Глава 19

Поздно вечером, когда в форте прозвучал отбой, в мою дверь деликатно поскреблись. Я к тому моменту уже собирался создать очередной портал, поэтому открыл не сразу — сперва надо было одеться. А когда все-таки отодвинул засов, то сумеречным зрением успел уловить протиснувшуюся мимо меня тень. Искренне от такой наглости опешил. А Изя чуть не придушил незваного гостя, наглядно доказывая, почему нас не нужно пытаться обхитрить.

— Ты что, сдурел?! — прохрипел Дол, вываливаясь с изнанки и судорожно пытаясь отодрать от собственной шеи обвившуюся вокруг нее фэйталовую «змею».

— Чего надо? — неприветливо буркнул я, когда этот посиневший придурок бухнулся на колени.

— Отпус… ти…

Хвостяра, неохотно послушавшись, соскользнул с чужой шеи и вернулся под плащ, который я все-таки успел накинуть. А Дол, отдышавшись, нервным движением потер кадык.

— Совсем спятил… чем это ты меня? Так же и убить можно!

— Некоторых даже нужно, — с раздражением отозвался я, прикрывая на всякий случай дверь. — Ты чего приперся? Хочешь, чтобы Старик или Ноос всерьез заинтересовались, какого демона ты шастаешь сюда по ночам?

— Так я ж по изнанке, — страдальчески скривился каратель, поднимаясь с пола. — Тихонечко. Меня и не видел никто. А от дежурств, как я уже говорил, меня временно освободили.

Я неприязненно на него покосился.

— Это разве повод врываться без приглашения? Ты какого хрена приперся?

— Возьми меня с собой! — с жаром воскликнул вдруг Дол. — Ты ведь в лес опять собрался? Туда, к тому странному дереву? Возьми меня! Ну пожалуйста! Я тоже хочу на это посмотреть!

— Еще не хватало, — фыркнул я, кидая плащ на стул. — У меня нет времени с тобой возиться.

— Я не помешаю! Честное слово, буду делать только то, что ты скажешь!

— Хорошо. Тогда я скажу тебе всего два слова: СИДИ ДОМА.

— Ну, Таор… — жалобно посмотрел на меня каратель. — Демон тебя задери! Это нечестно! Я могу помочь! Я тоже кое-что умею! И спину тебе прикрою, и на разведку сбегаю, если что, и тагор у меня есть…

— Тагор и у меня есть.

— А, ну да. Ты же тоже когда-то карателя убил… но все равно возьми! Два изоморфа — это лучше, чем один!

Я скептически хмыкнул.

— Я тебя почти не знаю. С отцом твоим мы пока не договорились. Зачем мне брать на шею такую обузу, да еще и показывать способ, позволяющий незаметно уйти из форта?

— Ой, да невелика тайна. Я вчера навел справки. В последнее время ты никуда отсюда не выезжал, не пропадал, все время был на виду, поэтому в столице одновременно со мной мог оказаться только одним способом. Ты умеешь открывать порталы, — без тени сомнений заявил Дол. — Алуи утверждает, что это наше врожденное умение, однако мне оно пока недоступно, поэтому я и прошу взять меня с собой.

Хм. Похоже, изоморф у Тары намного более образованный, чем мне казалось.

«Ули, ты поддерживаешь с ним связь? Он с тобой говорит? Ему можно верить?»

Улишш почти без колебаний ответил положительно на все три вопроса, а потом забросал меня таким количеством образов, что я не сразу во всем этом изобилии разобрался. Насчет того, что все они общаются эмпатически, я уже знал и небезосновательно подозревал, что солгать при таком способе обмена информацией довольно проблематично. Тем не менее когда-то улишши общались более чем охотно, а потом, обжегшись, стали осторожничать. Незнакомым улишшам полностью не открывались, научились прятать собственные эмоции и при желании выдавали информацию дозированно, не обманывая, но и не сообщая всей правды.

Алуи же, как утверждал Ули, не побоялся открыться ему почти полностью. И он действительно многого из прежней жизни не помнил. Большая часть его воспоминаний — это хаотично набросанные обрывки, часть которых он понимал, а часть — даже не знал, что они значат.

— Что твоему улишшу известно о порталах? — хмуро спросил я, попутно изучая новую информацию.

Дол самую чуточку приободрился.

— Почти ничего. Войну с Ковеном он не застал — его хозяин погиб одним из первых. Однако работу источников Алуи видел своими глазами. И магию, которая была доступна «барьерникам». Да и про дом Олерона Аввима именно он мне рассказал. Жаль, что я так и не успел до него добраться.

— Как звали бывшего хозяина твоего улишша?

— Он не помнит.

— А хоть что-то о нем он может тебе рассказать?

Дол невесело хмыкнул.

— Для улишша, потерявшего друга, почти брата, забвение — наилучший выход. Поэтому Алуи помнит только то, что хозяин у него когда-то был и оставил после себя самые теплые воспоминания. Они не доставляют ему боли. Он не чувствует горечи. И говорит, что это хорошо, потому что иначе он не смог бы принять меня целиком, не предав память о старом друге. Не смог бы начать все заново, понимаешь? Смерть хозяина он тоже не помнит. Тот человек просто отнес Алуи на изнанку, попросил не обижаться на него за это, и малыш тогда просто уснул. А когда его разбудили, он помнил так мало и оказался так слаб, что мы вместе с ним были как дети. Он рос и развивался вместе со мной, — так же невесело улыбнулся каратель. — Мы вместе учились. Искали выходы на изнанку. Пытались понять, что именно я делаю не так, если каждый раз возвращаюсь оттуда на последнем издыхании. А потом оказалось, что малыш вспомнил себя немного раньше, чем я повзрослел. Тогда-то у меня и появился еще один учитель, которого я берегу, уважаю и очень люблю.

Я помолчал, в который уже раз за последние дни подумав о Шэде. Однако собиратель, как ни странно, ни разу за это время не отозвался. Переполнившийся до отказа кристалл с чистыми душами я еще неделю назад перестал с собой носить. Но поскольку душ было много и ни одну я не хотел снова отдавать кому-то в пищу, то спросил у Пакости, сможет ли она создать нечто подобное.

Вопрос вогнал нурру в непродолжительный ступор. Она даже как-то нахохлилась вся, насупилась, словно ее пытались в чем-то обвинить. Потом вообще убежала, придерживая лапой свой драгоценный мешочек. Но настаивать я не стал — нет так нет, это было всего лишь предположение. И всерьез удивился, когда на следующее утро у меня на столе появился еще один… только абсолютно чистый… кристалл.

— Алуи почти ничего не знает о шкатулках и о тайниках лесса Аввима, — неожиданно добавил каратель, заставив меня оторваться от размышлений. — Он не застал того времени, когда война вошла в решающую фазу, поэтому все, что у него есть, это смутные ощущения. Зато он подсказал мне, как выглядят старые артефакты. Иногда он вспоминает какие-то чертежи, схемы… Но я не маг, в отличие от тебя. Мне они ни о чем не говорят. Но если твой улишш сможет их запомнить, возможно, тебе они когда-нибудь пригодятся.

«Не лжет. Нет опасности. Хочет поверить. Не враги», — молча просигнализировал Ули, когда Дол снова замолчал. Его улишш, проявив поразительную беспечность, снова впустил сородича достаточно глубоко в собственный разум, поэтому вскоре перед моим мысленным взором замелькали те самые схемы, которым Тара в отсутствии соответствующей матрица не смогла найти применение.

А потом Ули с облегчением сообщил, что ни Алуи, ни его хозяйка действительно не намерены нас никому выдавать. Тара страстно хотела учиться. Была готова многим пожертвовать, чтобы понять, кем и почему она стала, и какие способности обретет, если научится по-настоящему. А еще ее дико, просто до зуда в костяшках возбуждала идея найти пресловутые сокровища. Поэтому я подумал. Все взвесил. Еще раз посоветовался с улишшем. И скупо бросил радостно подпрыгнувшему Долу:

— Собирайся. Пойдем посмотрим на то дерево вместе.

Правда, как только я экипировался для пешей прогулки в человеческом облике и оглянулся в поисках того, все ли я взял, из глубины комнаты донесся слабый писк.

— Мя? — жалостливо посмотрела на меня оставшаяся не у дел Пакость.

Мол, хозяии-ин, возьми и меня. Чем я хуже вон того чучела с наглой ухмылкой?

Я откровенно заколебался, но нурра и впрямь просидела взаперти довольно приличное время. Причем ни одного недовольного вопля по этому поводу я от нее не услышал. За Мерзостью она честно следила. Кое-какие навыки ей добросовестно привила. Честно отрабатывая свое наказание, умудрилась даже научить ее некоторым правилам поведения в моем присутствии. Так что отказывать ей в такой малости я, честно говоря, не рискнул.

Правда, едва я кивнул и Пакость со счастливым писком повисла у меня на шее, как Мерзость тоже выползла из-под кровати и требовательно вякнула.

— Э нет, — решительно отказал я, нагнувшись и подняв мелюзгу за шкирку. — Ты у нас на изнанку ходить не умеешь. С некко сражаться тоже не пробовала. Так что рисковать тобой я не буду. Будь хорошей девочкой, сиди тихо, дождись нашего возвращения, а я тебя завтра в западный район свожу. Поохотишься на кого-нибудь по-настоящему. Договорились?

Мерзость, тяжело вздохнув, всем видом показала, что смирилась с неизбежностью. А я, похлопав себя по карманам и убедившись, что ничего лишнего там нет, под судорожный вздох карателя выскользнул на изнанку, распахнул портал и быстрым шагом направился в лес, отгоняя от себя невесть откуда взявшееся дурное предчувствие.

***

Нужное дерево мы нашли быстро. Я приметил удобное место для портала всего в четверти рина ходьбы от него. А когда в лесу, настороженно крутя головой, все-таки появился Дол, уже вовсю занимался чисткой окрестностей. При этом барьер вокруг меня мерцал и изгибался, то возвращая меня в реальный мир, то снова утягивая на изнанку. Когда я, пусть даже очень аккуратно, нарушал его целостность сразу во многих местах, он всегда так реагировал. Так что, наверное, теперь я знаю, как именно мастер Аввим испортил пространство у себя в пещере.

Для Дола же это оказалось запредельным знанием. Он как перешагнул через порог, так и замер, до неприличия широко разинув рот. А отмер только после того, как услышал за спиной приглушенное урчание и увидел, как из темноты мимо него скользнул крупный зверь с семью хвостами.

— Улишши… — зачарованно прошептал каратель, которому в доме нииса так и не довелось рассмотреть Первого во всей красе. — Демон тебя задери, Таор! Я думал, что видел одного, а они все в одном теле! Как они это делают?!

Я стряхнул с рукава пепел и обернулся.

— Они вообще способные. А вот ты на изнанке выглядишь скверно.

— Я выдержу, — упрямо поджал губы Дол и набычился, когда я подошел ближе. — В тоннелях не сдох и тут не помру.

— Конечно, выдержишь, — нехорошо улыбнулся я. После чего вложил в его ладонь увесистый кругляш и сощурил глаза. — Ну? Как ощущения?

Дол аж поперхнулся, ощутив, какая сила скрывается в обычной с виду монетке. Его щеки мгновенно раскраснелись, глаза заблестели, он как-то по-особенному встрепенулся и, прислушавшись к себе, радостно выдал:

— Великолепно!

— Источник работает только на изнанке, — сухо сообщил я, предупреждая ненужные восторги. — На некко он воздействует тоже исключительно здесь и не дальше, чем на расстояние в три шага. Напасть им это не помешает, но до ауры они не доберутся. Так что не трусь. И да. Это та самая вещь, которая лежала в добытой Резом шкатулке. Поэтому не потеряй, иначе голову откручу и не посмотрю, что она женская.

— А… а ты как же? — всполошился Дол, когда я отвернулся и двинулся прочь. — Стой! Таор, погоди! Спасибо, конечно, но тебе, наверное, он нужен больше.

— У меня есть защита от некко, — не стал вдаваться в детали я. А когда увидел, что настырный парень еще что-то хочет спросить, просто велел ему заткнуться и перешел на бег.

У странного дерева мы ненадолго задержались. Исключительно ради того, чтобы проверить возникшую несколькими ринами ранее догадку. Нет, сам я, конечно, грызть ничего не стал, а вот Пакости дал ответственное задание. И всего через несколько ун прожорливая нурра выпилила вокруг непонятных утолщений глубокие канавки, позволив нам убедиться, что внутри коры действительно спрятано что-то инородное.

— Фэйтал, — отстраненно заметил Дол, когда в какой-то момент Пакость запнулась, а вместо дерева под ее зубами заскрежетал металл.

— Действительно, фэйтал, — нахмурился я, подходя ближе и присматриваясь к находке. — Но, похоже, не только. Что-то мне у этой штуки запах не очень нравится. Да и светится не он сам, а только кора над ним, словно ее что-то подпитывает. Мелкая, отойди.

Нурра тут же отпрыгнула в сторону, а я набрал в рот побольше слюны и смачно плюнул. Фэйтал в ответ обиженно зашипел, неохотно растворяясь в убойной смеси кислот и всякой другой гадости. А Дол, странно на меня покосившись, на всякий случай отступил в сторонку.

— Это что еще такое? — пробормотал он, когда из-под слоя серебристого металла проступила пузырящаяся черная масса. Чем оно было изначально, оказалось сложно судить — мои слюни растворили ее почти мгновенно. Но сама тенденция мне не понравилась. Поэтому я попросил нурру осторожно снять верхний слой зубами и недоверчиво потыкал пальцем в обнажившуюся сердцевину, которая была похожа на… активированный уголь. Ну знаете, черный такой, пористый, в таблеточках. Только этот еще и светился.

— Знакомо? — спросил я, ненадолго повернувшись к Долу.

Тот медленно покачал головой.

— Алуи не знает, что это за материал.

— Мой Ули тоже. Пакость, оно съедобное?

Нурра осторожно попробовала непонятную штуку на язычок и тут же негодующе сплюнула.

— Понятно… давай попробуем освободить следующую. Надо понять, все ли наросты имеют искусственную природу.

Вот это задание мелкой понравилось, поэтому целых пол-рина она добросовестно трудилась, не без гордости продемонстрировав нам свои потрясающие успехи.

— Куда в нее столько влезает? — шепотом спросил Дол, когда Пакость, пользуясь возможностью, выпросила у меня золотой и радостно его схрумкала.

Я только плечами пожал: старые артефакты — дело такое… После чего обошел изуродованное дерево по кругу и, проведя пару нехитрых экспериментов, убедился, что фэйталовые вставки внутри него имеют одинаковую начинку. При этом, пока я на них любовался, у меня почему-то проскочила ассоциация с ультрафиолетовыми лампами в солярии. Когда-то в прошлой жизни знакомые девчонки любили хвастаться искусственно полученным загаром. А с одной я даже поспорил по этому поводу. Предметом спора стали именно лампы, которые в этих косметологических гробах устанавливаются по кругу и между которыми голышом встает очередная бледнокожая дурочка. Сперва она жарится там, как кура гриль. Затем с гордостью демонстрирует подружкам ожоги. Ну а через несколько лет врачи с досадой сетуют на рост опухолей кожи у молодых людей.

— Первый, — бросил я, ковырнув странную субстанцию ногтем и обнаружив, что она легко крошится и при этом с устрашающей скоростью вытягивает из меня магический резерв. — Пробегись по округе. Что-то мне подсказывает, что где-нибудь рядом найдется второе такое дерево. А то, может, и не одно.

Улишш, понятливо рыкнув, растворился в ночи. А я отряхнул руку и кивнул настороженно взирающему на меня карателю.

— Расходимся. Ты направо, я налево, Пакость прямо… ищем вот такие же аномалии. Запасов в источнике хватит надолго, так что с изнанки не выходи. Подлечить он тебя тоже подлечит. От некко убережет. Но если что, кричи. С изнанки в реальный мир звуки не проникают.

С этими словам я махнул рукой, очерчивая парню фронт грядущих работ, кинул Пакости завалявшийся в кармане изумруд и ушел, одновременно очерчивая для Ули мысленную дугу, обращенную вогнутой частью в сторону юга.

Побегать нам, правда, пришлось преизрядно. Считай, полночи угробили, чтобы отыскать несколько таких же деревьев. При этом повезло почему-то не нам с Долом, а Пакости и улишшам. Зато когда я убедился, что это именно дуга… и когда стало ясно, что деревья и впрямь стоят, обрамляя собой гигантский круг, установить более точное направление труда уже не составило.

Нужное место мы нашли уже глубоко за полночь. В глухом, никем не посещаемом уголке, в котором даже следов присутствия живности было не видать. Впрочем, мертвых там тоже не было. Расположенная в самой глубине шеккового леса поляна оказалась абсолютно пуста, черна, словно когда-то ее дотла выжгло адское пламя. А вокруг нее, словно часовые, стояли точно такие же деревья, как и те, которые нас сюда привели — торжественно-мрачные, массивные, изуродованные непонятной магией. Только, в отличие от тех, что составляли внешнее кольцо, на этих не жил ни один некко.

Мне даже прикасаться к ним не хотелось, словно внутри они были наполнены той самой жидкостью, которая умела растворять даже фэйтал. Входить внутрь образованного ими круга не хотелось тем более. И это было странное, непривычное для меня ощущение. Мы стояли в абсолютной тишине, на краю гигантской проплешины, где не осталось ни единой травинки — два изоморфа, улишши и одушевленный артефакт в виде маленькой нурры… но даже у меня по коже гулял неприятный холодок от мысли, что мне придется ступить на эту омертвевшую землю.

Это было не слишком сильное, какое-то подспудное и невесть кем навеянное чувство. Такое, какое, наверное, бывает, если оказаться на самом краю высокой скалы, окутанной густыми облаками. Или в сомнениях замереть на тухлой кочке посреди вонючего болота. Когда дороги впереди не видно… когда ты думаешь, что она есть… но что-то внутри настойчиво шепчет: не надо, не делай этого, не ходи.

Идти или не идти, каждому приходится решать для себя самостоятельно. Осторожный, наверное, развернется и попробует отыскать обходной путь. Рисковый попробует провести разведку боем. Отчаянные, зажмурив глаза, шагнут вперед. Трусы убегут. Ну а самым невезучим сборщики душ потом объяснят, в чем они были неправы.

Я же стоял и думал. А потом ощутил, как почва под нашими ногами едва заметно вибрирует. После чего прислушался к себе, к Ули, к недовольно сопящему Первому. Погладил беспокойно вцепившуюся в мой воротник Пакость, которой тоже было не по себе. И неожиданно понял, что я не просто не хочу идти дальше. Нет. Мне словно… мешает что-то. Настойчиво отталкивает, старается увести взгляд в сторону и всеми силами пытается туда не допустить.

— Что это? — озвучил наши общие мысли откровенно нервничающий Дол.

Ответа на этот вопрос не было. И поскольку простое стояние проку никакого не приносило, я встряхнулся и, не отрывая взгляда от того, что таилось в центре этой странной поляны, первым шагнул вперед.