Глава 9 · Сердце бабушки

— На монастырь Пресветлой Матери, в котором вы, нейра, воспитывались, кто-то напал. Разграбил и сжег его, представляете⁈ Одни голые стены остались, — торопливо рассказывал слуга, пока мы неслись по коридору. — Гента поехал туда по поручению нейры Кокордии, чтобы настоятельнице весточку передать. Пусть, мол, не волнуется, наша Олетта уже дома и с ней все хорошо. А вместо этого попал на пепелище.

— Кто посмел совершить такое⁈ — взревел Костадин.

— Да разное говорят…

Мужик распахнул дверь в покои графини, и я залетела внутрь. Живот скрутило от страха, но сначала помочь старушке Коко, а потом уже выяснять детали нападения на монастырь.

Кокордия, охая и держась за сердце, полулежала в глубоком кресле. Седые букли растрепались, белый воротничок платья сбился. Над ней хлопотала Дафина, прикладывая к губам бабушки стакан с водой.

— Где болит? Сердце? — я сразу нащупала пульс на запястье.

— Ох-хо-хо, — сокрушалась Кокордия. — Как они могли? Ничего святого у этих нелюдей!

— Бабушка! — Костадин с широко распахнутыми глазами метался туда-сюда. — Чем тебе помочь?

Рядом пускала слезы младшая сестренка Олетты. По щекам катились крупные прозрачные горошины и падали на ковер под ногами.

— Не мельтешите! — прикрикнула я. — Конечно, пульс зашкаливает. Так и думала.

В подушечки пальцев неистово билась лучевая артерия. Пульс частый, сильный, там и давление подскочило — я это ощущала ясно.

Многие отмечали, что у меня глаз-алмаз, а еще сверхчувствительные руки. Не пользуясь тонометром, я определяла давление почти без промаха.

— Слушай меня внимательно, бабушка. Сначала делаешь медленный вдох, считая до четырех. Вот так…

Хорошо, что она быстро сориентировалась и взяла себя в руки.

— Теперь на четыре счета задерживаешь дыхание. Ага, хорошо. И так же медленно выдыхаешь. Давай. Один, два, три, четыре.

Этому методу уже сто лет в обед, я о нем узнала, будучи студенткой. Он работал, когда под рукой не было таблеток, а у меня в последние месяцы сердце шалило чаще обычного.

Надо было слушать Давыдян.

Я представила, как подруга плачет над моим бездыханным телом, вытирая крупные слезы цветным платком, и приговаривает: «Допрыгалась, Анатольна!»

Тьфу! Фантазия разыгралась не к месту.

Кокордия успокоилась и медленно, размеренно дышала, пока я контролировала ее пульс.

— Теперь давай попробуем нежно помассировать глазные яблоки. Закрой глаза… Нежно, бабушка, не надо вдавливать их в черепную коробку.

Я на самом деле очень испугалась, лет-то ей уже немало. Нельзя допустить, чтобы Кокордия упала с инфарктом или инсультом.

— Сестренка, смочи платок холодной водой и оботри бабушке лицо.

Дафина кивнула, полила кусочек ткани водой из графина и выполнила мое поручение со всем тщанием, на которое только была способна. Она уже перестала реветь и только шмыгала носом.

— Костадин, приоткрой оконную створку. Пусть в комнату заходит свежий воздух.

Следом я помогла графине перебраться на кровать, свернула валиком шаль и положила ей под шею.

— Вы можете идти, я посижу с ней, — обратилась к родственникам, снова прощупывая пульс Кокордии и успокаивая их: — Кровяное давление стало ниже, сердцебиение реже. Бабушка просто перенервничала.

— Но… — попыталась возразить Дафина, однако Костадин повел ее к выходу.

Мне тоже требовалось отдышаться. Я положила руку на грудь — мое собственное сердце билось о грудную клетку, как воробушек.

— Дафина, если есть такая возможность, то приготовь какой-нибудь успокоительный отвар. Например, из корня валерианы.

— Конечно, я тотчас же отправлюсь в свою кладовую, в моих запасах он был.

И брат с сестрой покинули комнату.

— Ну что же ты так себя довела? — спросила я с укором. — Испугала бедных внуков.

Кокордия приоткрыла один глаз и посмотрела на меня.

— Ты ничего не понимаешь. Разрушить монастырь мог только самый страшный нелюдь. Как можно покуситься на святое?

— Это был Савад?

Кроме графа мне никто на ум не приходил. А еще он достаточно жесток, чтобы сотворить такое.

— Я не знаю. В нашем королевстве оскорбление Пресветлой Матери и Всеотца строго наказывается. Савад не настолько глуп, чтобы так подставлять себя, — она сухо кашлянула в кулак. — Быть может, это дело рук кого-то не нашей веры.

Я ничего не понимала, слишком все в этом королевстве запутано. Остались ли свидетели трагедии? Что стало с обитательницами монастыря? И что за таинственные иноверцы?

Все это только предстоит выяснить. И хорошо, если за дело возьмется кто-то влиятельный. Как вообще у них преступления расследуют?

— А эта беда, часом, не связана с побегом Олетты?

Графиня помолчала немного. Мне не хотелось сильно ее теребить, да, пожалуй, продолжим в другой раз. Сейчас ей лучше поспать.

— Ладно, ты постарайся уснуть, я больше не буду тебя мучить расспросами…

— Олетта уже ничего не расскажет, — внезапно глаза Кокордии широко распахнулись, словно ее озарило, — но ты можешь попытаться узнать.

— Я? Каким образом?

На ум пришли сюжеты прочитанных книг. Иногда героиням-попаданкам доставалась память тела прошлой владелицы, но я понятия не имела, как можно управлять этими процессами.

Кокордия свела брови на переносице, отчего морщины на лбу стали еще глубже.

— Я слышала об иномирцах или попаданцах в чужие тела много-много лет назад. Еще отец кое-что рассказывал. Но никогда, слышишь, — она схватила меня за запястье, — никогда появление души из другого мира не проходило бесследно. Оно сулило либо великие беды и разрушения, либо великое благо.

— Ты была уверена, что мое появление принесет что-то хорошее, верно? Иначе бы не приняла меня.

Графиня кивнула.

— Еще есть теория, что попасть в умирающее тело может только похожая душа. В вас с Олеттой есть что-то общее. Я думаю, что магия в тебе спит очень крепко, но часто она пробуждается от какого-то толчка, стимула. Дар целительства у Олетты проснулся, когда заболел ее щенок. А некромантии — когда она увидела падающего с крыши человека. У тебя уже произошел спонтанный выплеск силы и ты высадила дверь.

Я вспомнила, что в тот момент из меня буквально хлестала ярость. А Кокордия продолжала:

— Иногда развитие магии идет скачками. Например, когда девочка превращается в девушку, а затем в женщину. Или когда случается что-то, выбивающееся из повседневных будней — плохое или же очень хорошее. Магический источник чутко реагирует на такие вещи. Вот и у тебя может начаться развитие тогда, когда ты меньше всего будешь этого ждать. А вместе с пробуждением магии могут прийти и воспоминания Олетты.

Я слушала речь старой графини, приоткрыв рот. Но верила каждому слову, ведь за последние дни со мной случилось столько невероятного, что я могла поверить во что угодно.

— Меня устраивает быть обычным человеком, — я развернула покрывало и укрыла Кокордию, которая уже начинала дремать.

Тело выбрало лучший способ преодоления стресса.

Явилась Марика, на этот раз без Тучки, и шепотом предложила посидеть с графиней.

— А ты пока поговори с братом и сестрой. Они взволнованы, к тому же вам следует познакомиться заново, — женщина улыбнулась с легкой печалью.

И правда, Костадин и Дафина ждали меня в коридоре.

— Я заварила валериану, будет готова через пару часов, — девушка шагнула мне навстречу.

— Бабушка спит, с ней все в порядке, — произнесла я уверенно. — Новость сильно ее потрясла.

«Познакомиться заново — это хорошая мысль», — пронеслось в голове, и я обратилась к ребятам:

— Я очень давно не была дома, здесь все так изменилось. Предлагаю прогуляться, а заодно обсудить произошедшее.

Брат с сестрой переглянулись и синхронно закивали.

— Конечно, как скажешь.

— Мы бы тоже этого хотели.

Я знала, что они не откажутся. К тому же у молодых может быть свой взгляд на некоторые вещи.