Глава 21

Он выглядел абсолютно так же, как и в последний раз, когда мы с ним виделись. Высокий рост, атлетическая фигура, тщательно уложенные темные волосы, загадочно поблескивающие карие глаза…

Орли Сотдлиш, пожалуй, был последним человеком, которого я ожидал здесь увидеть. Однако это действительно был он. Старый друг. Заядлый франт. И опытный бытовик с безупречной репутацией, которая позволила ему занять не очень высокую, но весьма ответственную должность в столичной гильдии магов.

— Удивлен? — насмешливо поинтересовался он, когда мы в Изей в едином порыве обнажили зубы. — Ну-ну… вот только не нужно мне угрожать. Ты сейчас не в том положении, чтобы ставить мне условия, Таор. Или лучше назвать тебя твоим настоящим именем… да, Олег?

Я в ответ тихо зарычал.

— Смени-ка матрицу, — внезапно сменил тон на приказной Орли. — Я не хочу разговаривать со зверем.

И демонстративно… прямо-таки показушно, играя на публику в лице растерянно застывшей Тары… щелкнул пальцами.

Я вздрогнул, чувствуя, как неведомая сила ломает и корежит наше с Изей общее тело. Выгнулся от боли, будучи не в силах этому противиться. Протестующе зашипел. Попытался вырваться из невидимых, невесть откуда взявшихся тисков. После чего в глазах потемнело, в ушах загрохотали такие же невидимые молоты, а еще через пару тин я ничком рухнул на пол, с которого поднялся уже Таором Саррато.

Орли терпеливо дождался, когда я прокашляюсь и вытащу из груди осточертевший до безумия кинжал со следами крови. Снисходительно улыбнулся, когда я, все еще кривясь и морщась, отшвырнул дурацкую железку в сторону. Все с той же поганой улыбочкой оглядел мой прокопченный, перепачканный в саже камзол. А когда я с некоторым трудом выпрямился, он удовлетворенно кивнул и сделал что-то непонятное, отчего меня буквально парализовало, а следом я почувствовал, как кто-то весьма профессионально копается у меня в мозгах.

Правда, стоило Орли прикрыть глаза и ненадолго отвлечься, как Первый молча, с места, прыгнул, метясь когтями в грудь бесцеремонного ублюдка. Почти одновременно с ним в ту сторону сиганула и притаившаяся до поры до времени Пакость.

Расстояние до Орли было совсем смешным. Всего несколько шагов, которые мои звери пролетели меньше, чем за половину тины. Однако за миг до того, как зубы Первого сомкнулись на его горле, мой бывший друг небрежно отмахнулся, и невесть откуда взявшийся, пробирающий до самых костей и воистину смертоносный ветер буквально сдул моих улишшей прочь. Прямо так, в прыжке. Причем не просто сдул, а в буквальном смысле слова содрал с малышни всю плоть. Прямо у меня на глазах поглотил оставшиеся от них кости, после чего развеял их в пыль. В прах. Разложил на миллионы мельчайших частичек, которые широким лизуном расстелились по полу и докатились до моих ног всего несколькими крошечными песчинками.

Все случилось так быстро, что я даже осознать не успел, что произошло. Это и без того было страшно — во второй раз увидеть, как моих улишшей развоплотило, и услышать долгий, полный невыносимой боли крик Ули. Но потом от малыша пришла другая, полная такой же невыносимой вины и сожаления мысль, от которой у меня все похолодело внутри. И окончательно оборвалось, когда на горстку праха рухнула увесистая серебристая статуэтка в виде распластавшейся в прыжке маленькой нурры.

— Это было глупо, — невозмутимо сообщил Орли, не открывая глаз и не отвлекаясь от своего занятия. — В этом месте смерть улишшей будет окончательной. Здесь нет барьера. И нет изнанки, где они могли бы возродиться. Их связь с тобой я тоже оборвал, поэтому можешь не надеяться, что они воскреснут. Что же касается твоего паразита…

Я в панике потянулся к Ули и с ужасом обнаружил, что он не просто ослаб— в эту самую тину он качался на грани отчаяния. Более того, что-то с устрашающей скоростью разрушало его изнутри. И это что-то буквально разрывало, раздавливало его, расщепляло на мелкие кусочки. Тогда как сам он до последнего сопротивлялся, из последних сил стараясь ЭТО сдержать и не дать ему проникнуть туда, куда я не хотел его пускать.

— Ули…

«Прости», — едва слышно прошелестел стремительно теряющий силы малыш. А потом все-таки не выдержал и тихо растворился в недрах моего разума, словно его никогда и не было.

«УЛИ-И!»

— Я же говорил, что это было глупо, — так же невозмутимо заметил Орли, после чего в моей голове словно сверхновая взорвалась, заставив нас с Изей в бешенстве заскрежетать зубами.

Нас почти ослепило. Оглушило. Мы едва не взвыли от стремительно накатывающих волн боли, одна выше другой. Однако поганый маг лишь продолжал вбуравливать в мой разум острые когти и раздирать его в клочья в попытках добраться до того, что я мог от него утаить.

— Таор! — вскрикнула Тара, безуспешно попытавшись дернуться в нашу сторону. — Таор, держись!

— Спи, — повелительно бросил Орли, и до меня почти сразу донесся шум падающего тела.

— Признаться, ты меня разочаровал, — через некоторое время снова донеслось до нас с Изей сквозь пелену боли. — Так долго сюда добирался… столько ненужных остановок по пути сделал… Я даже засомневался, что у тебя вообще получится меня найти. Даже письмо написал, намекая, что стоит поторопиться. А на случай, если бы ты все равно не справился здесь, встретил бы тебя на так называемой «свадьбе», где мы бы все равно завели этот непростой разговор.

Я захрипел, чувствуя, что еще немного и потеряю сознание. Изя свернулся кольцом, страдая молча и не зная, что еще можно сделать. Однако Орли всего одним движением выдернул мой разум из едва не поглотившей его пучины безумия. Так что его голос я по-прежнему слышал. И даже, что странно, понимал.

— Когда я увидел тебя в первый раз, — будто ничего не происходило, добавил этот предприимчивый мудак, — мне стало до крайности любопытно. Считай, взрослый, никому не известный изоморф… в самом центре столицы… да еще в матрице карателя, который оказался настолько глуп, что рискнул обратиться в гильдию для перепривязки тагора… это действительно было забавно. Наблюдать за тобой. Ворошить твои воспоминания. Прогнозировать поступки. Смотреть, как ты постепенно растешь и набираешься опыта. Я даже отпечаток твоей ауры в своем приборе убрал, чтобы раньше времени тебя не спалить, представляешь? И приятно удивился, обнаружив, что ты не только умудрился взять матрицу человека, который по наивности своей считал меня своим другом, но и завел полезные знакомства. Скажем, с магистром Ноем, который тоже был очень непрост, но в силу возраста, к сожалению, стал бесполезен. А еще он так смешно пытался тебя защитить… Помнишь, как я тебя вызвал? Знаешь, как было весело читать твои мысли все то время, что ты занимался починкой? А читать того дурачка, которого Ной прислал, чтобы испортить мой и без того уже чистый прибор?

— За… чем?

— Изоморфы — удивительные создания, — словно не услышал он. — Сильные духом. Гибкие. Ловкие. Обладающие потрясающей способностью приспосабливаться к любым условиям, которые только сможет предложить вам жизнь. Но самое главное знаешь что? Ваша психика столь же пластична, сколь изменчивы и ваши тела. Поэтому вас так сложно убить. Я, правда, до недавнего времени полагал, что подобных тебе в этом мире не осталось. Те, кому посчастливилось уцелеть, утратили большую часть своих прежних возможностей. А новичкам… вроде этой девочки, которая так искренне за тебя переживала… понадобится немало времени, чтобы хотя бы приблизиться к тому, что ты поразительно быстро сумел обрести.

Я сплюнул.

— Какая же ты сука, Орли…

— Не имею ни малейшего отношения к собакам женского пола, — рассеянно отозвался Орли. — Но ты сильно меня огорчил, когда внезапно исчез из Архада, и мне понадобилось некоторое время, чтобы снова тебя найти. В какой-то момент я даже заподозрил, что ты все понял и решил затаиться. Поэтому пришлось использовать приманку… Как оказалось, древние тайны для тебя — самая лучшая наживка. Сокровища Олерона Аввима. Загадки твоих коллег и предшественников. Ты с таким энтузиазмом кинулся их отгадывать, что я почти не сомневался, что угадал. Мне даже не пришлось стараться, чтобы подстегнуть твой интерес к поискам этого места. Достаточно было лишь немного расшевелить Ковен, подбросить им через третьи руки идею с твоим назначением. Ну и заодно передать твоим хорошим знакомым одну замечательную, но совершенно бесполезную карту… для гарантии, так сказать, что ты не промахнешься с направлением. К несчастью, ты и тут умудрился напортачить и заставил меня ждать неоправданно долго. Поэтому — да, Олег. Ты всерьез меня разочаровал. А единственное, за что я тебе благодарен, это за девушек. Чистые души нынче такая редкость. А на переполненном Ирнелле с кишащей некко изнанкой они с некоторых пор и вовсе настоящий деликатес. Теперь же, исключительно благодаря тебе, у меня таких целых три, поэтому будем считать, что небольшую отсрочку ты заслужил.

— Что ты с ними сделал?! — прохрипел я, с трудом приоткрыв полуослепший глаз и с ненавистью уставившись на этого урода.

— Пока — ничего. Твои подружки просто крепко спят. Вернее, они погружены в стазис. И будут находиться там ровно столько, сколько я позволю. Хотя это довольно странно, не находишь? Я много лет искал таких, как они, столько усилий потратил, почти исчерпав отведенные на это сроки. Но вот приходишь ты, и они сами спешат тебя найти. Это странно, как мне кажется. Ты ведь не один из нас. Хотя, может, это звериное чутье, доставшееся тебе от нурра? А может, это они что-то почувствовали и поэтому нашли тебя сами? Впрочем, это уже не имеет значения.

Наконец, ублюдок сделал все что хотел и, убрав ментальные когти, отступил на шаг.

Я, пошатнувшись от резко накатившей слабости, чуть не грохнулся на пол. Но доставлять ему удовольствие видеть меня стоящим на коленях, я не собирался. Да и выбравшийся на свободу Изя, уперевшись носом в пол, помог. Поддержал.

Правда, на Орли это не произвело ни малейшего впечатления.

— Хочешь еще о чем-нибудь спросить? — с едва уловимой иронией поинтересовался он, когда я все-таки нашел в себе силы выпрямиться. — Может, узнать мое настоящее имя? Или выяснить, зачем ты здесь и что вообще происходит?

— На твое имя мне насрать, — снова сплюнул я ему под ноги. — Да и твои мотивы меня уже не интересует.

— Тогда, наверное, ты хочешь узнать, кто я?

— Я знаю, кто ты!

Орли тихо-тихо рассмеялся.

А потом поднял голову и посмотрел на меня прямо. Своими настоящими… лишенными белков, угольно-черными нечеловеческими глазами, в самой глубине которых то и дело вспыхивали и мгновенно гасли далекие-предалекие звезды.

***

— Быть может, тебя это удивит, но быть сборщиком душ — не самое приятное занятие, — сказал Орли, когда отсмеялся. — Все в твоей жизни расписано. Все ясно и понятно. Перед тобой стоит цель, тебе даны средства для ее достижения. И по сути все, что тебя составляет — это рутина, один бесконечно длящийся долг, который годами… столетиями… не меняется. А вместе с ним не меняешься и ты. Кстати, ты уже понял, как становятся собирателями? Молодец. Вижу, что да. Но следует добавить, что нас всегда стараются брать из числа тех, кто родился, вырос и умер строго в своем мире. Так, чтобы сродство этого самого мира и отлетевшей души было максимально полным. Бывают, конечно, и исключения, которые находятся в ведении уже даже не наблюдателя, а контролера. Но в моем случае все было достаточно просто. Я какое-то время жил на Ирнелле. Потом умер. И уже после смерти удостоился встречи с наблюдателем.

— То есть наблюдатель — не твое второе имя? — процедил я, не отрывая взгляда от сборщика.

Орли снова рассмеялся.

— Мне до этого уровня еще расти и расти. Я стал обычным сборщиком и, смею надеяться, неплохо справлялся со своими обязанностями. Пока в один прекрасный день мне на глаза не попалась настолько чистая и светлая душа, что даже сквозь телесную оболочку я смог увидеть ее сияние. Ты, к слову, в курсе, что, пока вы живы и здоровы, мы не различаем вас ни по полу, ни по возрасту, ни по качеству душ?

Я угрюмо промолчал.

— Для нас вы — безликая серая масса. Призраки. Ходячие мертвецы, которые пока еще не знают о своей ущербности. Мы смотрим на вас с изнанки, — криво улыбнулся собиратель. — И до поры до времени все вы сливаетесь в одно мутное пятно. До тех пор, пока кто-то не достигнет конца отпущенного природой срока и не привлечет своим светом или же тьмой наше внимание.

— Значит, вы и светлые души почти не видите? — все-таки пересилив себя, просипел я.

— Нет. Увидеть такую душу можно, только если она окажется на пороге смерти. Или в тот миг, когда ее обладатель находится в неуравновешенном состоянии, а свет его души выходит за пределы тела так далеко, что это приковывает взгляд. Майена оказалась именно такой, — хмыкнул Орли, снова заставив меня скрежетнуть зубами. — И Наоми, которую я встретил, когда интересовался твоей судьбой в магистрате, тоже некстати разволновалась. Шоттол, правда, не смог мне помочь. Его воспоминания хранили лишь обрывки нужных мне сведений, а вот Наоми приятно удивила. Поэтому я временно переключился на нее и сделал все, чтобы леди быстро и без подозрений исчезла из города.

Я скривился.

— Что ты ей пообещал?

— Работу. Очень хорошую и высокооплачиваемую работу в другой стране. Она, правда, засомневалась. Хотела спросить у тебя совета. Но на ее несчастье ты оказался слишком занят, чтобы обсудить этот животрепещущий вопрос.

Черт. Ну знал же я, что надо перезвонить! Ну что мне стоило сделать это немного раньше?! Хотя… что бы это изменило? Она бы все равно уехала, и я бы даже не узнал куда и зачем.

— Правильно, — кивнул Орли, и сейчас не стесняясь читать мои мысли. В отсутствии Ули и дарующего мне защиту барьера это было несложно сделать. — Предложение показалось ей действительно заманчивым, поэтому леди в итоге все-таки собралась, со всеми попрощалась и… оказалась здесь.

— С Майеной ты поступил так же?

— С ней было проще: она мне верила. Поэтому, когда я предложил взять небольшой отпуск, чтобы провести его вдвоем, вдали от столицы, она тут же нашла себе подмену и полетела на крыльях счастья в свое последнее путешествие.

Я на мгновение прикрыл глаза. Но сожалеть о чем-либо было поздно. Я не знал… и никто не знал. А единственное, что меня сейчас успокаивало, это то, что девушек еще можно попытаться спасти.

— Не обольщайся: живыми они пробудут недолго, — заверил меня собиратель. — Хотя в каком-то смысле они больше никогда не умрут. Ох, совсем забыл…

Он вдруг хлопнул себя по лбу и, подойдя, быстро обыскал сначала беспамятную Тару, а потом и меня. Тагоры его не заинтересовали. На мои кольца и прочие вещи в карманах он едва взглянул. Монету, выпавшую из руки Тары, с брезгливым фырканьем откинул сапогом, заставив ее со звоном покатиться по холодной плитке. А вот на мой источник взглянул почти с любовью.

— Наконец-то, — прямо-таки мурлыкнул он, бережно погладив большим пальцем неровную поверхность монеты Олерона Аввима. — Не зря я дал тебе время побегать по подземельям. Не зря терпел, давая возможность еще немного подрасти. У старика Ноя ее было бы не выпросить, пришлось бы действовать грубо, а ты сам мне ее принес. И это — вторая причина, по которой мы еще разговариваем. Правда, времени на разговоры почти не осталось. Но я, так и быть, не буду тебя усыплять, чтобы ты мог увидеть все своими глазами.

Увидеть что?!

Орли вдруг отвернулся и, отойдя к мерцающему в сумраке кубу, как-то по-особенному повел плечом, после чего за его спиной один за другим распахнулось три таких же странных портала, как те, которыми мне уже доводилось пользоваться.

— Здесь царят совсем другие законы, — вскользь обронил собиратель, по-видимому, уловив мой молчаливый вопрос. — Нет времени, нет барьера и нет магии, за исключением той, которую порождает вот эта поганая штука.

Он с отвращением покосился на куб, но тут же отвлекся, чтобы встретить появившихся из портала гостей.

— Ойн[5], дорогой, ты что-то припозднился на этот раз, — завораживающе томным голосом произнесла ослепительно красивая, правда, уже немолодая леди в роскошном платье, едва выпорхнув из портала. — Я устала ждать! У меня морщинки появились! Как тебе не стыдно заставлять леди томиться в неопределенности? Я устала бесконечно омолаживаться за чужой счет, поэтому… ой!

Ее бесстрастный, никак не вяжущийся с внешним кокетством, взгляд неосторожно зацепил меня и тут же стал острым, как бритва.

— Какой у тебя, оказывается, здесь интересный мальчик, — растягивая слова, произнесла она, а я с отвращением почувствовал, что в мой разум снова вторгается что-то чужеродное. — И ты не усыпил его? Хм. Забавно. Молодой, сильный, с такими возможностями… действительно, прекрасное тело. Надеюсь, ты приготовил его для меня?

Она, обернувшись, по-глупому похлопала ресничками, однако Орли лишь сокрушенно покачал головой.

— Прости, дорогая. Это для шефа.

— Ну вот, как всегда…

— Не дуйся, про тебя я тоже не забыл, — мягко улыбнулся он своей… я так полагаю, коллеге. После чего повернулся ко мне и почему-то счел правильным представить. — Олег Каменев. Изоморф. Нурр. Маг. И очередная обреченная на провал попытка контролера прояснить сложившуюся ситуацию. Олег, это Диа…

«Вторая», — отстраненно перевел я.

— …Прекрасная женщина, отличный стратег, опытный собиратель и по совместительству довольно известная на западе леди, которая уже не первое столетие удерживает в своих цепких ручках контроль над княжеством Дарийским и прилегающими к нему территориями.

Когда дама, прекратив изображать наивную дурочку, иронично хмыкнула, я предпочел на нее не смотреть. Слишком тяжелый взгляд был у этой «леди». Намного тяжелее, чем у того же Орли. Причем давила она не специально. А если и специально, то лишь самую чуточку. Чтобы, так сказать, расставить приоритеты. Но я и без ее помощи пришел к выводу, что она намного старше и опытнее Орли. Хотя и не была той, кто меня в действительности интересовал.

— А вот и мастер Сэн[6], — вежливо поклонившись, пропустил Орли второго гостя, показавшегося из другого портала на пол-уны позже дамы. — Еще один наш коллега, отвечающий за Лоор и все северные территории на Ирнелле. Рад, что ты не заставил себя ждать, брат.

Вошедший мужчина… уже изрядно в годах, но все еще достаточно крепкий и явно немало времени уделяющий собственной внешности… окинул нас пристальным взором. После чего небрежно кивнул леди, вскользь мазнул взглядом по мне. Слегка поморщился, словно увидел что-то неприятное. Сделал вид, что не заметил, как меня при этом перекорежило. Затем подметил лежащее на полу второе тело. Поморщился еще сильнее, но так же быстро глянул в сторону безучастно лежащих девушек и только тогда облегченно выдохнул.

— Отлично. А то второй сезон ношу один и тот же костюм, который уже порядком поизносился.

— Верхняя моя! — тут же заявила леди, с вожделением глядя на Наоми.

Мужчина пожал плечами.

— Да забирай. Мне и эта подойдет. Приятно видеть, что на этот раз Ойн учел мои пожелания и наконец-то добыл подходящее вместилище.

В этот момент поверхность третьего портала тоже заволновалась, однако довольно долго из него никто не выходил. Собиратели, правда, все равно умолкли, выжидательно посматривая в сторону нервно трепещущей «водяной» пленки. Судя по бросаемым друг на друга взглядам, они даже общались. Когда же в комнате вдруг повеяло холодом, а внутри портала проступила неясная тень, так же одновременно отступили, освобождая дорогу существу, которое я так долго искал.

Наблюдатель Ирнелла оказался стар… неимоверно, просто чудовищно стар, поэтому добирался до нас так долго и с таким трудом. Его сгорбленная фигура казалась уродливой пародией на человека. Почти облысевшая макушка с редкими седыми волосками и многочисленными бородавками тоже выглядела преотвратно. Морщинистые руки, с усилием опирающиеся на трость, смотрелись так, словно рассыплются от любого неосторожного движения. А медленная шаркающая походка тем более подсказывала, что ее обладатель доживает последние дни.

Махнув рукой, Орли поспешно выудил из воздуха большое мягкое кресло. Леди и второй мужчина почтительно подхватили надсадно дышащего старика под локти. Втроем они аккуратно подвели его к креслу, так же аккуратно усадили. После чего оставили в покое, тогда как я откровенно усомнился в том, что правильно понимаю происходящее.

А потом старик поднял лысую, сморщенную, как прошлогодняя слива, голову, и меня словно под дых ударили.

Мать твою ж так…

Сила его ментальной атаки была такова, что меня скрючило и едва не вывернуло наизнанку. Старик не посчитал нужным соблюдать осторожность, вороша мои и без того уже выпотрошенные воспоминания. Ему было абсолютно все равно, что в это время со мной творится. Больно мне или страшно. Хочу ли я отвернуться или же меня блевать потянуло при виде его изрезанного глубокими морщинами и почти потерявшего человеческий облик лица.

Ощущать его разум внутри себя оказалось до отвращения мерзко. Словно громадная пиявка присосалась к моей душе, пытаясь вместе с воспоминаниями вытянуть ее наружу. Я даже сопротивляться толком не мог, когда наблюдатель, словно устрицу от раковины, равнодушно отдирал ее от тела. И смутно подивился, когда в какой-то момент боль ушла. Ворочающиеся в моей голове острые колья исчезли. А старик, сложив на коленях дряблые руки, вдруг скрипучим голосом уронил:

— Благодарю, что ты учел мои пожелания, Ойн. Я доволен. Поэтому второго изоморфа, так и быть, можешь забрать себе.

Орли с достоинством поклонился.

— Приведи его ко мне, — велел старик, дернув в мою сторону узловатым пальцем.

Собиратель поклонился еще раз. А меня тут же приподняло, протащив над полом, как подвешенную на крюке разделочного цеха свиную тушу. После чего опустило прямо перед жутковатым лицом, на котором, словно узкая щель в скале, появилась такая же жутковатая улыбка.

Краешком глаза я успел подметить, как собиратели разошлись в стороны. Орли направился к Таре, которую такая же неведомая сила приподняла над полом и уложила на свободный стеллаж справа от меня. Остальные двое подошли к Наоми и Майене и почти одновременно наклонились над ними, словно хотели поцеловать. Причем Диа пришлось в буквальном смысле воспарить над полом, чтобы дотянуться до Наоми губами.

Но она справилась. Дотянулась. И сразу после этого и без того едва живая аура девушки начала стремительно угасать.

— Нет… черт вас задери…. НЕТ!

Я безуспешно дернулся в своих путах, но процесс закончился очень быстро. Всего одна тина, и аура девчонки погасла, а над ней воспарил небольшой, но на удивление яркий огонек, который, как маленькое солнце, осветил это мрачное место.

Диа, отмахнувшись от него, как от досадной помехи, склонилась ниже и резко выдохнула, словно стараясь выдавить из себя весь воздух. Ее тело при этом как-то подозрительно сгорбилось, усохло, задрожало. А затем… соскользнуло на пол бесполезной тряпкой. Или же ненужным больше костюмом, вместо которого эта тварь нашла себе одежку получше.

И я очень даже не зря назвал ее тварью — сейчас на месте эффектной дамы передо мной была… наверное, душа? Темная, похожая на поднятую из могилы дряхлую, одетую в остатки погребального савана безобразную старуху, которая с жадностью припала к умиротворенному лицу Наоми и начала с силой протискивать свою мерзкую душу сквозь плотно сомкнутые губы.

Это было настолько отвратительно и тошнотворно, что я бессильно выматерился, будучи не в силах ничего изменить. А затем заметил выпорхнувший из второго тела еще один огонек, после которого в комнате стало светло как днем, и выматерился во второй раз.

Майена…

Чистая безгрешная девочка, которую угораздило влюбиться в подонка и подлеца. Пострадавшая ни за что. Поверившая человеку, которого я же ей и сосватал. А теперь в ее тело пыталась влезть гигантская жирная гусеница, которая была грязна и гадка настолько, что не имела никакого права касаться этой красивой и чистой кожи.

— Орли! — в бешенстве зарычал я, видя, что и этот мудак готовится к переселению. Старая шкура с него уже слезла, обнажая такую же уродливую, как у остальных, душу, однако на старое имя он все-таки отозвался. — Не смей ее трогать! НЕ СМЕЙ!

— Она моя, — прошептал в ответ собиратель, после склонился над выбранным телом, вытянул губы трубочкой и ненадолго застыл.

Тара даже не пошевелилась, когда следом за этим он положил обе лапы, обзаведшиеся когтями, на ее неподвижную грудь. Правда, и ее душа не торопилась выпархивать из тела. Более того, спустя пару томительно долгих тин Орли вдруг сморщился и с удивлением бросил:

— Надо же… она сопротивляется!

Держись, Тара! Держись! Не дай этому ублюдку влезть в твое тело!

Девчонка тихо вздохнула, а Орли, напротив, присосался к ее душе еще плотнее, огласив комнату чавкающими и чмокающими звуками.

Сука! Тварь!

— Ты прав, — хрипло каркнул наблюдатель, когда я отвернулся, будучи не в силах смотреть, как еще одна душа покидает тело, и уставился на старика мутными от ненависти глазами. — В человеческих телах наши возможности ограничены. Зато в них мы остаемся невидимыми для контролера. Поэтому, пока он считает нас погибшими, мы живы. А пока мы живы, этот мир принадлежит нам. Мне уже давно казалось несправедливым, что роль собирателей так велика и одновременно так мала. Мы могли бы сделать этот мир лучше, но дурацкие правила не позволяют вмешиваться. Вечные слуги… переносчики душ… уборщики… и это тогда, когда мы могли бы стать богами?

Я свирепо выдохнул.

Так вот ты в действительности к чему стремился?! К ЭТОМУ, ДА?!

— Нет, мальчик, — качнул головой наблюдатель. — Не надо низводить нас до простых смертных. Ни власть, ни обогащение нас не интересуют. Ирония заключается в том, что благополучие мира — это залог и нашего процветания тоже. Но разве можно прожить несколько тысячелетий в клетке? И можно ли наслаждаться видами, открывающимся за стенами тюрьмы, если вся эта красота тебе недоступна?

— И вы поэтому решили их разрушить? — прошипел я, остро жалея, что Изя у меня парализован и не способен вонзить свои иглы в сидящую напротив тварь.

— Мы — узники в своем собственном мире, — едва слышно прошептал старик, когда я забился внутри своего кокона. — Заложники существующего порядка, запертые здесь без права на освобождение.

— Да разве кого-то из вас тащили на эту должность силой?!

— Иногда выбор невелик, — усмехнулся он. — Но я уверен, что тебе это знакомо. В каком-то смысле мы с тобой даже похожи.

— Я хотел просто жить и стать здоровым, — зло выдохнул я, все еще тщетно пытаясь освободиться. — А чего добиваетесь вы?!

— Мы стремимся вернуть то, чего нас лишили. К свободе спокойно перемещаться. К свободе принимать решения. Не только предполагать, но и воплощать пришедшие на ум идеи. Искать иной путь развития для мира, который нам передали на хранение. Не слепо подчиняться правилам, установленным невесть кем и невесть когда. А творить. Выбирать…

— И убивать, — внезапно успокоился я.

— Да, — так же спокойно признал наблюдатель. — Если этого потребует дело. Ни одно препятствие не стоит того, чтобы перед ним останавливаться.

— А теперь такое препятствие для вас — я…

— В твоем теле я смогу беспрепятственно перемещаться между слоями реальности, — не стал отрицать он. — Мы сможем вернуть контроль над ситуацией. Восстановить барьер. Мир снова будет цельным. Но за все нужно платить.

Я только хрипло рассмеялся, когда он приблизил лицо вплотную и открыл морщинистый рот, чтобы высосать из меня душу. А потом увидел, как эта мерзкая харя тоже начала меняться, и понял, что времени у меня осталось совсем немного.