1

Россия, Сочи. Наши дни

Улыбка не выключалась. Совсем. Никак. Даже чашка кофе не помогла, хотя Лера готовит отменный капучино и без чашечки по утрам, я уже не представляю свою жизнь. Сделала глоток — и радостно поплыла.

— Лиз, ну расскажи! — покусывая от нетерпения губы, потребовала подруга. — В конце концов, это я тебя туда затащила, ты обязана поделиться подробностями! Вы переспали?

О, мы делали что угодно, но только не спали! Гнали по пустым улицам на всей скорости, прыгали голышом в море прямо с его яхты, а о том, что было после и вовсе лучше не вспоминать.

Щеки свело судорогой — так долго и сильно я не улыбалась уже года три…

И Лера права. Это случилось исключительно благодаря ей!

День назад

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Очень тебя прошу! Ну пойдем со мной, Бет! — щебетала подруга, пытаясь стащить меня с дивана.

А я, между прочим, устроилась с большой тарелкой поп корна и намеревалась провести вечер в компании какой-нибудь жутко романтичной комедии. Чтобы и посмеяться, и поплакать, а в груди сладко обмирало.

— Лер, у меня планы.

— Эти планы, — она кивнула в сторону телевизора, — вполне могут подождать и до завтра. А быстрые свидания — нет!

— Ты хоть понимаешь, какой это бред? — я усмехнулась и зачерпнула горсть поп корна. Так всегда, готовлю сладкий — хочется соленого, готовлю соленый — хочется сладкого. Лениво поднялась с дивана, чтобы приготовить вторую чашку, но с другим вкусом.

— Бред не бред, но пора устраивать личную жизнь!

— Меня она полностью устраивает, — бросила на ходу и достала из шкафа кукурузные зерна.

— Своим отсутствием? — подруга выключила аппарат из розетки и уставилась на меня большими карими глазами. Меня всегда удивляло это природное сочетание каре-зеленых глаз и светлых пшеничных волос. Ладно, внимание привлекла, что дальше? — Лиза, пять лет уже прошло. Пора двигаться дальше. Все мои попытки тебя растормошить заканчиваются одинаково!

— Я пока не готова.

Да ну его, этот поп корн. Без него обойдусь!

Попробовала обойти подругу, но та схватила меня и обняла.

— Тебе уже двадцать восемь! Перестань! Ну пожалуйста! Давай договоримся, что сегодня ты сходишь со мной. Если тебе не понравится, обещаю, оставлю любые попытки тебя вытащить! Слово даю!

Я вздохнула, бросила жалобный взгляд в сторону телевизора и вздохнула снова. Как-то привыкла уже по воскресеньям обниматься с подушкой, глядеть комедии про любовь, пить вино и есть поп корн. Это стало моей сублимацией. Это позволяло забыть, не думать, жить дальше… К тому же, завтра собеседование, хотя к нему я давно готова. Поговаривают, босс — та еще задница, но провела блестящую домашнюю работу и ничуть не сомневаюсь, что меня примут.

Эх. Возможно, настало время? Сколько я еще буду прятаться? Год, пять, десять лет? Мне двадцать восемь. Еще пять лет и можно ставить на себе крест.

— Лиз? — с надеждой протянула Лера, а я в ответ лишь закатила глаза. Подруга завизжала и потащила меня в свою комнату. — Обещаю, ты не пожалеешь!

— Я уже жалею…

Быстрые свидания. В масках. Без имен. Ну бред же!

Через час мы стояли перед рестораном, в котором проводилось это сомнительное развлечение. На нас длинные вечерние платья — красный и черный бархат. Волосы завиты и распущены, губы подкрашены, лица спрятаны за масками. Никаких телефонов, никаких украшений — главное требование этих чудаковатых свиданий. Суть в том, чтобы сохранить инкогнито. Никто из участников не будет знать, с кем встречался. Вместо имени — номер. Мне досталась семерка.

Я уже говорила, что это идиотизм? Воплоти. И я его седьмая участница. Лера — восьмая.

Подруга улыбалась и потирала ладошки — всегда так делала, когда волновалась. Мы прикрепили номера к платьям и прошли в зал. В «Эликс» я была лишь раз — на деловой встрече с представителем «Иктон Мэджик», когда работала под прикрытием, изображая из себя заинтересованного партнера по бизнесу. Сказать об этом месте могу лишь одно: запредельно дорого.

— Откуда деньги, Лера?

— Не думай об этом, — отмахнулась подруга, выглядывая кого-то в толпе. К слову, в основном, все пришли парами. Еще бы, на подобный идиотизм в одиночку не решишься.

— А все равно как-то думается.

— Заплатил мой хороший знакомый. Просто знакомый, серьезно! — делано возмутилась подруга, заметив мой игривый взгляд. — Он никак не может пристроить своего друга в хорошие руки. Мужик со странностями, он не стал вдаваться в детали. То ли скромный, то ли урод, я не знаю, но сама идея показалась забавной! Сказала, что пойду с подругой, вот он и оплатил нам развлечение. Да расслабься ты! Будет весело.

— Ага…

Низ живота сводило, ладошки вспотели, хотя обычно со мной такого не бывает. Волноваться с моим характером? Но нет — волновалась. Как на первом свидании… Или из-за того, что предаю память Хуана? Прикрыла на миг глаза, решив, что должна уйти.

— Эй! Даже не думай об этом, — подруга сжала мою ладонь. — Пора двигаться дальше, Лиза. Время пришло.

Если бы только знать, что это действительно так. Мне нужен был какой-то знак, что я имею право двигаться дальше. Чтобы не было так стыдно и страшно…

Дамы постепенно занимали столики со своими номерами, я же не спешила остаться в одиночестве. Пришли мы чуть раньше, чтобы освоиться и привыкнуть к обстановке, но меня, признаться, происходящее все больше нервировало. Ощущение подступающей беды, чего-то нехорошего. В горле встал ком и, заметив фуршетный стол с шампанским, я направилась к нему.

Подхватила два бокала на тонких длинных ножках и, замерла, наблюдая, как по запотевшему стеклу лениво ползут капельки. Бокал опустошила как-то по инерции. Ледяной напиток приятно защекотал во рту и разлился ласковым теплом по желудку.

Хотела повторить со вторым и покинуть неуютное место — сердце заходилось, но мою руку остановили:

— Это преступление пить Krug Grande Cuvee залпом, — раздался низкий голос.

Мужчина, опустил мою ладонь на стол. Разжала пальцы и подняла взгляд. Никогда прежде не чувствовала так остро. Смотрела в прорези маски и не могла оторваться от серо-зеленых глаз. Обычно я мужчинами не интересуюсь, но меня необъяснимо привлек незнакомец. От него приятно пахло миндалем и ванилью. Этот запах мешался с ароматом таинственности и дурманил разум.

Черная атласная маска с вышивкой скрывала верхнюю часть лица и давала простор фантазии, но по нарочито небрежной прическе, серебристой шелковой рубашке и хорошо отглаженным дорогим брюкам я могла заверить, что мужчина богат и молод. Меньше сорока, если судить по рукам. Мозоли? Такое характерно для людей дела, а не интеллектуалов. Таким редко по карману брендовая одежда. Возможно, взял на прокат или одолжил у друга? Но откуда познание в алкоголе? Незнакомец заинтриговал!

— И как же его пьют знатоки?

— Маленькими глотками. Или слизывая с живота любимой женщины…

Я не смогла сдержать смешок, хотя мужчина говорил так, что невольно хотелось облиться шампанским прямо здесь:

— Это, правда, работает с женщинами?

— Всегда, — самоуверенно заявил он, спрятав руки в карманы передних брюк.

А дальше у меня отказал разум.

Мы ушли из ресторана, так и не дождавшись начала мероприятия. Не раскрывая лиц, не называя имен. Единственное, что меня поразило — это баснословно дорогой спортивный автомобиль редкой марки «Аскер». Я изучила ее от и до, потому что с утра собеседование с их генеральным директором. Мы неслись на полной скорости по объездной трассе и мне даже дали порулить. Адреналин зашкаливает, когда огни ночного города смазываются, превращаясь в яркие неоновые линии.

Потом была яхта, теплое море, страстные поцелуи, резкие толчки и мир, расколовшийся на сотни осколков. Дважды, трижды, четырежды…

Это было сумасшествие в чистом виде и, когда я ехала на такси домой, губы опухли от поцелуев, а тело еще хранило ощущение сильных пальцев на моих…

— Лиза! — недовольно воскликнула подруга.

Поняла, что кусаю губу, а блузка стала неприлично тесной. С моей большой грудью всегда так, а уж когда по телу пробегают отголоски вчерашнего сумасшествия…

— Хорошо, хорошо, — я поставила чашку на стол, не в силах больше молчать. — У нас все было.

— И?

— Что и?

- Когда вы встречаетесь? Судя по тому, как ты сияешь, это был лучший секс в твоей жизни! — подруга забралась на барный стул с ногами, а ее горящий взгляд вполне мог осветить весь город.

— Никогда, — подруга раскрыла рот. — Сегодня я получу работу, а ты знаешь, что это значит.

Подруга неодобрительно покачала головой.

— Уверена, что тебя возьмут в Аскер?

— Элизабет Памелу Крамер? — усмехнулась я.

— Словно ты им об этом скажешь.

— Не скажу. В России я Елизавета Павловна Крамер, но все равно, шила в мешке не утаишь. То, что я ушла от самого Эммерсона, рано или поздно станет известно.

— Думаешь, ты правильно сделала? Все же, Испания и…

— Лер, слишком трудно мне находиться там. Все напоминает о…

Улыбка в это утро больше не возвращалось. Лера уже и сама была не рада, что завела разговор в эту степь, но сказанного не воротишь. Впрочем, я быстро вытряхнула из головы мысли о ночном приключении и переключилась на действительность.

За последний месяц я тщательно изучила своего будущего босса: его окружение, привычки, предпочтения. Просмотрела показатели компании, возможные пути ее развития, достоинства и недостатки. С моим образованием и школой, пройденной под руководством сеньора Эммерсона, секретаршей я уже никогда не стану.

До сих пор с улыбкой вспоминаю, как, откинувшись на спинку кожаного кресла-качалки, сеньор смотрел на меня долго и проницательно, а потом повторял одну и ту же фразу:

— ?No eres secretaria, Elizabeth! Eres un asistente personal! Siente la diferencia.

Говоря русским языком, я не секретарша, я личная помощница и мне напоминали об этом с завидным постоянством, заставляя думать, анализировать, принимать решения. Сначала всем казалось странным, что на совещаниях рядом с Эммерсоном сидит молоденькая желторотая девица, но когда через полтора года эта девица начала затыкать за пояс начальников крупнейших представительств и филиалов, меня прозвали стальной Элизабет…

Отдел кадров Аскера пригласил меня на должность секретарши. Просто они сами не знают, что действительно требуется их директору. А я — знаю. Иногда счастья не ждешь, а оно берет и само приходит.

Итак. Собеседование в полвосьмого, значит, я должна быть на месте в семь. Оформление пропуска занимает немало времени. Перед этим зашла в хорошую кофейню и взяла горячий кофе. Пообщавшись с последней секретаршей Андрея Михайловича Майера, узнала, что будущий босс предпочитает черный, без сахара и сливок, то есть чистый яд для сердца. Взяла три стаканчика: латте — для себя, со сливками и без для Майера. Люди не всегда готовы к переменам, буду действовать по обстановке.

Для охраны на проходной — коробка пончиков. Для девочек из отдела кадров — безе. Связи необходимо налаживать с первого дня и с самого низа. Основная ошибка большинства профессионалов — они не замечают тех, благодаря кому занимают свой пост. А я замечаю. И считаюсь с каждым.

Освежающая прогулка в кроссовках — самое то, чтобы привести себя в порядок после бессонной ночи. Распухшие губы скрыты бежевым блеском, мешки под глазами — тональным кремом. Волосы тщательно зачесаны и убраны в высокий пучок, а к одежде вообще не придраться. С деньгами у меня проблем не было. Шелковая блузка цвета слоновой кости, приталенный пиджак цвета горького шоколада и юбка-карандаш до колена — все дорогое, качественное и, главное, удобное. А лакированные туфли на каблуке спрятаны в сумке.

Квартиру мы с Лерой сняли в центре города, в окружении офисных зданий. И мне, и ей удобно добираться до работы пешком — о сердце и позвоночнике необходимо заботиться до того, как они откажут.

Возле высотки Аскер я стояла без четверти семь. Восемьдесят пять этажей стекла и стали смотрели на меня мощным монолитом и пытались задавить авторитетом. Не на ту нарвались. Возле входа на специальных постаментах последние модели Аскер, начищенные до блеска. Позволила себе задержаться на минутку. Не каждый день видишь такую красоту вблизи! В Испании я работала на Мерседес, но Аскер, на мой взгляд — будущее автомобилестроения. Молодая, амбициозная и агрессивно развивающаяся компания, которая нашла баланс между экологией, эргономикой и динамическими характеристиками своих машин, точь-в-точь соответствует образу своего создателя.

Переодев обувь, я подмигнула хищному разлету фар ближайшего автомобиля, и уверенной походкой вошла в здание, где планировала провести, по меньшей мере, ближайшие лет десять. И неважно, что предыдущие секретари не задерживались и двух месяцев.

Хмурые охранники в мгновенье ока расцвели, получив коробку шоколадных пончиков с пудрой. Еще не было пересменки, а я, как никто другой, знаю, что после многочасового рабочего дня ненавидишь весь мир и хочется либо сдохнуть, либо сладенького.

Пропуск мне оформили быстро, подтвердили, что Майер еще не прибыл, пожелали удачи, сочувственно вздохнули в знак поддержки и даже проводили до лифтов.

Мне, разумеется, на последний этаж. Вид, скажу я вам — головокружительный! На восемьдесят пятом, если верить указателям, всего десять кабинетов. Все принадлежат высшему руководству филиалов и отделов. Маркетинговый, логистика, экономический, бухгалтерский, инженерный, технический и прочие. Перегородки из толстого матового стекла не пропускали звуков, хотя я видела, как за некоторыми из них передвигаются большие черные тени.

А вот и мое будущее рабочее место, тоже окруженное матовыми стенами с выбитыми на них моделями Аскер. Кабинет, к слову, не заперт, чем я и воспользовалась. Внутри — огромный белоснежный стол лицом к окну, ультратонкий ноутбук, кожаное кресло, хорошее, кстати, на колесиках, с качающейся спинкой. А еще имелся бумажный завал. Напротив стола — зона для отдыха. Велюровый диван, вдоль стены столешница с раковиной, кофе машиной, мини-холодильником, рядом — небольшой круглый столик с тремя стульями. Для заседания секретарей что ли? Непорядок. Все убрать, зону отгородить, лучше — переместить. Рабочий стол развернуть лицом ко входу и спиной к окну. На работе следует работать, а не город разглядывать…

Пока продумывала предстоящие изменения, услышала шум в коридоре. Да. Охрана предупредила, что Майер своего счастья не ведает. Отдел кадров подготовил для него семь кандидаток, одна из которых, собственно, я. А собеседования босс проводит лично, не доверяя новомодным методикам выявления у кандидатов таких мифических качеств как ответственность, стрессоустойчивость, умение профессионально вешать лапшу на уши и прочее. Единственный тест, что он приводит при приеме на работу — он сам. А характер у него, говорят, тяжелый.

Включила кофе машину. Пока согреется вода и загрузятся программы — вечность пройдет. Подогрела купленный кофе в микроволновке и расположилась за рабочим столом. Бегло просмотрела бумажный завал, прикидывая, что к чему и погружаясь в примерную текучку дел.

В двери показалась белокурая голова:

— А Андрей уже здесь? Нам долго еще ждать?

— Не Андрей, а Андрей Михайлович, — сухо поправила я. Приняли меня за работницу Аскер? Великолепно. Воспользуемся. — Ваша фамилия?

— Рябова.

— Можете быть свободны. Вы нам не подходите.

— И почему же? — спросил, собственно, мой будущий босс, широко раскрыв двери и с интересом разглядывая незнакомку в кресле его личной помощницы. Именно личной помощницы.

Поднялась, чтобы перевести дух. Рядом с таким мужчиной волей-неволей дыхание задержишь. Высокий, подтянутый, с аккуратно зачесанными набок шоколадными волосами, в дорогом черном костюме со светло-синей рубашкой. Пиджак немного притален — это подчеркивает великолепную фигуру владельца и говорит о его смелости. Неклассический фасон, хотя костюм тройка. Шит на заказ, это видно сразу.

— Я жду, — повторил он, впившись в меня серо-зеленым взглядом.

Подхватила со стола стакан с кофе и протянула боссу:

— Елизавета Крамер, ваш новый личный помощник, — протянула руку для рукопожатия. Пожал крепко, боком — готов к партнерству, не требует безоговорочного подчинения, приемлет инициативу. Уже воодушевляет и подтверждает то, что я и так выяснила. — Некто Рябова не подходит вам по нескольким причинам. Первое — недисциплинированность. Второе — панибратское отношение к руководству. Третье — ее цель забраться к вам в постель, а не помочь решать дела.

— И этот вывод вы сделали, увидев лишь ее голову?

— Точнее — укладку, подходящую для свидания, но не работы. А так же увидела силиконовые губы, ринопластику, цветные линзы и наращенные ногти, которым противопоказана клавиатура. И я могу вам так сказать. На ней лакированные шпильки на платформе, неудобные кстати, половину ваших поручений она делегирует, о второй — забудет, лишь бы не выходить лишний раз из офиса. Выше — короткая серая юбка, блузка без пиджака и, да, две верхних пуговицы на ней расстегнуты.

Майер толкнул двери, чтобы раскрыть их настежь и явить упомянутую Рябову. Та спешно застегивала верхние пуговицы блузки, что с ее маникюром непростая задача.

— Черная юбка, — делано расстроилась. — Теряю хватку.

Босс посмотрел на меня с большим интересом и сделал глоток кофе. Недовольно поморщился.

— Привыкайте, Андрей Михайлович, я буду заботиться о вашем сердце. Но, если вы не готовы к серьезным переменам, на моем столике такой, как вы любите.

Мужчина заглянул мне за спину, перевел взгляд на меня, затем кивнул в коридор.

— Этих отправьте домой, вызовите Суворова и Захарченко, договор подряда необходимо отнести Барнсу, передать лично в руки, затем ко мне.

Еще раз мазнув по мне взглядом, уже без тени интереса, Майер подхватил со стола второй стаканчик с кофе и скрылся в своем кабинете. Это оказалось даже проще, чем я думала.

С девицами распрощалась быстро. На коллективное молчаливое желание скрючиться от скоропостижной смерти я не среагировала — чтобы от меня избавиться, необходимо что-то посерьезнее. Но, если откровенно, я им всем одолжение сделала. Скучающе взирая на жалкие попытки соискательниц богатого мужа, извиняюсь, удобного босса с большим… профессиональным опытом застегнуть пуговицы на блузке, я велела им поторапливаться и закрыла двери в приемную. В том, что работа моя — даже не сомневалась. Осталось навести здесь порядок и устроить все под себя.

Загрузила компьютер. Наверняка Зинаида Федоровна, общавшаяся с этим гаджетом на “ваше высочество, извольте на вас посмотреть и немного потрогать” не защитила информацию паролем. Так и оказалось. Первым делом исправила недоразумение. Вышла в общий корпоративный чат, представилась, пожелала всем доброго утра и успешного дня, заодно вызвала через секретарш Суворова и Захарченко.

Первый — глава инженерной службы. Ему шестьдесят, еще не стар, но уже и не молод. Они с Андреем Михайловичем в последнее время часто не сходятся во взглядах на развитие новых Аскеров и, есть предположение, лично мое, что скоро тезку знаменитого генерала отправят на незаслуженную еще пенсию.

Второй — закоренелый шельмец, заместитель Майера. Как и босс, немногим младше сорока, инициативный, без меры наглый, хотя высококлассный профессионал.

Не прошло и десяти минут, заполненных уборкой на столе и сортировкой текучки, как в кабинет явился упомянутый шельмец. Окинув заинтересованным взглядом все, что торчало из-за стола, то есть мою грудь и отчасти лицо, мужчина нахально улыбнулся:

— Кто это у нас тут такой сладенький?

В Европе редко столкнешься с хамством или с приставанием на рабочем месте, поэтому первые несколько мгновений переваривала информацию. Внутри все требовало поставить зарвавшегося наглеца на место, и я даже обернулась по сторонам, намекая, что не понимаю, кого он ищет.

— Я с тобой, с тобой, — он навалился на мой рабочий стол, уперевшись в него руками. — Алексей Захарченко. Для тебя — просто Леша. Но, — он быстро облизнул губы и, приподняв бровь, проговорил низким голосом: — ты можешь звать меня так, как захочешь.

Приняла правила игры. В зверинце всегда так. Проявишь силу — с тобой будут считаться. Дашь слабину — разорвут на мелкие ошметки.

— Знаете, как я хочу вас звать? — томно прошептала, очень медленно поднимаясь и копируя позу заместителя. Подалась чуть вперед, так, что наши лица находились очень близко. — Всегда и везде. Когда мы при посторонних и, особенно, когда наедине…

— Как? — самодовольно спросил он, не на шутку впечатлившись моим сексуальным шепотом.

— Алексей Геннадьевич! — рявкнула и мужчина даже вздрогнул. — Ведь именно так принято обращаться к высшему руководству Аскера. Кстати, я — Елизавета Павловна. Личная помощница Андрея Михайловича.

Захарченко сузил глаза и хотел что-то сказать, но я его опередила:

— Пожалуйста, жалуйтесь. Но, насколько я успела узнать Майера, он не терпит подобного поведения.

— Флирта с женщинами? — усмехнулся Захарченко.

— Мужчин, которые не в состоянии решить свои проблемы самостоятельно. Правда хотите переложить на его плечи свою несостоятельность с женщинами? Уверены? — улыбнулась так мило, что можно смело растащить мое выражение лица на мемы вместо того кота с шляпой из Шрека.

— Стерва! — беззлобно выплюнул он, растянувшись в довольной улыбке.

— Вы несколько выросли в моих глазах, — улыбнулась в ответ. — Я доложу о вас.

— Не надо, мне всегда рады.

А вот этого я терпеть не могу, но не бросаться же двери босса собой прикрывать. Вызову вечером фирму, установим защелку и дистанционную кнопку. У сеньориты Крамер множество тузов в рукаве, о которых местному серпентарию только предстоит узнать.

Следующим в мой кабинет неторопливо вошел Суворов. От полководца у него только фамилия. Высокий кругленький дяденька, с маленькими карими глазками и непропорционально большими ладонями, поперек правой — шрам. Это я увидела, когда мужчина поздоровался, эту самую ладонь подняв.

— Евгений Валерьевич, — с улыбкой доложил он. — Новый секретарь?

— Елизавета Павловна, — проявила ответную любезность и кивнула. — Я доложу.

В отличие от шельмеца, генерал проявил поистине армейскую дисциплинированность. Разглядывал вид из окна, пока я информировала Майера о посетителе. Судя по тону, босс удивился. Как я поняла, прежде его кабинет весьма напоминал проходной двор.

— Пожалуйста, проходите. Андрей Михайлович вас ожидает.

Суворов улыбнулся, как мне показалось, очень грустно, а, положив ладонь на полированную серебристую ручку двери, и вовсе обернулся:

— Знаете, Лизонька, — поджала губы, стерпев обращение. Исключительно из-за возраста и отцовского заботливого тона. — Вы, кажется, человек хороший. Не похожи на предыдущих. Бежали бы вы отсюда, пока можете.

— А что не так с Аскер?

Теперь губы поджал Суворов, пожал плечами и скрылся в кабинете босса. Первый рабочий день начался с сюрпризов. Подумать над словами главного инженера не успела — завибрировал телефон. Обычно я личный сотовый отключаю или ставлю на режим “без звука”, но впопыхах недоглядела.

“Привет, как босс, красавчик?”

“Ты же его видела”, - написала Лере в ответ.

“Удачного первого дня!”

И смайлик с поцелуйчиками. Приятно, когда в тебя верят, ведь я не говорила подруге, что получила работу. Впрочем, могло ли быть иначе?

Воспользовавшись затишьем, отнесла подписанный договор подряда Барнсу — директору по логистике, заодно познакомилась с его секретаршей, милой молодой девушкой. Вернувшись, решила обустраиваться на новом рабочем месте, а для этого требовалось развернуть рабочий стол спиной к окну. Не дело это сидеть полубоком к входящим. Красиво, конечно, но я личная помощница, а не писатель любовных романов.

К счастью, стол оказался хоть и добротным, но транспортабельным. Убрала со столешницы ноутбук, вазу, непонятную стеклянную статуэтку и, стараясь не шуметь, принялась за дело. Сначала сдвинула с одной стороны, затем медленно с другой, затем снова с первой. В какой-то момент, вспотев от натуги и запыхавшись, резко потянула стол на себя и наверняка упала бы, не угоди в чьи-то объятия.

Резко развернулась и разогнулась.

— Знал, что ты не устоишь, — нахально улыбнулся Захарченко.

— То, что вы умеете работать языком, я уже поняла. Как у вас с руками?

— Показать? — он приподнял одну бровь и потянулся ладонью к моей…

Резко шагнула в сторону и указала ладонью на стол.

— Пожалуйста. Покажите. Я буду вам признательна!

— Елизавета Павловна, зайдите ко мне, — донеслось из кабинета.

Похлопала ладошкой по плечу обомлевшего Алексея Геннадьевича и лукаво улыбнулась:

— Вот и проверим, насколько вы хороши на деле. Мне нужно развернуть спиной к окну. Уверена, вы справитесь!

Пользуясь замешательством зама, я вошла в кабинет начальника. Быстрым взглядом оценила обстановку: просторно, но не чрезмерно. Все зоны функциональные: слева — огромный стол со стеклянной столешницей, заваленный чертежами, на стене — большая пробковая доска для заметок, по центру, спиной к окну, как же иначе, Т-образный стол. За таким удобно проводить совещания на восемь человек. Никаких статуй, произведений искусства, цветов или статуэток. Только книжный шкаф, диван с двумя креслами, журнальный столик с, собственно, автомобильными журналами и бар с алкоголем. Лаконично, но… Бездушно. Как в аэропорту…

Закончив осмотр, перевела взгляд на Майера и Суворова.

— Мы закончили, Евгений Валерьевич, — жестко отчеканил босс. — Если до конца вечера не представите мне концепцию с оговоренными изменениями, можете собирать вещи.

Кажется, на счет незаслуженной пенсии я оказалась права. Порой мне кажется, я слишком часто оказываюсь права.

Усмехнувшись, Суворов покачал головой и, остановившись возле меня, тихо произнес:

— Помните мои слова, Елизавета Павловна. Это место губит лучших. Я передам заявление о своем уходе отделу кадров, — не поворачиваясь к Андрею Михайловичу, заявил мужчина и покинул кабинет.

По привычке убедившись, что посторонние вышли из секретарской, я закрыла двери и прошла к столу руководителя.

— Вы хотели меня видеть?

Майер откинулся на спинку кресла и сложил руки на подлокотники, рассматривая меня скрупулезным взглядом. Не смогла сдержать улыбку. Человек, что изобрел офисное кресло-качалку, заслуживает отдельного места в раю! Серьезно!

— Чему вы улыбаетесь?

— Креслу. Кто бы его ни выдумал — я фанат.

Андрей Михайлович нахмурил брови, вероятно, пытаясь вернуться к мысли, с которой я его сбила.

— Вы наверняка хотели провести со мной вводный инструктаж, — подсказала, указывая на стул. — Могу я присесть?

Одна из нахмуренных бровей приподнялась, но я уже опустилась на стул для гостей. Кстати, совсем не качалку.

— Давайте мы отступим от классических канонов и говорить буду я.

Майер хмыкнул и скрестил руки на груди, подарив мне жесткий взгляд. Однако не перебивал. Любопытствовал, скорее всего.

— Вы наверняка хотите сразу поставить меня на место. Никаких опозданий, жесткий дресс-код, малейшая провинность, и я окажусь на улице, либо меня ждет наказание, финансовое или таинственное. Знаете, каждый уважающий себя руководитель приберегает для подчиненных таинственное наказание, которое никто никогда не получал, но все его боятся.

— Видимо, я себя не уважаю. По вашим словам, — иронично произнес босс.

— Не проблема. Теперь у вас есть я, — скрестила пальцы на столе и подарила боссу серьезный взгляд. — Я скажу вам три вещи. Первое — вы же меня взяли не глядя? Без резюме, без рецензии отдела кадров. Кстати, для справки, Лидии Ивановне я категорически не понравилась, — Майер улыбнулся одними уголками губ. Вероятно, хотел сказать, что Лидии Ивановне вообще никто не нравится, но решил раньше времени не рушить образ страшного начальника. — Ваши бывшие помощницы либо мечтали забраться в вашу кровать, что неудивительно при вашей-то внешности, либо приобщиться к красивой жизни и кошельку, либо были уже в том возрасте, когда приемы докторов и необходимость сидеть с внуками занимает большую часть времени. Я же — идеальное соотношение необходимых вам качеств. Красивая внешность и абсолютная фригидность. Я не рассматриваю вас как мужчину, и со временем вы поймете, что это не просто слова. Можете приходить на работу голышом, я и слова не скажу.

Взяла паузу. Подобное заявление Майеру следовало переварить, судя по потемневшему взгляду. Срочно исправляемся.

— У вас все в порядке с самооценкой, поэтому советую принимать мои слова исключительно с профессиональной точки зрения. Не для протокола — вы привлекательный мужчина с тем удивительным набором качеств, о которых мечтает каждая женщина.

— У вас гендерный сюрприз? — ехидно осведомился он. Шутит? Хороший знак. Я уже подумала, что передо мной каменное изваяние.

— Никаких сюрпризов, Андрей Михайлович. Секрет в том, что работа — мое все. У меня ни мужа, ни детей, ни планов. Потому что и первое, и второе, и третье — отныне Аскер. Второе — я ваша правая рука, ваша защитница, ваша мать, сестра, жена и далее по списку. От вашего благополучия зависит мое, потому я за вас на амбразуру брошусь.

Замолчала, оценивая реакцию. Но сложно оценить то, чего нет. Точнее не так. Майер уникальный человек, единственный, чье настроение предугадать и прочитать у меня не получается. Пока.

— Елизавета Павловна, мне уже страшно спрашивать на счет третьего. Даже не уверен, хочу ли его знать.

— Не лукавьте, — улыбнулась, положив на стол босса папку, которую успела подхватить со своего стола, когда уходила. — Вы поймете из моего личного дела. Теперь, когда этот факт из моей биографии больше не повлияет на ваше решение, можно не скрывать.

Майер перевел взгляд на темно-зеленую обложку, на меня. Медленно выпрямился, приподнял первую страницу и изменился в лице.

— Э. П. Крамер? — осенило его.

— Вижу, вы слышали обо мне?

— Секретарь сеньора Эммерсона?

Риторический вопрос. В резюме это указано.

— Мне всегда казалось, что это мужчина. По словам партнеров, у помощника Эммерсона — Крамер стальные яйца.

— Это особенности перевода с испанского. Теперь вы осознали свое счастье? Кто-то наверху очень любит вас, Андрей Михайлович.

Мужчина усмехнулся и вернул мне папку, даже не читая дальше.

— Поэтому, поздравляю. Теперь я — ваш личный помощник. Ваш Крамер со стальными яйцами.

— Секретарь, — поправил Майер.

— На первый раз я прощу это оскорбление, — поднялась, прижимая к груди папку.

— Уволю за хамство.

— Очень в этом сомневаюсь! — растянулась в широкой улыбке. — Тем более, я знаю разницу между здравой самооценкой и напыщенностью. Будут какие-то особые указания?

— Личный помощник, значит, — угрожающе поднимаясь, протянул босс. — Язык у вас подвешен, наглости не занимать, — он подошел ближе, окинул меня внимательным взглядом свысока, а затем кивнул в сторону стеклянного стола, заваленного чертежами. — Вот только я сужу по реальным делам, а не слухам и чьим-то домыслам. Если вы действительно так хороши — продемонстрируйте это.

— С готовностью, — оставила папку на рабочем столе босса и встала рядом с ним перед бумагами. — Это новая модель Аскера? — мне не ответили, и я принялась внимательно изучать информацию, чтобы сделать выводы самостоятельно. — Нет. Это не новая модель. Это… Это…

Взяла второй лист, третий, четвертый. От возмущения едва не задохнулась. Пятый лист резко положила на стол и придавила ладонью.

— Вы издеваетесь?

— Я издеваюсь? — мужчина вскинул брови.

— Именно! Это не новая модель Аскера. Это сотни маленьких, незначительных на первый взгляд изменений, которые принесут вам, Андрей Михайлович, дополнительные сто или даже двести миллионов долларов, но угробят будущее нашей компании. Утопят бренд! Это что? — схватила чертеж нового болта для шаровой опоры и потрясла им перед носом начальника. — Алюминиевый сплав? Скажите главе Майбаха, что решили болт для шаровой алюминиевым сделать! Куда он вас пошлет? Вы же знаете, такой болт быстро выйдет из строя, прикипит и придется менять целиком шаровую! Для компании, несомненно, плюс — повысятся продажи комплектующих. Но кто захочет брать машину, у которой каждый месяц сыплются незначительные детали, а ремонт в итоге влетает в копеечку? Где шаровая — там и наконечник руля. А это? Это что?

Схватила чертеж прокладки для головки блока цилиндров, но Андрей Михайлович, не сдержав смех, перехватил мою руку, осторожно отобрал чертеж и, положив его обратно, пригласил пройти к своему столу.

— Вы очень страстная женщина, Елизавета Павловна. Я вас понял.

— Если вы собираетесь заняться тем, о чем я думаю, то это хорошо, что приказ о моем назначении еще не подписан. Мое имя никогда не будет стоять рядом с именем главы компании, что занимается подобным! И…

— Замолчите! — резко приказал начальник и, надавив на мое плечо, заставил сесть. До сих пор содрогаясь от гнева — представить себе подобное нае… пусть будет лиходейство в Мерседесе или BMW — немыслимо! Мне казалось, Аскер выше всего ставит качество продукта.

Но, когда я силой воли подавила эмоции, то заработала логика. Из кабинета только что вышел инженер, которого Майер, по сути уволил…

— Так за это вы увольняете Евгения Валерьевича?

— Можете идти работать. Все, что мне требовалось о вас знать, я выяснил. Вызовите ко мне Пушицкую и Громова. В четыре у меня назначена встреча с итальянцами — перенесите на пять двадцать, займите их чем-нибудь. На завтра освободите график с трех до пяти, мы отправимся на съемки рекламного ролика. В среду инспекция московского завода, не вздумайте предупреждать. Да, подыщите кандидатов на должность главного инженера и представьте мне край завтра с утра…

Майер много еще чего говорил, но после конкретно этой фразы про кандидатов я не могла сдержать ликования. Руки профессионально записывали задания, а душа — пела. Сработаемся мы. Очень сработаемся!

— И принесите кофе. Черный. Без сливок, — с нажимом произнес он.

“Зеленый чай”, - записала последним пунктом и подняла самый невинный из всех взглядов, что имелись в моем арсенале.

— Только один вопрос: куда мне послать китайцев, которые прислали уже двадцать девять деловых предложений по размещению заводов на их территории?

Взгляд Андрея Михайловича ответил красноречивее любых слов. Куда-то дальше и выше горы Фудзияма. Понятно. Ни один уважающий себя бренд не продастся китайцам. Аскер и качество — слова-синонимы, теперь я в этом убедилась.

— Елизавета Павловна, — окликнул босс, когда я почти покинула кабинет. — Правда знаете маори?

— E kore e anake ataahua, engari ano hoki atamai[1], - произнесла с деловым видом. — Новая Зеландия — удивительное место, а у меня страсть к языкам.