Глава 10

Спустя пол-рина, после того как я закончил говорить, в комнате вновь повисла вдумчивая тишина. За это время облачко, что осмелилось оставить тень на лице коменданта, незаметно исчезло. Старик Тайро, внимательно слушавший меня от стены, озадаченно почесал затылок. И даже с физиономий карателей ушло кровожадно-зверское выражение, которое не так давно обещало нам с Долом все муки ада за то, что мы вообще осмелились куда-то пропасть.

По поводу произошедшего мы с Долом все обсудили по дороге в форт, да и магическую клятву я с него все-таки взял, поэтому насчет хранилища можно было не беспокоиться. Общую линию поведения мы тоже выбрали. Карту подземелий, недолго думая, я вытащил из рамки и, скатав в трубочку, припрятал за пазуху. Саму рамку сломал и прикопал под первым попавшимся кустом, чтобы взгляд не цепляла. Ну а умением правдиво излагать события, обходя острые углы, меня в достаточном объеме снабдил покойный магистр Ной, которому не раз и не два приходилось кормить коллег тщательно скроенной полуправдой.

Пока я говорил, меня почти никто не прерывал, хотя информация была, мягко говоря, неожиданной. Наши подземные злоключения вызвали живейший интерес у коменданта и некоторую настороженность у обоих мастеров-карателей.

И тем не менее мне поверили. Даже тому, что я смог воспользоваться тагором Дола и с его помощью перебить тех некко, что поджидали нас под землей. Когда я об этом говорил, у мастера Нооса, как и у Дола в свое время, появилось на лице такое недоверчивое выражение, что даже господин Тойри обратил на это внимание. А вот Старик, напротив, глубоко задумался. И, прокрутив что-то в памяти, видимо, вспомнив условия срабатывания меток на тагорах и о том факте, что мне как артефактору положено об этом знать, в самом конце моего рассказа одобрительно кивнул.

Более того, на столе у господина начальника форта лежал неприметного вида артефакт, на который уважаемый несс время от времени незаметно поглядывал. И поскольку структуру амулета правды я прекрасно знал, то с самого начала строил свой рассказ, исходя из того, что нахожусь под прицелом соответствующего заклятия.

— Значит, старые тоннели до сих функционируют, — рассеянно проговорил несс Катерс, когда я замолчал. — И вам каким-то чудом удалось их найти… что ж, это многое меняет, лесс Саррато. Пожалуй, в связи с открывшимися обстоятельствами у меня больше нет оснований предъявлять вам претензии. Зато появилась одна просьба…

— После полудня я готов открыть проходы в эти тоннели для ваших людей, — кивнул я. — И, быть может, это получится сделать прямо из форта. Правда, меток на стенах мы не оставили — нечем было, но, надеюсь, за сутки мои способности никуда не пропадут, и вы без проблем сможете добраться до старых лагерей и заодно проверить работу транспортной системы.

— Платформа вам попалась на глаза только одна?

— Дальше южного узла мы не пошли. Мастер Дол был не готов к долгим прогулкам, поэтому мы лишь убедились, что наши предположения относительно старого лагеря верны, и приняли решение возвращаться.

— Почему вы не отправились в форт через южную ветку? — прищурил глаза комендант.

— Проход завалило, — пожал плечами я. — Поэтому сразу нам туда путь был заказан. У меня на руках был раненый. Магия иссякла. Да и по поводу некко я не был уверен до конца, поэтому предпочел иметь надежный тыл. Что же касается метки, то я на нее, если честно, просто не обратил внимания. С крохами магии сложно не усомниться при виде невнятных следов на стене и не решить, что тебе просто привиделось. И только когда я увидел дублирующую надпись, с которой было сложно ошибиться, предположил, что в первом тоннеле это все-таки была не галлюцинация. Мастер Дол тоже согласился, что, несмотря на травмы, эту версию нужно проверить. К тому же только этот путь был проверен и гарантированно безопасен. И, на наше счастье, он действительно привел нас к выходу.

— Вы закрыли проход? — ненадолго прикрыв глаза, снова спросил господин комендант.

— Разумеется. Но найти его будет несложно.

— Как вам удалось активировать старые артефакты?

Я мысленно хмыкнул: вот он, самый сложный и опасный вопрос, которого я ждал столько времени.

— Я артефактор, милорд. И в свое время защищался по тематике архивных технологий и способам их внедрения в современное маготехническое сообщество.

— Я спрашивал не об этом, — не позволил запудрить себе мозги начальник форта и остро на меня взглянул. — Насколько я понял, к тому моменту, как вы оказались на южном узле, магия вас все-таки покинула?

— Совершенно верно.

— Но все-таки за запустить работу магических замков удалось? Причем по всей перемычке между южным и северным узлом.

— Да, — кивнул я.

— Скажите, как это оказалось возможным, если вы сами остались без магии, лесс Саррато? И каким образом вы запустили работу целой ветки, если до вашего прихода она была полностью обесточена?

Я улыбнулся.

— Не полностью. Какая-то часть заряда в управляющих механизмах все-таки осталась. Как вы понимаете, форт и подземные тоннели с самого начала строились с таким расчетом, чтобы минимизировать рассеивание магии, несмотря на наличие рядом шекковых деревьев. Технология очень старая. Сейчас такие уже не делают. Но мне посчастливилось стать соавтором в исследования великого магистра Ноя, который много лет изучал именно старые артефакты. Более того, он всегда говорил, что в старину в подобных случаях маги делали дублирующие заклинания, а также устанавливали дополнительные источники питания. Именно для таких случаев, если с основными что-то случалось, и требовалось запустить весь комплекс заново.

Господин комендант нахмурился.

— Но ведь для запуска все равно необходимо магическое вмешательство, разве нет?

— Верно, милорд. Однако с некоторых пор я, как и маги древности, предпочитаю иметь при себе дополнительный, тщательно изолированный от внешнего воздействия источник. На всякий случай. Имея специальную защиту от рассеивания, он сумел сохранить заряд даже в столь экстремальных условиях. Этой энергии как раз хватило, чтобы активировать магическую печать. Ну а ее расположение мастера-зодчие указали нам сами.

После этого несс ненадолго замолчал, напряженно обдумывая новую информацию. Но потом, по-видимому, признал мою версию вполне жизнеспособной и даже не потребовал, чтобы я показал ему этот загадочный источник. Вместо этого он спросил о другом:

— Скажите, лесс Саррато, есть ли у вас возможность установить подобную защиту на наши артефакты?

Молодец. Самое важное вычленил и тут же захотел использовать для своих целей.

— Не исключено, — кивнул я, отдавая дань предприимчивости собеседника. — Но сперва мне нужно на них взглянуть. И, разумеется, предварительно восстановить магический резерв.

— Я вас понял. Больше вы внизу ничего необычного не видели? — словно бы вскользь поинтересовался несс Катерс, когда основные моменты прояснились.

Я сделал независимый вид.

— Ничего, достойного внимания.

Ну да. Хранилище со смертельно опасными артефактами вашего внимания совершенно точно не стоит. Тем более что даже в случае, если кто-то заподозрит его наличие, я всегда могу сослаться на Ковен.

— Хорошо, — снова ненадолго прикрыл веки комендант. — Мастер Дол, с вами у нас будет отдельный разговор, но уже после того, как вы отдохнете и выспитесь. Сейчас меня больше интересует вопрос: почему вы остановили лесса Саррато и не позволили ему уничтожить потенциально опасного зверя, который может представлять угрозу как для него, так и для обитателей форта? Вы ведь знали, что, скорее всего, наткнулись на потомство измененного нурра?

— Да, милорд, — твердо ответил каратель.

— Тогда что же заставило вас передумать? Правила поведения при встрече с нуррами вам прекрасно известны.

— Вы правы. Но, во-первых, звереныш не имел уродств, позволявших достоверно подтвердить его измененную природу. Во-вторых, он признал лесса Саррато хозяином. И, в-третьих… это самка, милорд.

— Что?! — поневоле вздрогнул комендант, а вмести с ними и все присутствующие.

— Да, — неловко кашлянул Дол. — Когда мы пытались отцепить нурра от господина мага, то обнаружили, что перед нами действительно самка. И поскольку в наших инструкциях четко прописано, как с ними поступать… кхм… в отсутствие прямой угрозы для жизни лесса Саррато и в отсутствии признаков изменения, я принял решение оставить зверенышу жизнь. Хотя бы до тех пор, пока его измененную природу не подтвердит наш целитель или же пока приказ о его уничтожении не отдадите вы, господин комендант.

Когда в мою сторону обернулись сразу три пары глаз, я незаметно поморщился.

Да. Упрямая мелочь, которая до сих пор наотрез отказывалась выпустить из пасти мой палец, действительно оказалась женского рода. И поскольку нурры и их удивительные свойства все еще будоражили умы ученых… поскольку особо ярые фанаты науки до сих пор не отказались от идеи приручить этих необычных животных… поскольку самки этого вида крайне редко попадались охотникам в сети, а разведение в неволе без них было невозможным…

В общем, всем причастным к отлову лицам уже давно были отданы соответствующие указания. И у меня не оставалось иного выхода, как смириться с наличием на моей конечности дополнительного груза и притащить этот самый «груз» сюда, в форт. В надежде, что кто-нибудь снимет с меня эту зубастую мерзость.

О том, какая участь ей уготована в будущем, я старался не думать. В шекковом лесу, одна, нурра точно погибла бы. Убить ее на месте я бы не смог. Да и Изя был категорически против. Отпустить тоже не выход. Но и на опыты я не хотел ее отдавать, даже зная о том, что убивать или разбирать на органы такую ценную добычу никто бы не осмелился.

— Почему вы решили, что нурра признала лесса Саррато, мастер Дол? — после короткой паузы задал новый вопрос комендант.

Дол неловко помялся.

— Когда мы ее нашли, нурра была слепа, милорд. Вероятно, она родилась совсем недавно. Или же ее развитие замедлилось из-за изменений в теле матери. Глаза она открыла при нас. И первым, кого она увидела, оказался лесс Саррато. В его присутствии она быстро успокоилась и сразу уснула. И с учетом того, как именно она это сделала, я склонен предполагать, что нурра действительно выбрала себе хозяина.

Я глянул на безучастно висящую на моей руке мелочь и снова скривился.

Ну да. Мало мне было одной зубастой и вечно все жрущей Пакости, так теперь еще и эта прицепилась.

— Это меняет дело, — разгладилась недовольная складочка на лбу несса Катераса. — Лесс Саррато, будьте добры в самое ближайшее время посетить нашего штатного целителя. Если он сообщит, что зверь действительно подвергнулся необратимым изменениям, мы немедленно его уничтожим.

— А если нет? — насторожился я.

— Тогда вам придется озаботиться проблемой его доставки в ближайшую лабораторию, а на время пребывания здесь взять на себя обязанности по его содержанию. Позволить нурру находиться в форте без должного присмотра я не могу, уничтожить столь ценный материал мне не позволяют инструкции, а никого иного нурр к себе больше не подпустит. Вам выделят для этих целей отдельное помещение. А теперь прошу меня простить. Мастер Ноос, проводите господина мага на верхний уровень.

***

Спустя еще половину рина я зашел в выделенную мне от щедрот комендантом комнату на минус первом этаже и, закрыв на засов тяжелую, больше похожую на вход в бункер металлическую дверь, с чувством выругался.

Мои вещи какая-то добрая душа уже успела положить у стены. Но за их сохранность я как раз не волновался — мало найдется идиотов, рискнувших без спроса залезть в мешок мастера-артефактора. Так что, пока я гулял в шекковом лесу, ни одной монетки оттуда не пропало. И ни один дурак не позарился на спрятанные там артефакты. А взяться за лямки один из местных рабочих осмелился лишь после того, как я озвучил свое пожелание и снял с мешка защитные чары.

Не без раздражения оглядев выделенное мне помещение, я на пару мгновений задержал взгляд на грубовато сколоченной кровати, стоящем у дальней стены столе и одиноком стуле, зачем-то поставленном посередине комнаты.

Ну что сказать?

Скромно. По-военному лаконично. Не роскошные максовские апартаменты, конечно, зато тепло, сухо и есть все для непритязательного путешественника. Постельное белье на кровати тоже имелось и даже было чистым. На стоящем рядом столе какой-то неизвестный благодетель успел поставить миску холодной каши, бросил в нее толстый ломоть хлеба и даже принес глиняную кружку с таким же холодным питьем. Но меня это не порадовало. И даже виднеющаяся сбоку крохотная дверка в персональный (вот уж где настоящая роскошь!) санузел, где стояла большая бочка с водой, плотно закрытое ведро и висело на стене старое зеркало, не смогла вытравить поднявшееся в моей душе раздражение.

Подумать только…

Нурра. Еще одна. И снова повисла на моей шее!

Подняв руку, на которой пиявкой болталась несносная кошка, я с неудовольствием подметил открывшиеся глаза и рыкнул:

— Что?! Отцепись уже, сволочь!

Нурра, хоть и успела проснуться, даже не пошевелилась.

И вот, как спрашивается, я теперь должен есть, спать, мыться, переодеваться, если на руке… замечу, на правой руке… висело это чешуйчатое недоразумение? Даже в сортир нормально не сходить, не говоря о том, что с такой обузой в лесу делать будет нечего? Разве что треснуть ее по наглой морде? Дак не поймет ведь — мелкая совсем. И палец отгрызть не вариант — тут же к другому прицепится. Так что надо было придумывать другой выход из ситуации.

Выручил меня, как ни странно, хвост.

Сообразив, что мы остались одни, хвостяра в очередной раз испортил мои штаны и, изогнувшись буквой «зю», склонился над выпучившей глаза нуррой. Я, спохватившись, проверил помещение на предмет неучтенных заклинаний. А Изя какое-то время покачался над нуррой, словно изучая, а затем проворно обвился вокруг ее туловища, легонько сдавил. И тут… о чудо… вынужденная поглубже вдохнуть кошка разинула пасть, благодаря чему я и высвободил свой обслюнявленный палец.

— Вот так ее и держи, — попросил я, скидывая грязную одежду на пол. — А то ишь… пиявка мелкая… только повод дай, как всю руку откусит и не подавится.

Пока я рылся в мешке в поисках чистого белья, Изя действительно держал мелкую на расстоянии, а та круглыми от удивлениями глазами таращилась то на него, то на меня. Наверное, недоумевала, как могла сослепу принять за хозяина какого-то голозадого двуногого с подозрительно знакомым хвостом. По-моему, пока я копался в вещах, она даже принюхалась, озадаченно дергая тощим хвостиком. Но когда я повернулся, и мы встретились взглядами, эта малявка тут же разинула пасть и хрипло, каким-то простуженным голосом мявкнула.

Звук получился настолько неприятным, что я поморщился, а малявка вякнула снова. После чего оскалила треугольные зубки и так же хрипло, чуть ли не со скрежетом, затянула долгое и требовательное:

— Мяа-а-а!

Вот же принесла нелегкая на мою голову!

Но прежде чем я оскалился и рыкнул на нее в ответ, меня изнутри толкнул Ули.

— А, ну да, — запоздало сообразил я. — Ты ж, наверное, голодная. Но сырого мяса у меня нет. Жареное и вяленое тебе вряд ли подойдет. А молока, я думаю, тут днем с огнем не сыскать.

К счастью, и тут Изя оказался на высоте. Ловко извернувшись, он посадил котенка прямо на стол, после чего как-то по-особенному напрягся и, поразительно глубоко засунув нос в требовательно разинутую кошачью пасть, отрыгнул туда какую-то не опознаваемую темно-бурую массу. Тем самым уподобившись длинноклювым аистам, пихающим птенцам добычу прямо в глотку.

Фу. Гадость какая.

Однако малявке, как ни странно, понравилось. Проглотив первую порцию бурды, она довольно причмокнула, издала еще один требовательный мяв, после чего разинула пасть как можно шире в ожидании кормежки.

Я аж извелся весь от нетерпения, дожидаясь, пока хвостяра накормит малявку и угомонится. А когда осоловевшая от сытости нурра свернулась клубком, велел опустить ее на пол (нечего грязь мне в тарелку трясти) и с облегченным вздохом ушел мыться, стираться и приводить себя в порядок. Рассвет уже не за горами, а до полудня нужно было перехватить хотя бы пару ринов нормального сна, не говоря уж о том, что скудный ужин совершенно точно не мог покрыть мои потребности в пище.

Вернувшись и добросовестно очистив тарелку, я завалился спать, предварительно связавшись с Ули и убедившись, что оставшиеся снаружи улишши чувствуют себя прекрасно. Переданные ими картинки бегло просмотрел. Кое-что для себя отметил. Но после целой ночи беготни сильно вникать не стал и даже не протестовал, когда Изя аккуратно подобрал с пола уснувшую нурру и тихонько подложил мне ее под руку.

Плевать.

Если она не будет храпеть, кусаться и гадить мне в тапки, я ее, пожалуй, потерплю.

«В конце концов, это ненадолго», — решил я и наконец-то закрыл глаза.

А поутру меня ждал неприятный сюрприз. Вернее, сразу два сюрприза. И оба на полу. Один из них я обнаружил, когда встал и спросонья вляпался ногой в большую холодную лужу. А второй терпеливо дожидался у входной двери, распространяя вокруг себя бесподобный аромат свежих какашек. Которые, судя по царапинам на полу, кто-то… не будем указывать пальцем, кто… этим утром сперва пытался старательно закопать, а когда не получилось, то просто размазал тонким слоем по всей комнате.

При виде грязного пола и безнадежно перепачканной, но чем-то страшно довольной нурры, вопросительно глядящей на меня снизу вверх, я испытал сильное желание постучаться лбом обо что-нибудь твердое. Но звереныш есть звереныш. Хорошо хоть, в лежащие рядом сапоги не напрудил, иначе не знаю, что бы я тогда с ним сделал.

Впрочем, сапоги я все же проверил, а то мало ли… бывали, знаете ли, прецеденты. После чего поднялся, взял недовольно зашипевшую малявку за шкирку, принес в уборную и от души макнул ее в бочку с холодной водой. Нурра при этом отчаянно сопротивлялась, истошно мяукала, пыталась царапаться и всеми силами противилась помывке. Но от грязи я ее все равно отмыл. Ну и себя заодно, конечно. Затем обтер кое-как (ибо кусается, зараза), еще раз покормил, закутал в большое полотенце и закрыл в уборной, прежде чем одеться и отправиться на поиски того, кто уберет с пола остальное.

Нет, я и сам мог бы заняться неприятным делом, но мне по статусу вроде как не положено. К тому же, стоило открыть дверь, как снаружи тут же нарисовался незнакомый, но до крайности вежливый молодой человек и сообщил, что готов помочь во всем, чего бы я ни пожелал.

Показав ему изгаженную комнату и тем самым обозначив фронт работ, я запретил парню соваться во второе помещение. А потом заметил сквозь открытую дверь спустившегося в «холл» Дола, по-быстрому набросил на вещи охранное заклинание и махнул парню рукой, привлекая внимание.

— А, господин маг, — благожелательно отозвался каратель, мельком заглянув в дверной проем и понимающе ухмыльнувшись при виде елозящего по полу тряпкой парнишки. — Я как раз шел вас будить и заодно напомнить, что скоро полдень, а вы пообещали коменданту помочь в одном непростом деле.

Ну да. Обещал. И ни от чего не отказываюсь. Но сперва я проследил, чтобы слуга закончил с уборкой. Затем позволил ему сменить ведро в уборной. После этого потребовал, чтобы меня покормили. Наконец, поколдовал над защитой своего временного жилища. И только потом мы с Долом спустились на минус второй этаж, явившись пред строгие очи начальника форта.

Само собой, мне пришлось выдержать еще один непростой разговор с комендантом, только теперь уже с глазу на глаз, после чего мы заключили устное соглашение, согласно которому он обязался оказать мне отнюдь не формальную помощь, а я взамен возьму на себя труд обеспечить здешние артефакты посильной защитой от преждевременного истощения. А в случае, если мне приспичит прогуляться за пределами форта, поставлю несса Катерса в известность заранее. Более того, мне также пришлось дать ему слово, что рисковать собой я больше не стану. И только после этого мы вышли из кабинета, и мне было дозволено увидеть святая святых — минус третий этаж форта «Южный», о котором даже Дол до поры до времени толком ничего не знал.

В отличие от жилых этажей, этот, по-видимому, с самого начала создавался как технический, потому что вместо небольших комнат-каморок здесь были устроены самые настоящие склады. Тут было все — запасные, давно пылящиеся в уголке рельсы, стоящие рядком вдоль стены пустые бочки, старый подъемник, услугами которого давно не пользовались. Даже новенькие платформы и те нашлись в одном из хранилищ в количестве аж целых двух штук!

Что же касается дверей в тоннели, то их я тоже нашел. Да и как не найти, если соответствующие метки были нанесены белой краской возле каждой? А вот открыть их у меня получилось не сразу. Не в последнюю очередь потому, что господин комендант, обошедший вчера стороной этот скользкий вопрос, сегодня во что бы то ни стало вознамерился взглянуть на тот самый источник, который позволил мне оживить древнюю магию.

Я по понятным причинам не хотел этого делать, поэтому ун десять мы бессмысленно препирались у самой двери. Он напирал на то, что в своем форте обязан знать в лицо все посторонние артефакты. Я, в свою очередь, нудно и монотонно повторял, что подобные артефакты — это собственность не только моя, но и Ковена. И демонстрировать их посторонним, тем более раскрывать принцип работы, попросту не имею права.

В итоге победил местный маг, который, кашлянув, деликатно напомнил нессу Катерсу, что еще не все пациенты выздоровели после вчерашнего нападения, и господину лекарю стоило бы к ним вернуться. После этого комендант все-таки отступился. Я, убедившись, что посторонние отошли на достаточное расстояние и не увидят ничего лишнего, втолкнул в нужную щель монету Аввима. Дверь, с которой мы решили начать эксперимент, благополучно дернулась. Однако в отсутствие должного ухода управляющие механизмы забарахлили, поэтому проход на южную ветку открылся только наполовину.

Сопровождающие нас каратели в количестве семи штук тут же нацелили на него свои тагоры и буквально заполонили его поисковыми заклинаниями. Однако беглая разведка быстро доказала, что тоннель абсолютно пуст, и единственное, что мешает возобновить его работу, этот тот самый завал, который мы с Долом вчера не стали разбирать.

С северной веткой все прошло еще лучше — двери туда открылись сразу и без проблем. А одряхлевшая платформа ожидала возле самого входа, готовая отвезти всю нашу команду в конечную точку по первому требованию.

Поскольку остальные три тоннеля, если верить Долу, были когда-то взорваны, то все свое внимание комендант решил уделить именно северной ветке. И, прокатившись на поскрипывающей платформе, мы вскоре благополучно добрались сперва до северной плантации. А затем, потратив некоторое время на возню с заклинившей дверью, проникли в северный узел, до которого мы с Долом вчера так и не добрались. Люк там тоже оказался открыт. Сам узел, естественно, был облюбован целой толпой неприятно удивившихся нашему визиту некко. Однако каратели свой хлеб зря не ели, поэтому, пользуясь защитой стен и умело прикрывая друг друга, сумели не только очистить узел, но и лишили некко доступа в эту часть тоннелей. После чего мы почти до вечера исследовали главную перемычку, а я честно и открыто показал коллеге из форта оставшиеся три метки, которые местным карателям еще только предстояло изучить.

В итоге в форт мы вернулись поздно вечером, уставшие как собаки. Зато господин комендант был полностью удовлетворен и, думается мне, уже сегодня начнет прикидывать, как лучше использовать старые транспортные сети и в кратчайшие сроки возобновить добычу шекка на заброшенных плантациях.

К их разговору со Стариком, который, разумеется, тоже входил в группу сопровождения, я особо не прислушивался — меня эта информация не интересовала. А вот Дол, пока мы добирались обратно, сообщил кое-что любопытное.

— Говорят, раньше все по-другому было. И некко вели себя спокойнее. И жертв столько не случалось. А потом как напасть какая-то на них нашла — из всех щелей полезли, будто им у нас медом намазано.

— А когда, если не секрет, некко стали менять привычки? — улучив момент, полюбопытствовал я.

Дол даже не задумался с ответом.

— Да как «барьерники» отсюда ушли, так, считай, все и рухнуло.

— Хочешь сказать, некко изменились слишком быстро?

— Изменились? — странно покосился на меня каратель. — Это вы правильно подметили, господин маг. С того времени тут все изменилось: и деревья, и нурры, и даже мертвые души.

Я после этого крепко задумался и окончательно перестал прислушиваться к тому, что говорит комендант. На его благодарность отреагировал вяло. Попрощался с ним сухо. Хотел было переговорить с целителем, который, как говорят, пробыл тут без малого десять лет, но дедок куда-то шустро свинтил. Поэтому, решив выловить его уже завтра, я направил стопы к своему временному жилью. И только обнаружив возле него подозрительное оживление, смутно заподозрил: что-то здесь не так.