Глава 2. Андрей
Глава 2. Андрей
Едва зайдя в спальню бабушки, я понял, что подготовилась она на славу. Окна наглухо задернуты плотными шторами, практически не пропуская солнечный свет. Воздух в комнате какой-то непривычно тяжелый… с едва заметным запахом плавящегося воска. Да-а…
Не знал бы бабушку, поверил, что здесь живет… точнее – доживает, свои последние деньки старая и больная женщина, проводя время в молитвах… не зря же она свечи тут жгла? Готовилась. Даже клетка с подозрительно притихшим Баскервилем криво прикрыта каким-то черным кружевом. И хоть болтовня этого попугая меня всегда раздражала, сейчас его молчание… прекрасно вписывалось в антураж.
Как и неестественно бледная бабуля, лежавшая на своей огромной кровати, следившая за мной вполне себе цепким взглядом. Даже интересно стало, сколько пудры она потратила, готовясь к моему визиту?
— Коленька, это ты? — дрожащим голосом нарушила тишину ба, немного переигрывая и протягивая в мою сторону сильно подрагивающую руку.
Скорее, даже трясущуюся руку. Как у какого-нибудь любителя десятилетиями выпивать, а точнее – вливать в себя спиртное.
— Ты пришел забрать меня в свет? — продолжила хрипеть бабуля, смотря сквозь меня. — Я готова, Коленька…
— А почему Коля? — усмехнулся я, присаживаясь на край ее кровати. — Почему не дед, а твой третий муж?
— А, это ты, Андрюша, — не сдавалась ба. — Я уж решила, что Коленька… он всегда за мной приходил. Встречал… а дед твой, тот еще, прости господи. Пусть пух землей ему будет.
— Земля пухом, — поправил я бабулю. — Рад тебя видеть.
— А я уже ничего не вижу, Андрюша, — снова придав тону скорби, ба повернула голову в сторону клетки с до сих пор продолжающим молчать попугаем. — Даже Баксик грустит. Знает, что конец близко.
— Зима близко, — усмехнулся я. — А ты еще меня переживешь. К чему этот спектакль, ба?
— Не бабкай, — строго произнесла она, поправляя подушки и принимая сидячее положение. — Спектакль! — взмахнув руками, она театрально покачала головой, доставая из-под подушки припрятанный портсигар и чистую пепельницу.
— Бабушка…
— Почти восемьдесят лет уже как бабушка! — со щелчком открыв портсигар, она достала сигарету и с наслаждением прикурила ее, выдыхая в сторону облако сизого дыма. — Знаешь, Андрюша, я всегда была на твоей стороне. Начиная с детства, когда твоей матери пришла идея отдать тебя в балетную школу…
— А что здесь такого? — не удержался я, зная, как бабуля всегда реагировала на эту тему. — Был бы сейчас известным балеруном…
— Петухом! — перебила меня бабушка. — Вот кем бы ты был.
— Ну хоть не курицей, — рассмеялся я.
На самом деле с тем бабушкиным решением я был согласен на все сто процентов. Если бы не ее категоричный запрет на… балерунство, бегать бы мне сейчас в балетной пачке, а не заниматься тем, что действительно приносит удовольствие. Ну, и неплохой заработок, что скрывать. Кто бы мог подумать – ведь игрушки создаю. Пусть и компьютерные, но все равно – игрушки. Отец долго не принимал моего подобного увлечения, и кто знает, как бы все сложилось, если бы не вмешалась ба. Это ее: «Оставь сына в покое, или лишу наследства!» – заставило папу не мешать мне углубляться в программирование.
— Ну вот скажи, что тебе стоит порадовать старушку и приехать на ее юбилей? — затушив сигарету в пепельницу, ба сменила тон на более жалостливый. — Возможно, что на последний юбилей в моей жизни. А может и вовсе, на последний день рождения в принципе.
— Ба…
— Не бабкай! Не бабкай! — скрипучим голосом проорал из клетки Баскервиль.
— Даже Баксик запомнил, а ты все не можешь. Не бабкай, Андрюша, — покачала головой бабушка, ожидая продолжения речи от птицы.
Но, как ни странно, Баскервиль молчал. Никто точно не знал, сколько слов знала эта птица, но вот то, что впитывал он в себя новое как губка – факт. Как ребенок – легче запоминался мат. Затем шли непристойные анекдоты, отрывки из которых он, как ни странно, выдавал вполне в тему. Чем и злил ужасно. Но что возьмешь с глупой птицы?
— Бабуль, я же тебе объяснял, что…
— Много работы и бла-бла-бла, — передразнила она меня, не дав договорить. — И родни слишком много, и половину ты видеть не хочешь, а другую знать не знаешь… Андрей, — приняв абсолютно собранный вид, бабушка стала похожа сама на себя. На Агнессу Винировну. Дали же имечко моему прадеду… — Я не буду угрожать тебе лишением наследства. В конце концов, ты единственный, кто у меня в принципе никогда не клянчил. Я тебя прошу как внука. Любимого и, я надеюсь, любящего. Приезжай на мой юбилей. Всего на три дня.
— Я тебя очень люблю, ба, — ответил я, найдя ее руку и сжав в своей. — И обязательно тебя поздравлю. И приеду, когда родственная мишура разъедется по своим домам. У меня правда много работы и…
— Как знаешь, — как-то резко уступила мне бабушка, приняв мой ответ. Подозрительно резко.
— То есть, ты не затаишь обиду? — уточнил я.
— Нет, — вполне искренне улыбнулась ба. — Знаешь, а так даже лучше будет. Я Таечку пригласила. Ну что она тебе глаза мозолить будет? Только локти себе зря искусаешь, понимая, какой дурак и что упустил.
— Ты пригласила Таю? — словно чужим механическим голосом переспросил я, не веря своим ушам. — Зачем?!
Такого от бабушки я не ожидал. Мне словно под дых дали! А заодно и по голове, на мгновение оглушая.
От злости я едва себя сдерживал, чтобы не заскрипеть зубами.
Она действительно это сделала? Пригласила Таю? А у бывшей хватило наглости принять это предложение?!
Хотя, о чем я? Границы дозволенного у Таи давно стерлись. Это я, как дурак, до последнего не верил и не прислушивался к тому, что мне говорили. А зря. Можно было бы всего это избежать. Сам виноват, признаю.
И еще зря я не посвятил бабушку в детали нашего с Таей расставания. Может тогда бы она не стала ее приглашать. Господи, да зачем вообще в голове бабули возникла мысль позвать ее?!
— Зачем? — произнес я вслух мучивший меня вопрос, стараясь не обращать внимания на скрытое ликование во взгляде ба.
— Как это зачем? — невинно хлопая ресницами, бабуля упорно делала вид, что не замечает моего негодования. — Я же говорила тебе, что хочу собрать всю семью.
— А с хера ли Тая член семьи?! — сорвался я на крик, мысленно сосчитав до десяти и продолжив тише. — Может ты и правда начала сдавать, ба. Мы развелись год назад.
— Да-а-а? — изобразив удивление, с еле скрываемым удовольствием, протянула она в ответ. — То-то я думаю, так странно. Жена твоя, а с парнем приедет…
— С каким парнем?! Куда?!
Кажется, выдержка моя все же дала трещину. Как иначе объяснить тот факт, что я вскочил с кровати и начал мерить шагами комнату, я найти не могу. Разве что на запах жженых свечей все списать, но…
Тая приедет с парнем?!
На юбилей к МОЕЙ бабушке?!
Это просто немыслимо! Как она вообще посмела… принимать приглашение на день рождения и тащить сюда кого-то?!
— Ко мне на день рождения, внук. Парень Таечки, вместе с ней, приедет ко мне на праздник, — с широкой улыбкой повторила бабушка, наблюдая за моими метаниями по спальне. — Кто из нас еще сдает? Ты забыл, что мы тут обсуждаем. Вот верно говорят — болезни молодеют. Тебе всего тридцать, а уже деменция…
Заставив себя остановиться, я мысленно снова сосчитал до десяти. Дважды.
— Так что, Андрюш, можешь спокойно работать, — с лукавой улыбкой разрешила мне бабушка. — Я поняла, что зря настаиваю на твоем присутствии на празднике. В конце концов, ты такой же карьерист, какой и я была когда-то. Да и потом, — она взмахнула морщинистой рукой в воздухе. — Зачем тебе наблюдать за новыми отношениями Таечки? Смотреть, как твою женщину обнимает красивый и успешный мужчина?
— Она не моя женщина, — сухо поправил я бабушку, почувствовав, как от ее слов внутри неприятно кольнуло.
— Так и я об этом говорю. Не твоя, — уверенно кивнула она. — Влюбленную женщину видно сразу. А то, как у Таечки горели глаза, когда она мне рассказывала про своего жениха…
— Она тебе еще и про жениха рассказывала?.. — спросил я раздраженно.
— Конечно. Мы же девочки, а девочки любят посплетничать.
Посплетничать любят. Глаза у нее горели…
— Ну да, — согласился я, не скрывая сарказм в голосе. — Все бабушки обсуждают с бывшими женами своих внуков других мужчин. Это нормально, ба.
— Ох, Андрюша. Мне так приятно видеть ее счастливой! — она проигнорировала мои слова. — А ты можешь работать. Приедешь поздравить, когда Таечка уедет. Тем более, что мне интересно пообщаться с ее избранником. Представляешь, он занимается эко-продукцией.
— Производством удобрений?..
— Вот не нужно ерничать. У Анисия своя фирма.
— Ну вот, все логично. Анусий не может ничего другого производить.
Ба осуждающе цыкнула, намекая, что все бы мне шутить.
— Это тебе не железки таскать, мой милый!
А это еще что значит? — я перестал метаться и ждал продолжения.
— Новый парень Таи думает о духовном, заботится не только о бренном теле, но и о душе. Он что-то там практикует восточное.
Замечательно. Этот идиот еще и мозги засрал бывшей. Хотел бы я на это посмотреть.
— Хорошо, бабуль, твоя взяла, — практически спокойно произнес я. — Не думай, что твои манипуляции с Таей хоть что-то для меня значат. Я приеду на твой день рождения.
— У меня и в мыслях не было использовать Таечку, как приманку на тебя.
— Ну разумеется, — «поверил» я ей. — Тогда ты точно не расстроишься, если я приеду не один? Давно хотел вас познакомить, но не хотел пугать… Лисенка большим скоплением родни.
— Лисенка? Пугать? — переспросила ба, правда улыбка на ее губах уже не выглядела такой естественной.
— Алиса, — ляпнул я первое пришедшее в голову имя. — Я Лисенком ее называю. Люблю — сил нет. Заодно и познакомлю вас, когда МЫ приедем.
— Ты главное приезжай, — усмехнулась ба, доставая очередную сигарету. — Хоть с лисенком, хоть с котенком, хоть с кутенком. Лотков на всех хватит. Я, знаешь ли, женщина обеспеченная.
— Приеду, — едва сдерживаясь, чтоб не начать громить комнату, я улыбнулся бабушке, затем посмотрел на часы. — Рад бы еще поболтать, но… дела.
— Иди, иди, — кивнула ба, лениво выпуская струйку дыма. — Тебе за два дня нужно дела на работе решить, — стоило мне дойти до двери и взяться за ручку, как ба меня припечатала в спину: — Да и девушку найти, срочно. Желательно Алису. А то неловко получится. Иди, Андрюша, иди.
Ее тихий смех и фразу я оставил без ответа, почти бесшумно прикрыв за собой дверь. И прикрыл бы, если бы не окрик Баскервиля, окончательно выводящий меня из себя:
— Слоны идут на север-р-р!
— Слоны идут на хрен! — ответил ему, срываясь и с силой захлопывая за собой дверь.