лампа под потолком. С дотошной внимательностью продолжала озираться по сторонам. И… ничего, за что можно было бы зацепиться.

Здесь было так холодно, что зубы начинали отбивать мелкую дробь. Всхлипнув, Алина забралась на стул и, подняв ноги, прижала колени к груди и обхватила их руками.

Перед глазами то и дело возникала картина того, как это животное, скалясь от удовольствия, лишает Сергея уха. Так много крови она ещё не видела никогда. И никогда ещё не слышала такого истошного вопля. Ни от себя, ни от кого-либо. Всем своим существом ощущая липкий страх, щупальцами стискивающий горло, она старалась успокоиться.

Что здесь происходит? И как в этом замешан Сергей? Как в этом замешан отец?! Сколько их здесь продержат?

И есть ли хоть кто-то, кто может им помочь?

Папа? Он болен. Хотя, Швед усомнился в этом, но она-то знает, что это правда! Деменция прогрессирует, и это нельзя не заметить! Да и зачем отцу притворяться?!

Скинув туфли, Алина попыталась руками согреть замерзшие пальцы ног. Растирала и мяла их, с горечью осознавая, что это не поможет. Она слишком легко одета. Пиджак, который она бросила в машине Сергея, был бы сейчас очень кстати. А от тонкой полупрозрачной блузки толку мало. Впрочем, как и от юбки, заканчивающейся на середине бедра.

Просидев на стуле не меньше двух часов, она полностью привыкла к темноте. Заметила в углу ведро и торчащий из стены карабин размером с крупный мужской кулак.

Этот жуткий подвал был похож на тюремную камеру. Или пыточную.

Только сейчас в голову пришли мысли, что за последний месяц Сергей вёл себя немного странно. Стал нервным и раздражительным. Часто где-то пропадал. И даже занятия любовью превратились в грубый и пошлый секс. Словно он срывал на ней накопившуюся злость и усталость. Но от ответов жених увиливал, ссылаясь на то же утомление.

А недавно он заговорил о переезде. Он купил небольшой дом в Испании и свадьбу тоже предлагал сыграть там. Алине эта идея пришлась не по душе.

И теперь, сидя здесь — в сыром и ледяном подвале, пазл, наконец, начал складываться. Но деталей пока что было катастрофически мало.

Алина вскинула голову, когда до ушей донеслись голоса. Волосы на затылке зашевелились, когда она поняла, что мужские голоса раздаются совсем близко. Будто по ту сторону двери.

Ощутив в носу неприятное жжение, она всхлипнула. Ноги опустила на холодный пол. Кончиками пальцев коснулась колючего бетона. И напряжённо смотрела туда, где заканчивалась лестница.

Неожиданно яркий свет ослепил глаза. Аля зажмурилась, и рукой прикрыла лицо. Глаза свело болью. Лампа оказалась слишком яркой для того, кто больше двух часов провел в непроницаемой затхлой темноте. Послышался скрежет открывающейся двери и тихие, неспешные шаги.

Она считала.

Ровно двенадцать.

Дыхание оборвалось, когда вновь повисла тягостная тишина.

— Свежо тут у тебя.

Услышав сиплый голос, Алина медленно раскрыла глаза. И, всё ещё щурясь, посмотрела перед собой. Это был Швед. Ивар. Стеклов. Тот самый выродок, который возомнил себя богом.

Сглотнув горько-солёный комок в горле, она сжала губы. Стиснула челюсти, чтобы не было слышно как стучат её зубы.

— Вставай. — Он качнул головой. Тяжёлый взгляд упал на её ноги. — Туфли можешь не обувать.

Но ноги не слушались. Сами собой оторвались от пола и вернулись на стул, пятками впиваясь в грубую шерстяную обивку.

Он вздохнул. Громко, тяжело и устало. Потёр переносицу и сделал шаг в её сторону. И как только расстояние между ними сократилось, девушка резко подскочила и, пнув стул, кинулась к лестнице.

— Твою ж!.. — Донеслось до неё.

Но, проглотив страх и не оглядываясь, она неслась по ступеням, чувствуя как стопы царапают грубые бетонные ступени.

— Ай! — Взвизгнула, оступаясь.

И, не сумев удержаться на ногах, рухнула на порожек. Будучи так близко к мнимой свободе, она с зубным скрежетом вытерпела боль, пронзившую локти и колени.

Перед глазами увидела грубые ботинки. И не нужно было поднимать голову, чтобы понять кто это. Алина и так знала.

Стервятник.

— Кто это тут у нас? — Усмехнулся он, усаживаясь на корточки перед ней. — Ба! Да никак сама Алина Навроцкая…

Затылок окатило жгучей болью, когда его пальцы зарылись в её волосах. Потянули, заставляя поднять голову. Вскинув руки, она зашипела и вонзила ногти в его запястья в попытке высвободиться. Но хватка была крепкой. Он продолжал тянуть, причиняя боль, и вынуждая её встать на колени. Выше — не позволил.

— Ублюдок! — Выплюнула она ему в лицо.

Но он проигнорировал оскорбление. Перевёл взгляд ей за спину и, цыкнув, обратился к Ивару:

— Я же говорил, что от неё одни проблемы…

Ивар, покосившись на задравшуюся юбку Навроцкой, снова вздохнул. Поднялся по ступеням, замирая у неё за спиной. И, склонившись, одёрнул плотный материал, прикрывая аппетитную попку девчонки.

Она снова взбрыкнула. Но не сильно. Потому что Антон так крепко держал её за гриву, что дёргаться было бесполезно. И чревато.

Подумав несколько секунд, Ивар произнёс:

— Давай в дом её.

— Уверен?

— В дом. — Повторил Ивар, глядя не беспомощность Алины.

Возможно, при других обстоятельствах, он бы даже испытал жалость к ней. И посочувствовал. Но, увы, не в этот раз.

Перешагнув через девушку, вышел на улицу. И как только Антон выволок бунтарку следом, перехватил её за шею, тут же сжимая на ней пальцы и наблюдая за тем, как её губы судорожно хватают воздух.

— Сколько бы ты не пыталась… — Ивар приблизил к ней лицо, выдыхая, — этого недостаточно, Алина. И если ты думаешь, что я по старой дружбе с твоим отцом проявлю к тебе жалость, то ты ошибаешься.