Глава 39

Очнулся он, лежа головой на коленях Асаф, и тотчас поймал руку, что гладила его по волосам, и прижался к ней губами. Асаф всхлипнула. Вздохнула. С облегчением. С радостью. С ужасом перед тем, что могло случиться. Флой знал, о чем она думает, когда видит кошмарные синяки на его теле: снова и снова прокручивает в голове худший исход и заливается слезами. Пока Флой плавал во мраке забытья, слезы Асаф высохли, но на щеках остались грязные разводы: соленая влага на ее лице смешалась с песком.

Он попытался подняться, но ребра прострелило болью. Весь торс почернел от кровоподтеков, но, кажется, ни одна кость в его теле не была сломана. Флою несказанно повезло, что монстр не перебил ему хребет. Эльфийское тело крепкое. Почти такое же крепкое, как эльфийский дух.

— Что это было? — он отыскал взглядом Наилона.

За секунду до того, как тьма завладела его сознанием, Флой увидел очень странную вещь: их спутник насвистывал чарующую мелодию, и этот свист заставлял рогатое чудовище подчиняться его воле. Он вспомнил, что Тэлли назвала Наилона заклинателем.

— Кто такие заклинатели? — спросил Флой.

Асаф осторожно прижалась к его плечу, стараясь не задеть раны. Даже сейчас, когда он чувствовал себя избитым и переломанным, мягкость ее груди взволновала его мужскую суть.

И затопило счастье, острое и щемящее, такое огромное, что его невозможно было вынести.

Вот его женщина. Нежная и теплая. Рядом. А в животе у нее ребенок Флоя. И все они живы. И почти невредимы.

— Заклинатели, — ответила златокудрая девушка с узорами на лице, — особенные маги. Избранные среди избранных. Дха`ньян, которые могут приказывать песчаному змею. Они рождаются раз в сотню лет. Один заклинатель на целое поколение.

Взгляды всех троих устремились к Наилону. От такого пристального внимания к себе, эльф густо покраснел.

— Вот почему в пито… — он запнулся и, покосившись на Тэлли, поспешил исправиться, — там… вот почему там не нашли во мне магии. Эмаральт[2] не знает колдовства такого рода.

— Но как ты понял, что надо делать? Как догадался засвистеть? — Флой переплел их с Асаф пальцы: его женщина, его ребенок — хорошо!

Повисла гулкая тишина, и Наилон опустил взгляд.

— Не знаю, — прошептал он после долгого молчания. — Это шло от сердца. Будто кто-то направлял меня. В какой-то момент я услышал мысли змея и почувствовал, что могу говорить с ним. Что могу… им управлять. Не уверен, что получится еще раз.

— Получится! — горячо заверила Тэлли, от избытка эмоций схватив его за руки. Ее глаза блестели. Камешки на лице мерцали в последних лучах заходящего солнца.

Флой посмотрел в сторону скал, облитых красным светом.

— Надо идти. Мы почти у цели, — и попытался подняться, но тут же со стоном упал обратно на песок. Асаф придержала его и подставила свое плечо в качестве опоры. Ужасно и унизительно было ощущать себя настолько больным и слабым.

— Подождем, — вздохнула Тэлли. — Отправимся в путь с рассветом. За это время тебе должно стать лучше.

— Там идти всего два часа! — возразил Флой, злой на собственное непослушное тело. Он снова упрямо попытался встать, но согнулся от невыносимой боли в ребрах.

Ко всем прочим неприятностям, у него зашумело в ушах и тошнота подкатила к горлу.

— Тебе надо отдохнуть, — сказал Наилон. — Ничего страшного не случится, если мы сделаем привал.

— Да, — закивала Тэлли. — Теперь мы в безопасности. У нас есть защитник.

Уши Наилона вспыхнули.

Лицо Флоя пошло неровными пятнами.

Защитник. У них есть защитник. Не он.

А он — обуза, которая мешает им идти дальше, тормозит у самой цели.

Внезапно его захлестнула злость. На себя. А затем стыд. Зажмурившись, Флой повернулся так, чтобы спрятать пылающее лицо на груди Асаф.

«Обуза, обуза, обуза», — билось в голове.

Он привык к другой роли.

Закат длился целую вечность, но тьма все равно пришла резко и неожиданно, словно кто-то взял и накинул на эту часть пустыни колпак. Черное небо, черный песок — ночь в Долине Мертвых непроглядна. Это совершенно иная ночь, не такая, как в Сен-Ахбу или в любом другом месте Альеры. Кромешный мрак. Темная дыра. Полное ничто. Или ты ослеп, или мир вокруг тебя превратился в пыль.

— Есть другой вариант, — раздался в тишине и мраке голос Тэлли.

Пока глаза не привыкли к темноте, Флой не мог разглядеть ее лица, оттого казалось, что с ними говорит сама пустыня.

— Какой вариант?

— Заклинатель может приказать змею донести нас до Хребта Дракона.

Флой не мог этого увидеть, но почувствовал, как Наилон отчаянно замотал головой.

— Нет, нет! Ни за что!

— Лучше не стоит, — согласилась Асаф.

Флой промолчал. Из глубины ночи ветер донес до них тошнотворные звуки звериного пиршества. Где-то за пределами магического туннеля более слабый ящер ревел от боли, более сильный — жадно работал челюстями.

— Давайте спать, — предложила Тэлли.

— Спите, а я… я покараулю, — сказал Наилон.