Глава 1. Светский раут

Бартлетт редко принимал приглашения. Но на приеме, устроенным графом Франком Морлимером, все же появился. Во-первых, об этом его просил сам король, во-вторых, ему было интересно посмотреть на девушку. Он не интересовался ее судьбой после того, как вырвал из лап аспидов и вернул родителям. Слышал только, что она выжила тогда. В усадьбу Морлимеров, больше похожую на дворец, чем на обычный дом, Бартлетт сознательно прибыл позже указанного в приглашении часа. Все же дамы. Не хотел акцентировать внимание на своем появлении и пугать женщин. Шрамы вовсе не красили его. − Как думаешь, могу я сама пригласить Хендрика на танец? − Моя мама говорит, мужчина должен догонять женщину, а не наоборот, − со знанием дела ответила своей лучшей подруге Илоне восемнадцатилетняя Элиас. Фелиция, мать Элиас, пользовалась большим авторитетом у девушек, потому Илона решила прислушаться к совету и подождать, когда Хендрик сам подойдет к ней. Подружки устроились на изысканном, но совсем неудобном диванчике и наблюдали за гостями. Светский раут, устроенный в виде фуршета, шел полным ходом. Вот-вот ожидались танцы, а пока их не объявили, все разбились на небольшие группы и вели непринужденные беседы. − Рид не сводит с тебя глаз, − заметила Илона. – Он еще не сделал тебе предложение? − Нет. Но я планирую отказать ему, − фыркнула Элиас. − Но почему? – искренне недоумевала подруга. – Если бы только такой мужчина обратил на меня внимание, уж я бы свой шанс не упустила! − А как же Хендрик? – поддразнила ее Элиас. − Ты же знаешь, − вздохнула Илона. – Женихи ко мне в очередь не выстраиваются. Хендрик единственный, кто вообще заинтересовался мною. − Но он тебе хотя бы нравится? − Он симпатичный. − Я не о том. Сердце. Что подсказывает тебе сердце? − То, что мне надо хватать Хендрика и тащить его под венец. Девушки рассмеялись, но Элиас вдруг оборвала смех. − Кто это? Кто это рядом с моим отцом? – взволнованно спросила она и даже привстала с диванчика. Граф Франк Морлимер, крупный и все еще красивый для своих лет мужчина, небрежно облокотился об перила парадной лестницы. Его массивная фигура частично загораживала собеседника. Илона, заинтригованная волнением подруги, тоже встала. Она была высокой девушкой и без труда разглядела второго мужчину. − Князь Бартлетт Мюрай. Твой отец говорит с ним, − села она обратно на жесткий диван. Элиас начала вести себя странно. Теребить сережки в ушах, манжеты на рукавах бального платья. − Что с тобой? – удивилась Илона. − Бартлетт Мюрай. Это он спас меня тогда, три года назад, − выпалила девушка. − Жаль, что он так ужасен, − пожала плечиками Илона. − Ужасен? Почему ты так говоришь? – с жаром воскликнула Элиас. − Ну, эти шрамы на лице. И вообще, я слышала – его все боятся. Даже аспиды. Пока девушки разговаривали, приглашенные музыканты заняли отведенные им места и заиграли первую мелодию. − Элиас, ты куда? – изумилась Илона. Так стремительно подхватилась ее подруга. − Собираюсь пригласить Бартлетта на танец. − А как же… Но Морлимер уже ее не слышала. − Нормально, мне, значит, нельзя самой пригласить мужчину, а ей можно, − ворчала Илона. – И, что за блажь – танцевать с таким жутким типом? Девушку настолько удивил поступок подруги, что она упустила из виду Хендрика. А когда посмотрела в сторону балкона, где видела мужчину последний раз, там его уже не было. Нашелся ее предполагаемый жених быстро, Хендрик танцевал с признанной красавицей округа – Калиной Вьен. Конечно, она ведь не хромоножка, в отличие от меня, − печально подумала Илона. – Да и приданое за Калиной дадут явно получше, чем за ней. − Потанцуешь со мной? – вывел девушку из грустных дум знакомый голос. Хендрик был тотчас забыт. − С удовольствием, − вложила она свою ладонь в протянутую руку. До чего же он хорош, − млела Илона, ведомая в танце мужчиной. – Как может Элиас отказывать ему?! А вдруг он пригласил ее не просто так? Вдруг она нравится Риду? − Зачем Элиас пригласила на танец Бартлетта? – задал вопрос Рид. Илона мысленно вздохнула, ее позвали только для того, чтобы выведать подробности о другой. Как всегда… Граф Франк Морлимер отвлекся от увлекательной беседы и улыбнулся дочери. − Разве не ты желала танцевать всю ночь напролет? – выдал он ее намерения их гостю. − Так и есть, − не стала отпираться Элиас. – Я хотела пригласить князя Бартлетта. − Меня? – немного растерялся Мюрай. Когда-то он танцевал на подобных приемах. Но это было давно, до того, как его изуродовали. Бартлетт и не предполагал, что кто-либо из девушек захочет встать с ним в пару. И дело было не только в шрамах на лице. А в слухах, что кружили вокруг него, отчасти правдивых. Женщины интуитивно боялись князя. Спасенную им маленькую графиню мужчина узнал не сразу. А когда понял, кто перед ним, что-то дрогнуло в его сердце. Что-то далекое и забытое. Он залюбовался ею. Каштановые волосы убраны в красивую прическу. Гладкая, нежная кожа. Точенный носик. Выразительные голубые глаза, чувственные губы. Хорошо, что ее личико не пострадало во время нападения аспидов. Преступно было бы уничтожить такую красоту. − Так как, князь? Потанцуете со мной? – несколько неуверенно повторила свой вопрос Элиас. Она не могла знать, о чем он думает, и предположила, что заминка вызвана его нежеланием идти с ней. Бартлетт шагнул навстречу девушке. − Я рад, что ты выжила. − Благодаря тебе. Рид сжимал кулаки. Почему она не замечает его? Почему смотрит влюбленными глазами на этого обезображенного охотника? И танцует с ним всю ночь напролет. Ему было больно смотреть на них. Сколько лет он ухаживает за Элиас, а она раз за разом топчет его чувства! Бартлетт опомнился лишь к утру, сообразил, что даже о просьбе короля забыл. − Элиас, я вынужден откланяться, − с сожалением убрал он руки с тонкой девичьей талии, спрятанной под изумрудным бархатом модного платья. − Но мы ведь еще увидимся? – с надеждой заглядывала она в его глаза. − Я могу приехать вечером. − Буду ждать тебя, − пообещала Элиас и упорхнула от него. Словно птичка, − подумал он и улыбнулся. Наверное, впервые за последние пять лет. Элиас засыпала с мыслями о нем. Какие у него красивые глаза! Серые, но словно серебро. А какой гордый профиль! В отличие от всех, кто видел и знал князя, она отчетливо представляла себе лицо Бартлетта без шрамов и находила его неимоверно привлекательным. − Я влюбилась, − счастливо прошептала Элиас. Она улыбалась даже во сне. − Дочь, мы с твоим отцом ждем объяснений, − строго сказала Фелиция, когда семья собралась за столом на поздний обед. Элиас только-только проснулась и явилась к столу в домашнем платье и с распущенными волосами. Выглядела она слегка заспанной. Ее же мать уже успела облачиться в нарядное платье, уложить волосы в прическу и подобрать украшения для идеального довершения облика светской дамы. − Мама, ты спрашиваешь про Бартлетта? − Именно. Франки сказал мне, что инициатива пригласить князя на танец исходила от тебя. А затем я и сама прекрасно видела, что вы не отлипали друг от друга. − Так и есть. А еще он обещал вечером быть у нас, − довольно сообщила Элиас. На ее лице блуждала улыбка, и Фелиция с подозрением спросила: − Ты что, влюбилась? − Уже давно. Я люблю князя с того дня, как он спас меня, − призналась девушка. − А как же Рид? – потрясенно уточнила графиня. – Еще на той неделе его матушка по секрету сообщила мне, что мальчик вот-вот собирается сделать тебе предложение. Я думала, он дожидался как раз бала. Но ты все испортила. − Фелиция, − вмешался граф. – Зачем ты так? Между прочим, род князей Мюрай ничем не хуже рода графов Руссель. И, если наша дочь станет женой Бартлетта, мезальянса не будет. − Это я понимаю, − чопорно поджала губы Фелиция. – Но Рида мы хорошо знаем. Он умен, хорош собой и за ним не тянется шлейф жутких слухов. Да и возраст к тому же. Риду двадцать два. У Элиас с ним должно иметься намного больше общих тем, чем с Мюраем. Сколько ему лет? Он выглядит на тридцать. − Бартлетту двадцать семь, − подсказал Франки. − Не знаю – не знаю. Кандидатура Рида внушает мне больше доверия. Женщине не хотелось расставаться с нарисованными в голове картинками красивой свадьбы ее дочери с графом Ридом Руссель, когда все будут восхищаться прелестной парой, что станет невозможным, если место жениха займет князь Бартлетт Мюрай. − Мамочка, но я не люблю Рида и совсем не хочу за него замуж, − взмолилась девушка. − Знаешь, Фелиция, я не буду возражать, если Бартлетт попросит руки Элиас, − поддержал отец свою единственную и горячо любимую дочку. – Князь мне нравится, несмотря на шрамы и, несмотря на все слухи. − Ну, ладно. Я согласна, что фамилия Мюрай нисколько не испортит нашу родословную. Но ты, Элиас, обещай все-таки хорошенько подумать, прежде чем совершать опрометчивые поступки. − Обязательно подумаю, − обняла родителей счастливая Элиас. На самом деле Фелиция надеялась, что князь не приедет ни сегодня, ни в какой другой день, и все как-нибудь образуется. Но Бартлетт приехал. Спрыгнул с лошади, велел слуге Морлимеров позаботиться о животном и вошел в дом. Элиас уже ждала его в холле. − Я в окно тебя увидела. − Ждала меня? − Очень. Ему невероятно нравились ее искренность, непосредственность и всякое отсутствие жеманства. Не смог удержаться, обнял девушку. − Я соскучился. Она прильнула к нему. Спрятала лицо на его груди. Он слышал, как быстро стучит ее сердце. − Где твои родители? − Уехали к папиным друзьям. − А ты почему не поехала? Элиас отстранилась от него. Она смотрела на него, на его лицо. И не отводила взгляда, как делали почти все, кто сталкивался с ним. Спросила: − Ты бы расстроился, если не застал меня дома? − Очень, − честно ответил он. – И, вероятно, больше не приехал бы. − Вот видишь, − улыбнулась она. – Я правильно сделала, что не отправилась с родителями. Бартлетт когда-то влюблялся, когда-то в другой жизни, но те чувства не шли ни в какое сравнение с тем, что он испытывал сейчас. Он хотел защитить эту девочку от всего мира, хотел быть подле нее каждую секунду, хотел, чтобы она никогда не отвернулась от него, не испугалась. − Я попросила подать нам чаю в летнюю беседку. Ты ведь не против? − Совсем не против. Ему было все равно где пить чай, лишь бы рядом с ней. Летняя беседка, оформленная глазуревыми изразцами и скрытая от посторонних глаз сильно вьющимися цветущими растениями, располагалась в глубине сада. Когда Элиас привела его туда, столик уже был накрыт на двоих. − Сад под стать усадьбе, такой же большой, да? – улыбнулся Бартлетт. − Это мама у нас любит все масштабное, − смущенно ответила она. − И тебе это не очень нравится? – догадался он. − Не очень, − согласилась Элиас, − в нашем доме много лишнего. Да и сад, настолько бесконечный, что незнающему человеку тут и заблудиться легко. − Моя усадьба значительно меньше. Надеюсь, тебе понравится. − Ты приглашаешь меня в гости? − Элиас, я надеюсь, ты войдешь в мой дом хозяйкой, − серьезно сказал Бартлетт. Девушка отставила чашку с чаем, поднялась с плетеного кресла. Князь забеспокоился. Он напугал ее? Слишком поспешил со своим признанием? Она сейчас откажет ему? Но Элиас удивила Бартлетта. Вместо того, чтобы уйти, она устроилась на его коленях. − Элиас, − выдохнул он. Она провела тонкими пальчиками по его шее, дотронулась до щеки. Погладила по плохо зарубцевавшемуся шраму. Затем принялась расстегивать пуговицы на его рубашке. − Элиас, − со всей осторожностью, чтобы не навредить, не сделать больно, перехватил нежное запястье, останавливая. – Ты готова так далеко зайти, даже не будучи еще моей женой? А если нас увидят? Тебя увидят? − Мне все равно. Пусть все болтают, что хотят. Я люблю тебя. − Любишь меня? – переспросил, хотел, но не мог поверить. − Да. Люблю, − ответила она. – На веки вечные. − Я у твоих ног, Элиас. На веки вечные. Она целовала его шею, лицо, глаза. И эта простая ласка сводила Бартлетта с ума. Знала ли, понимала ли, что сейчас имеет над ним полную власть? Что сказанные им слова «я у твоих ног» были буквальными? Его никогда не прельщали девственность и неопытность. Но только не сегодня. Что с ним сделала эта девочка? Боже, за какие заслуги послана ему такая награда? Они долго не могли оторваться друг от друга, долго шептали ласковые слова друг другу, а после − долго лежали, обнявшись, на дощатом полу укрытой от посторонних глаз беседки. − Элиас, вечерняя заря занимается, − поправил он ее разметавшиеся волосы. – Скоро вернутся твои родители. − Не хочу, чтобы ты уходил. − Буду завтра. Обещаю. Я собираюсь поговорить с графом Морлимером. Он подал ей платье и спросил: − Элиас, а что ты делала у оврага, тогда, три года назад? − Хотела на лед посмотреть. Никогда снега и льда не видела. А в округе болтали, будто овраг замерз. Вот и посмотрела. Еще и Лору подговорила со мной отправиться. При воспоминании о том страшном дне девушка привычно замкнулась. − Ты не знала, что аспиды появляются там, где лед? – ласково погладил он ее по щеке. − Не знала. Отец сказал только, что ходить к оврагу нельзя, а почему не объяснил. Думал, я не ослушаюсь. А у меня возраст такой был, не слушаться, понимаешь? − Понимаю, − опустился он перед ней на колени и одел на ее ножки нарядные туфельки. Дома Элиас ждала записка от Илоны. «С нетерпением жду объяснений», − писала подруга. – «Рид выглядел огорченным. А Хендрик так и не подошел, хотя знает, что хромота не сильно беспокоит меня в танце. Он весь вечер увивался за Калиной Вьен. Зачем ты променяла Рида на Бартлетта?». Никто меня не поймет, − досадливо смяла Элиас исписанный листочек. – Разве что, папа. Бартлетт появился уже наутро. Она только и успела, что умыться. Услышала знакомый голос и помчалась в гостиную, не потрудившись даже расчесать волосы. В гостиной расположились князь и ее родители. Фелиция, естественно, выглядит с иголочки. Естественно, смотрит на дочь с неодобрением. Элиас поняла, позже ее ждут нравоучения по поводу подобающего внешнего вида леди. Она хотела кинуться к нему, обнять, целовать, но благоразумно сдержалась. В ее присутствии я превращаюсь в желе, − думал Бартлетт, глядя на самую восхитительную девушку на свете. И что удивительно, ему это нравилось. − Прошу меня извинить за столь ранний визит, − все-таки заставил себя князь оторвать взгляд от Элиас и начать говорить. – На юге вторжение. Король собирает войско. Я вынужден ехать немедленно. − Ехать? Немедленно? – расстроилась молодая графиня. − К сожалению, да. Но я не могу уехать, не сделав того, что собирался сделать. Надежды Фелиции на то, что князь не воспринял ее дочь всерьез, не оправдались. Хотя, надо признать, женщине импонировала его решительность. Накануне они с Франки вернулись слишком поздно, и она не успела разузнать, навещал ли Бартлетт ее дочь. Но, судя по горящим глазам последней, он был здесь. − Граф Морлимер, − продолжал Мюрай. – Прошу руки вашей дочери. − Я согласна! – выпалила Элиас. − Элиас! – строго одернула ее Фелиция. − Леди не пристало так открыто выражать свои эмоции. − Но, если я рада, почему должна скрывать это? – возмутилась дочь. Франки громко рассмеялся. − Предполагаю, отказ неприемлем, − сказал он. – Иначе моя дочурка, чего доброго, устроит голодную забастовку. − Обещаю, что буду заботиться об Элиас, − шагнул Бартлетт к девушке. − Позволь? Он надел на ее пальчик колечко с розовым камушком. Фелиция мысленно хмыкнула. – Не скупой. Колечко-то высшей пробы. В камнях она разбиралась и не сомневалась – на пальце ее дочери красуется самый настоящий розовый бриллиант. − Вот вы где, − буквально ворвался в гостиную дома Морлимеров Рид Руссель. Оглядел всех присутствующих, задержал взгляд на безымянном пальце Элиас. − Рид, ты выглядишь взволнованным, − заметила Фелиция. − Зашел попрощаться. Еду на юг. Король призвал меня присоединиться к войску, − ответил Руссель графине, но глядел при этом исключительно на Элиас. − Вместе и отправимся, − спокойно произнес Бартлетт. − Рид, хорошо, что ты едешь с князем, − заметил Франки. – На его счету ни одной проигранной битвы. Так что ждем вашего скорого возвращения. Но через три недели вернулся только Рид. − Наш разведотряд попал в засаду. Не было ни единого шанса спастись. Тогда князь Бартлетт Мюрай призвал на помощь аспидов. Он спас нас всех, но погиб сам. Мы все видели его гибель. Ничего нельзя было сделать.