Глава шестнадцатая

Из сна Константина выдернули крайне грубо — боль в виске и мыслеобраз злого Аркада, стоящего на пороге и пристально смотрящего на спящего Воронцова. Что ж, Беляш довольно оперативно предупредил о появлении охранника Авии.

— Твою ж мать, — прошипел бывший детектив, открывая глаза и пытаясь унять боль в виске. За окном было уже светло. Константин кое-как сел и посмотрел на здоровяка. — Чего тебе? — с аристократическим презрением не выспавшегося человека поинтересовался Воронцов, который уже вжился в роль, и у него неплохо выходило играть особу голубых кровей.

Аркад вошел и закрыл за собой дверь, затем внимательно огляделся, словно что-то ища. И Константин прекрасно знал — что, вот только не было никаких следов.

— Чего потерял, болезный? — поднимаясь и ощущая, что он ничуть не отдохнул, и даже, похоже, еще больше устал. Складывалось ощущение, что причина была не в коротком сне, а в новом спутнике, но сейчас выяснять этот вопрос некогда.

— Плохо выглядите, Ваше сиятельство, — сквозь зубы процедил порученец Авии. — Беспокойная ночь?

— Ты и сам в курсе, где мы с твоей хозяйкой провели большую ее часть, — Воронцов дошел до стола, взял кувшин и в несколько глотков ополовинил его. — Так чего приперся, словно ищешь чего? Ты спроси, может, я отвечу.

— Утром труп нашли неподалеку отсюда, странный, сухой, что валежник в лесу.

— И что? — нетерпеливо поинтересовался Воронцов. — Давай покороче, сам видишь, в каком я состоянии. Я каким боком этому покойнику?

— Вот и мне интересно, Ваше сиятельство, как этот труп образовался. Видите ли, уже после нашего ухода Любима видели, лезущим через забор на ваш участок. И был он жив и здоров, и ничуть не напоминал валежину, без единой капли крови и кожей, как вощеная бумага.

— Ты мне что-то предъявить хочешь? — Константину надоело хождение вокруг да около, голову уже отпустило, но все равно чувствовал он себя разбитым.

— Он вчера пьяный в харчевне орал, что застрелит вас. Вы его видели?

Воронцов отрицательно покачал головой и, намотав портянки, запихнул ногу в сапог.

— Сам знаешь, в каком я состоянии был, даже сейчас едва соображаю. Пришел, стянул сапоги, кинул мундир на стул, рухнул на кровать и вырубился. Да и не представляю я, как можно человека до такого состоянии довести, во всяком случае, за несколько часов. Ведь явно не человек убил.

— Да мог и человек, — уже спокойней произнес Аркад, — есть пара вед, да только ни у кого у местных подобных нет, да и раны как от когтей и клыков, вот только никто о подобном не слышал. Значит, никого не видели и не слышали, Ваше сиятельство?

— Нет, Аркад, вырубился мгновенно и проснулся только с твоим приходом.

— Ну, раз так, то отдыхайте дальше, не буду мешать, — и, развернувшись, он вышел.

Когда дверь за ним закрылась, Константин откинулся на стену и прикрыл глаза, похоже, такое тесное сожительство с прислужником плохо для него кончится. Надо завтракать и идти к месту силы, только там возможно получить ответы на вопрос, как ужиться с энергетическим вампиром, который присосался к нему, и не сдохнуть. Воронцов уже понял, что причиной его состояния стал Беляш. Стоило об этом подумать, как тут же ощутил чужое чувство вины.

— Вот-вот, — пробормотал Константин, направляясь во двор, нужно было привести себя в порядок. — Накосячил, а я теперь словно с жуткой похмелуги.

Умывшись и почистив зубы, вернулся в дом, он прошел на кухню. Корзина с тем, что добыла Дария, по-прежнему стояла на столе. Воронцов окинул взглядом кухню. Дрова еще были, он с запасом наколол, на полке стоит пузырек с подсолнечным маслом, рядом с плитой кастрюля с отравленным супом, который наверняка еще и скис, рядом чугунная сковорода с высокими бортами, пара грубых глиняных чашек, берестяная коробка, сунув нос в которую, Константин обнаружил внутри смесь из трав. С этим понятно, заменитель чая. Интересно, а тут вообще слышали про чай и кофе?

Заглянув в корзину, Воронцов обнаружил четыре крупных и слегка вялых картофелины, небольшой вилок капусты, от которого откромсали верхушку, вяленое мясо, семь яиц, хлеб в тряпице, который слегка зачерствел, шмат сала, завядшая петрушка, половина луковицы, крупная морковина, ну и трехсотграммовый кусок мягкого белого сыра. Что ж, на пару дней точно хватит, а пока он быстро растопил печь и принялся за приготовление яичницы. Все же печь — это не плита, пока разогреется, можно многое успеть. И он успел — нарезал зелень, сыр и кусок вяленого мяса, откромсал пару кусков хлеба. Остальное спустил в крошечный погреб, в котором было сухо и прохладно, не холодильник, конечно, но в любом случае протянет дольше.

Завтракал он быстро, вопрос с Беляшом нужно было решить, как можно скорее, черт его знает, сколько тот энергии потребляет, может, через неделю от него тоже останется только высушенная мумия.

Боль в виске, и новый мыслеобраз: «Нет».

— Тогда голова разорвется, — пробормотал Константин. — Это, между прочим, очень неприятно, Беляш, не отвечай, дай я нормально поесть. А анальгина я тут днем с огнем не сыщу.

Пока не прошли три дня тьмы, Константин Авию фактически не интересовал, работы, оговоренной по договору, для него не предвиделось, а ни к чему другому аристократа не приставишь, вот и болтался Воронцов сам по себе. И сейчас его это вполне устраивало.

Вылизав сковородку, он довольно улыбнутся. Что ж, он сыт, а благодаря взвару, который заварил прямо в кружке, еще и бодр. Во всяком случае, желания сдохнуть сию секунду пропало.

Солнышко спряталось за облака, с запада дул не слишком теплый ветер, застегнутый на все пуговицы мундир оказался, как нельзя кстати. Выйдя на улицу, Константин обнаружил Черена, сидящего на лавочке у дома напротив. Тот, как увидел Воронцова, тут же вскочил и зашагал навстречу. Константин мгновенно напрягся, слишком много раз за последние дни в него стреляли, не хватало еще словить пулю в брюхо.

Беляштоже насторожился, бывший детектив прямо ощутил, как прислужник готов сорваться и атаковать при малейшей опасности.

— Спокойно, — мылено произнес он, осаживая питомца, — бди, но без приказа даже не вздумай дернуться, достаточно того, что ты ночью учудил.

— Ваше сиятельство, — довольно почтительно произнес бандит, сократив дистанцию да пары шагов, — мне приказано сопровождать вас в прогулках по поселку и пресекать любые действия против вас. Желательно, не доводя до стрельбы.

— Авия?

— Нет, Аркад приказал. Хотя, наверное, ему хозяйка распоряжение дала. Уж больно вы ценный.

— Ну, раз так, то пошли, — легко согласился Константин. — Кстати, где кожевенник живет?

— Его мастерская сразу за площадью, я покажу.

— Хорошо, но это позже, сейчас мы идем к месту силы.

Черен кивнул, маршрут его мало интересовал, главное, чтобы все было тихо и спокойно.

Воронцов шел по поселку, внимательно вглядываясь в лица людей, и их взгляды ему очень не нравились. Если до покушения Дарии всем было на него плевать, то теперь равнодушных взглядов не осталось, только злость и ненависть. Да, удружила атаманша, такую свинью подложила.

Он уже почти миновал площадь, когда увидел довольно высокую женщину в местной одежде, только не в женской, а в мужской. Он медленно проводил ее взглядом, это была первая женщина в подобном прикиде, которую он встретил. Хотя нет, нечто похожее носила Аиша, высокие сапоги, бриджи, рубаха довольно хорошего качества с кружевными манжетами и воротником, что-то вроде куртки наездника. Хоть костюм и был местным, но состоял он минимум из трех разных, да и смотрелся он на ней, как будто родной. Все местные, кого он видел, обычно одевались просто — юбка в пол, какая-то рубашка или блуза, или сарафаны, все просто и практично, только Авия в своем крутом наряде выделялась, а тут видна работа над стилем. Чужой была для этого места эта женщина, словно не отсюда. Она шла, будто это не поселок, затерянный среди гор и лесов, а проспект в Москве, или в любом крупном городе. Что там Кин говорил, Аиша видела на площади женщину с русыми вьющимися волосами, в которой нет ни света, ни тьмы. Неужели? Ведь академик заверял, что до него не было никого, кто сумел бы пробить горизонт, да и охранники тоже утверждали, что ни одного удачного эксперимента не было. Но если он все правильно понял, то эта дамочка точно не отсюда. Да и волосы светло-русые сейчас собраны в тугую, не слишком длинную косу, видно, что только начали отрастать.

Женщина скрылась в лавке, и Константин повернулся к Черену.

— Кто такая?

— Лада?

— Наверное, Лада.

— Странная баба, очень умная, в технике разбирается, машины чинит. Четыре месяца назад почти нагая вышла из леса, глаза размером с княжеский червонец, словно для нее все в новинку, о себе ничего не рассказывала, да особо и не спрашивали. Только имя назвала, и больше ничего, ее Соловей продать хотел, но она как-то его уговорила, а когда сумела отремонтировать грузовик, вопрос сам собой отпал. Теперь всей техникой занимается. Странная она, нелюдимая, от всех держится подальше.

Константин все сразу понял, и если его теория верна, она тоже пришелец из другого мира, надо с ней поговорить.

— Ясно. Пошли дальше. Кстати, где она живет?

— Комната у нее под крышей кабака, — охотно ответил Черен. — Там же и ест. Мужики наши за ней ухлестывать пытались, но она всех отшила, а Ждану даже по яйцам съездила и с ноги в морду прописала, когда тот не понял. Тут так никто не дерется. Странная она.

Константин сделал себе зарубку в памяти, Черен же продолжал что-то рассказывать, но бывший детектив его уже не слушал. Как же так вышло? Или не только академик сюда людей закидывал? А может, она из какого-то другого мира? Ладно, с этим можно потом разобраться, сейчас есть дела поважнее.

— Дальше я один пойду, — останавливаясь возле тропки, ведущей к капищу, произнес Воронцов, — жди где-нибудь неподалеку.

Черен кивнул и указал на лавку возле забора крайнего дома.

— Там буду, Ваше сиятельство.

Константин ничего не ответил, просто поднялся к идолам и перешагнул границу.

Переход через границу миров прошел фактически штатно, Воронцов обернулся и увидел изменившийся поселок. Черен на лавке, от него только мутная тень, вон кто-то по улице идет, полуразвалившиеся дома, никакого солнца, вечные недосумерки.

— Зачастил ты что-то сюда, боярин, — раздался у него в голове голос Стража.

— Это упрек? — поинтересовался Константин. — Я слышал, что сюда может прийти любой.

— Все верно, — согласился хранитель местного круга силы. — Просто удивился, ты вчера едва на ногах держался. Я бы не советовал тебе подниматься на второй план, тем более сейчас, когда нет никого, кто мог бы тебя защитить.

— Я и не собираюсь, если, конечно, то, что я хочу, можно получить, не поднимаясь так высоко.

— И что конкретно тебе нужно, Черный Вран?

— Вот что… Беляш, а ну покажись.

Не прошло и секунды, как у его ног сформировался кусок тумана, из которого боязливо выглянула заинтересованная острая мордочка с острым клювом.

— Прислужник, — усмехнулся Страж. — То-то мне показалось, что уходили на третий план двое, а вернулось трое. И в чем проблема? Очень полезное существо, защитник и гонец, если сможешь его развить, подкармливая энергией, то он еще и крылья отрастит, будет летать быстро и далеко.

— Проблемы две, — ответил Воронцов. — Плюсы — это замечательно, но и минусы есть. Во-первых, он присосался ко мне, и тянет энергию из меня. Ночью на меня покушался местный, так он его до состояния сухого трупа высосал, я на рассвете от трупа избавлялся, а это плохо. Ну и второе — общение с ним крайне напряжно, каждый его мыслеобраз вызывает лютую головную боль. Я так сдохну.

— Да, они такие, — голосом, в котором сквозила усмешка, произнес Страж, — своевольные, иногда агрессивные, грубоватые. Тут все зависит от силы ведуна, к которому он служит. Сильный ведун его в кулаке держать будет, слабый с ним не справится, и тот дел натворит.

— С его приручением и дрессировкой будем позже разбираться. Ты лучше мне ответь, можно сделать наш симбиоз менее мучительным?

— Странное словно, впервые слышу. Ну, да ты иноепланетник, я так понимаю, это означает союз?

— Верно, симбиоз — это научный термин.

— Не важно, я понял, что нужно. Как ни странно, и с первым, и со вторым я тебе могу помочь, вернее ты сам себе поможешь, а я научу. Странно, что ты сам не догадался, как можно избавить тебя от беды, ведь на твоей груди один из одиннадцати великих символов, созданных в незапамятные времена, когда еще боги могли посещать Явь. Не знаю, как к тебе попал амулет Сварожича, но я еще в первый раз, увидев его на твоей груди, изумился. Как он к тебе попал?

— История не быстрая, но в двух словах — я снял его струпа в княжеском дворце.

— Интересно, — задумчиво произнес Страж. — Символ должен был защитить своего хозяина. Либо он не был к нему привязан, либо сила, которая его убила, была гораздо могущественней. Ну да ладно, не важно, сейчас ты хозяин амулета Сварожича, и он подчиняется тебе, он защищает тебя почти от любой атаки в ментальном плане, если ты научишься с ним работать, то он тебя и в Астре будет защищать лучше, чем нанесенные руны. Теперь о том, что тебе нужно сделать. Кстати, чудо, что амулет не уничтожил прислужника, как только тот к тебе присосался, еще там на третьем плане. — Страж на несколько секунд замолчал.

Было бы хорошо, если бы Константин мог его видеть, а не только слышать, но что имеем, то имеем. В круге вместе с ним был только Беляш, который уселся на задницу, как пес, и преданно уставился на Воронцова, изредка постукивая хвостом о землю.

— Ах, вот, в чем дело, — наконец, заговорил Страж, — он спит, и не привязан к тебе. Скорее всего, и предыдущий владелец не представлял, что носит на груди, и амулет выполнял лишь минимум своих функций.

— И что нужно для привязки? — с нетерпением поинтересовался Константин. — Принести в жертву девственницу? Сплясать ритуальный танец? Помолиться Сварогу?

— Кровь нужна, но твоя, — подтвердил догадки Воронцова хранитель. — И да, ты прав, только не молитва, а Зов к Сварогу. Так что, давай начнем. Порежь левую ладонь и возьми амулет в руку, пусть пьет твою кровь. А затем будешь повторять слова Зова.

Константин уселся поудобней, достал нож и провел себе по ладони, но ничего не произошло.

— Смешной ты, — развеселился Страж, — это место силы, здесь обычная людская сталь не работает, хоть в грудь себя ударь. Что может обычная железка против покинувшей тело души? Пересекая границу места силы, ты покидаешь свое тело. Твоей спутнице, с которой ты был тут ночью, для этого требуется ритуал, ты же делаешь это просто, даже не замечая. Так что, вернись ненадолго в мир живых, порежь руку, обагри амулет кровью и возвращайся. Потом научишься сам входить в тело, а пока не до этого.

— Сидеть, — скомандовал Константин Беляшу, — я ненадолго.

Беляш недовольно фыркнул и, словно пес, улегся на землю, положил голову на передние лапы и приготовился ждать.

Константин сделал шаг за границу, возвращаясь в явь. Достал нож, полоснул по ладони и сжал заранее снятый с шеи символ. Его тут же качнуло, в ногах появилась слабость, ни капли не пролилось на землю, амулет впитывал все. Он видел, как Черен выразительно посмотрел на него, но Воронцов покачал головой и шагнул обратно за границу места силы.

— Другое дело, — обрадовался Страж. — А у тебя сильная руда, я вижу, как амулет просыпается, и вижу, как крепнет ваша связь. Садись, теперь нужно послать Зов. Плохо только, что если Сварог его услышит, об этом узнает весь поселок. Ну да без этого никак. А теперь повторяй:

«Вездесущий Отче наш, Сварог!

Стал я к исполнению замысла своего, дела светлого, чтобы род мой в силе приумножить.

Силой своей великой надели меня, чтобы путь к победе очистить мог, чтобы просторы земли родной покорились мне, чтобы разметал препятствия лихие и вражеские.

Пусть сила моя поражает врагов, как стрелы Твои, и буду лишь победы знать я.

Слава Тебе, Боже Полуночи, Полудня, Востока и Запада!

Слава яри Твоей, что Вселенную наполняет!

Пребудь, Боже, со мной в небе и на земле, на чужбине и на Родной Земле,

потому что есмь я с Тобой в исполнении завещаний Вышнего! Слава Сварогу!»

И Константин повторял громко, четко, словно действительно посылал Зов куда-то в Навь, туда, где живут боги. Он желал, чтобы его услышали, впервые он ощущал, что это не просто слова, сила была в них. И вот он закончил, посмотрел вверх, в небо, ища ответ на свой Зов. И как ни странно, получил, лишь на мгновение он появился над местом силы, а потом видение растаяло, но Константин успел разглядеть грозного славянского бога во всех деталях. Могучий мужчина средних лет, светлые волосы прижаты простым кожаным обручем или, как его местные называли, очелье, с многочисленными символами, очень похожими на тот, что был в медальоне. Густая борода и брови. Глаза сурово взирали на человека, который его позвал. Одет он был в рубаху и штаны, поверх них фартук, прожженный в нескольких местах, в руке огромный молот. А затем идолы вспыхнули огнем, только не сгорели и даже не обуглились. С минуту они были объяты пламенем, жар от которого был вполне осязаем, а потом все разом закончилось.

— Ну, вот и ответ, — задумчиво произнес Страж. — Не думал я, что он сам явится взглянуть на тебя, видимо, судьба твоя такая — привлекать внимание богов.

— С чего бы это? — удивился Константин.

— С того, что я с тобой говорю, а ведь я ни с кем больше не общаюсь, меня известили о тебе.

— Однако, здравствуйте, — растерянно заметил бывший детектив. — Ладно, о богах как-нибудь в другой раз, а теперь, что там по нашим вопросам?

— А дальше все просто, надень амулет, и, в принципе, все, больше прислужник не сможет присосаться к твоему духу. А насчет общения, думаю, защита сама разберется. Попробуй.

Константин надел цепочку с амулетом и сразу почувствовал, как золотой кругляш прилип к телу в районе сердца.

Беляш тут же недовольно заворчал, видимо, он и сейчас тянул из него энергию, и тут все это исчезло.

— Ну-ка, пошли мне образ?

— Хозяин, — всплыло в голове одинокое слово, в висках слегка защекотало, но никакой боли или дискомфорта.

— Отлично, — обрадовался Константин.

— Дело сделано, — в голосе Стража проскользнули нотки довольства. — Ты получил сильную защиту, инопланетник, скоро она тебе понадобится, близится битва с тьмой.

— А это инвестиция? — усмехнулся Воронцов.

— Незнакомое слово, — произнес голос.

— Вложение, — как мог, пояснил Воронцов.

— Можно, и так сказать, боги верят в тебя.

— С одной стороны — это очень хорошо, а вот с другой — что-то ноша стала тяжелее.

— Так всегда. Но если они на тебя ее взвалили, значит, верят, что ты сможешь с ней справиться. Все, иди. Кстати, твое обращение к Сварогу привлекло внимание людей.

Константин посмотрел в сторону поселка, и точно, у подножия места силы, метрах в десяти собрались тени, человек двадцать. Да, похоже, решая свои проблемы, Константин решил и вопрос ненависти местных, которую так неудачно разбудила Авия, сомнительно, что теперь на него нападут.

— Страж, еще один вопрос, а во мне по-прежнему нет ни света, ни тьмы?

— Да, но теперь у тебя есть частичка огня Сварорга. Все, иди.

Воронцов поднялся.

— Беляш, — скомандовал он, — давай обратно, так, чтобы тебя никто не видел.

Прислужник вскочил на ноги, но очень неохотно, стал таять. Пять секунд, и только полупрозрачная призрачная полоска на безымянном пальце говорила о его присутствии. А еще бывший детектив ощущал недовольство, его зверек больше не мог присасываться к его духу, и ему это очень не нравилось.

— До встречи, Страж, — произнес он и переступил границу, возвращаясь в обычный мир. — Сходил, блин, за хлебушком, — разглядывая внушительную делегацию, возглавляемую Авией, пробормотал он.

Теперь предстояло объяснить им всем, что он не причем, и вообще он ничего не делал.

— Что за собрание? — состроив удивленную рожу, поинтересовался Константин.

При этом он вглядывался в лица собравшихся людей, куда-то разом исчезла из взглядов злоба и ненависть, которую он ощущал, идя к месту силы. Теперь на него смотрели с восхищением.

— Ваше сиятельство, — обратилась к нему Авия, в голосе атаманши было неподдельное уважение, — мне хотелось бы поговорить с вами наедине.

— Конечно, сударыня, я к вашим услугам. Правда, я совершенно не понимаю, чем вызвано такое внимание к моей персоне? — При этом он заметил, как к месту силы подтягиваются другие жители, пока они разговаривали, толпа увеличилась человек на десять.

Аркад, который впервые смотрел на Воронцова без злобы, возвышаясь над толпой, как ледокол начал прокладывать дорогу. Атаманша и Константин шли следом, за спиной бывшего детектива пристроился Черен, никто не отменял предыдущего приказа телохранителя хозяйки поселка, и он следовал ему, прикрывая боярина Воронцова от любого нежелательного воздействия. При этом на роже у него была написано такое благоговение, что создавалось ощущение, что он охраняет не боярина, а как минимум самого Сварога. Хотя, чему тут удивляться? Мир, где высшие силы присутствуют в жизни людей, и не в виде какой-то абстрактной сущности, а непосредственно принимая участие в делах их, не может вызывать у людей другого отношения. Человек, отмеченный божеством, приравнивается, как минимум, к его деснице на бренной земле. Все это Константин обдумывал, пока они шли к дому атаманши, и люди, встречающиеся им на этом коротком пути, останавливались и пристально смотрели на него, провожая взглядом. Одна женщина даже поклонилась.

Когда закрылась дверь, и они остались в комнате наедине, Авия вопросительно уставилась на него, а потом выпалила, совершенно забыв об этикете:

— Что произошло в месте силы?

— Сварог заглянул, — отодвигая стул, доставая последнюю сигариллу, произнес Константин. Прикурив, он подвинул к себе пепельницу и вопросительно уставился на атаманшу. — А что, собственно, случилось?

Та несколько секунд сверлила его злым взглядом, но потом, успокоившись, уселась напротив.

— Ты вправду не понимаешь?

Константин покачал головой.

— Просвети.

— После того, как боги прекратили посещать Явь, в результате давних событий, когда волхвы захотели покорить Навь, боги приглядывают за нами, помогают, но редко. Но сегодня впервые кто-то из них почтил вниманием место силы, где в этот момент находился ты.

— Ну, то, что вы их не видите, не значит, что они не появляются здесь, — усмехнулся Константин. — И сейчас вы стали свидетелями явления только потому, что оно было обставлено с огромной помпой. Кстати, я к этому не имею никакого отношения, сидел себе на первом плане, занимался своими делами, как вдруг идолы вспыхнули, погорели и погасли. Так что, зря ты решила, что это моих рук дело.

— Не важно, имел ты к этому отношение или нет, — покачав головой, заявила Авия, — многие видели огонь Сварога, уже все знают, скоро будут знать и на руднике, а когда схлынет тьма, информация просочится и в вольные города, а оттуда и по вотчинам. Я уже жалею, что Дария не убила тебя, ты приносишь очень много проблем.

Константин задумался, слава ему точно была лишней. Человек, отмеченный богами, трофейщик — проблемы катились на него, как снежный ком, и он не знал, как их решить. Только одно могло помочь — скрыться, придумать себе прозвище, и не отсвечивать. Но ведь люди Авии и рабы, которых они повезут продавать, растрезвонят о нем на весь свет, как он выглядит, и где его искать.

— Да, согласен с вами сударыня, ситуация, которая возникла, дурно пахнет. И выход я вижу только один — после тьмы я уйду, ты отзовешь договор и отпустишь меня на все четыре стороны. И сделаешь это раньше, чем твои бандиты повезут людей на продажу. Это единственный способ сохранить твой поселок. Банда ослабла, а те, кто захотят меня прибрать к рукам, будут гораздо сильнее.

Константин раздавил окурок в хрустальной пепельнице и уставился на атманшу, он нашел нужные слова и заставил ее задуматься. Жаль только, что он ничем не мог помочь Аише и Кину, на то, чтобы их освободить, Авия не пойдет. У нее и так сплошные проблемы.

Константин откинулся на спинку и приготовился ждать, начальство думало.