Глава 19

Утром я зашла в комнату, которую делили мои новые рабы. Вопреки своим опасениям, особого напряжения в воздухе я не ощутила. Флой был мрачен. Молчаливой статуей он стоял у окна и смотрел на сад. Наилон спал, но при звуке моих шагов подскочил со своей лежанки и, не разогнувшись, упал на колени.

— Госпожа.

Удивительно, какой чуткий у него сон. А может, в питомнике его с детства учили чувствовать приближение хозяина в любом состоянии.

Флой медленно обернулся, взглянул на своего соседа, склонившего передо мной голову, скользнул взглядом по моему телу и поджал губы.

Наилон не поднимал глаз. Кончики его длинные светлых волос подметали пол.

— Для вас есть поручение.

С самого утра Чайни изводила меня ворчанием: где это видано, чтобы рабы сутками прохлаждались, — слуги работают не покладая рук, даже госпожа уже на ногах, а эти двое маются без дела, непорядок. Надо было придумать остроухим занятие.

— Для начала перенесите сюда кровать из другой комнаты.

Вчера из городской бани мы вернулись поздно, и на это не было времени. Наилон провел ночь на старом тюфяке, брошенном на пол.

— А потом? — Флой выглядел настороженным. Его взгляд беспокойно метался от меня к Наилону, но если на светлом эльфе почти не задерживался, то меня прожигал насквозь.

В этот момент бывший купальщик поднял голову, жемчужные волосы скользнули по его красивому лицу, дрогнули длинные светлые ресницы, а под ними блеснули яркой сочной зеленью миндалевидные глаза.

— Мое тело готово услаждать вас, — разомкнулись чувственные губы. — С огромной радостью я доставлю вам удовольствие, госпожа.

Я невольно покосилась на Флоя. Скрестив руки на груди, он напряженно следил за нашей беседой.

— Хорошо, когда мужчина готов доставить женщине удовольствие, — произнесла я с намеком, и дроу резко отвернулся к окну. Его спина окаменела. — И все же я купила тебя не для постели.

С шумным вздохом Наилон распахнул глаза, Флой чуть повернул голову, прислушиваясь.

— В твоей грамоте написано, что ты искусен не только в любви, но и в бытовых делах.

— Верно, госпожа, меня учили ухаживать за хозяйским домом, — светлый стоял на коленях у моих ног, и его зеленые глаза светились надеждой. — Вы правда… Правда не для постели?

Он сглотнул.

— К сожалению, во мне не обнаружили ни крупицы колдовской силы. Поэтому я не мог пойти к кому-нибудь из господ целителем или элитным, магически одаренным слугой. Но я был красив, и меня начали обучать искусству ублажения. Но я умею не только это. — И Наилон принялся лихорадочно перечислять свои таланты: — Прибираться, следить за одеждой хозяев, готовить.

— Уборкой и займешься.

Я медленно вела ногой по каменным плитам пола, и вдоль моей стопы собиралась и росла полоска песка. Джины задували его в дом через узкие неостекленные окна. Вездесущий, он оседал на всех поверхностях густым слоем пыли. Трижды в день слуги хватались за метлу, но, как ни борись с пустыней, она не оставит тебя в покое.

— После того как поставите здесь вторую кровать, вымети песок из всех комнат поместья.

Лицо Наилона посветлело, он активно закивал.

— С радостью, госпожа.

На сей раз его слова звучали искренне. Он в самом деле радовался своему заданию. Махать метлой ему определенно нравилось больше, чем греть чужую постель. Нагрелся за годы службы в городской купальне.

— А я? — выгнул изящную бровь мой второй невольник и посмотрел на меня мягко, даже добродушно, с тайным довольством. Впервые, переступив порог этого дома, Флой не выглядел колючим кактусом. — Какую работу ты приготовила мне, Асаф?

Забывается. Называет по имени. При другом рабе. Одернуть?

— А ты исследуешь поместье и все его земли. Если обнаружишь опасную тварь, убей. Не хочу, чтобы ко мне в дом снова забралась ядовитая змея или кто-нибудь столь же мерзкий.

Удовлетворение на лице дроу проступило явственнее. Если Наилон радовался обязанностям слуги, то Флой отнюдь не жаждал брать в руки веник. В его взгляде я увидела, что нашла ему занятие по душе, — такое, которое не унижало его достоинство.

— Но, если вы все-таки захотите, — обольстительно улыбнулся зеленоглазый купальщик, — я весь ваш. Вы можете опробовать на мне все содержимое шкатулки, что вам подарили.

В ответ на это дроу презрительно фыркнул.

Раздав мужчинам задания, я вернулась к себе и с головой погрузилась в изучение бумаг, отправленных мне управляющим моего оазиса. Этот зеленый уголок, удачно расположенный на торговом пути через Дикую пустошь, ежегодно приносил мне жирный кусок дохода. Еще до женитьбы Ваиль обустроил там стоянку для караванов. Из глины и соломы соорудил несколько простеньких хижин, где торговцы могли отдохнуть в тени. На берегу небольшого водоема сколотил харчевню. Под чахлыми пальмами раскидал скамейки и корыта с водой для верблюдов. Останавливаясь в нашем оазисе, в этом благословенном месте, люди, уставшие от долгой дороги и палящего солнца, охотно расставались с деньгами.

Когда-то и Сен-Ахбу вырос из такого цветущего оазиса, но однажды на поселение напали дикие эльфы и отравили живительный источник. Священное озеро поглотил песок.

— Госпожа?

Тихий окрик Наилона заставил меня оторвать взгляд от бумаг. Голос невольника доносился из моей спальни. Я сидела в соседней комнате за столом и через открытую дверь видела складную ширму для переодеваний. Глухая и высокая, она прятала мое убежище от посторонних глаз, поэтому вошедший меня не заметил.

— Госпожа? Вы здесь?

Раздались шаги. Осторожные, крадущиеся.

Я хотела отозваться, но что-то меня удержало. Наверное, тон раба. В его голосе тонкой струной звенела какая-то подозрительная нервозность. И звук шагов был таким… вороватым.

— Госпожа аш Хаин?

Стараясь не шуметь, я медленно встала и двинулась в сторону двери. Меня будто вела невидимая рука. Остановившись за ширмой, я припала глазами к узкому отверстию между деревянными створками и заметила Наилона. В его руках не было ни метлы, ни тряпки. Он не пришел в мою комнату убираться. Сейчас он боязливо оглядывался, чтобы убедиться: в спальне никого нет.

Что он задумал?