Глава 18. Андрей
Глава 18. Андрей
Глава 18. Андрей
— Твою мать! — рявкнул я, услышав звук лопающегося пластика и лишь после этого заметил недомашину Ананисия перед мордой своего джипа. — Да чтоб тебя, Тая! — дополнил я, заметив, что за рулём сидела бывшая, а не её герой-любовник!
Хотя какой он герой? Так, любитель тантрического секса и пускания слюней в непредназначенные для этого места! И куда их только понесло в такую рань! Ладно я, у меня работа. А эти-то куда?! Мыльевар самоучка и её йог, чтоб их!
Жопа их мини-пиздрика была всмятку. На моём внедорожнике была лишь царапина. Даже фара, принявшая удар, выглядела как новая. Мельком осмотрев повреждения, я направился к водительской двери выкидыша камаза, ненавязчиво постучав по стеклу.
— Моя девочка, — услышал я завывания Анисия из салона.
— Сковородкина! — крикнул я, распахивая дверь и вынимая Таю из этой консервной банки. — Ты где права покупала?!
— Сам учил водить, если забыл!
— Ну раз ты такой прирождённый водитель, куда ты смотрела?!
— А ты? — закричала Тая. — Это ты в нас въехал!
— Я? Тая, да я вашу шалабушку вообще не видел!
— А нечего в сарае таком разъезжать! — она растерянно оглянулась на мою машину, потирая лоб и морщась. — Я правда не видела тебя… я назад сдавала, в зеркало не смотрела.
Сдавала назад и не смотрела, куда сдаёт. Ну, Тая…
— Дай взгляну, — сбавил я тон, заметив, как у Таи подрагивают руки. Испугалась ведь. Да и я сам, если честно. За неё.
Убрав руку Таи от лба, я нахмурился, осматривая внушительную шишку, осторожно заправив волосы за ухо, открывая больший обзор.
— Нужно ехать в больницу, — резюмировал я.
Тут и сотрясение легко может оказаться. Как говорит Баскервиль: “Лучше перебздеть, чем прое…» — короче, упустить момент.
— Туда как раз и собирались, — Тая замерла, не мешая мне касаться своего лица. — Анисий сильно ударил ногу и…
— Моя девочка! — упомянутый Ананисий с надрывом залепетал какую-то тарабарщину, распахивая дверь и выпрыгивая на улицу.
В буквальном смысле. Он запрыгал на одной ноге, практически рухнув на колени перед смятым гармошкой задом своей недомашинки.
— Как за тебя переживает, — констатировал я. — Успокой его, что ли. А то он не в ту сторону прыгает.
— Он не за меня, — тихо призналась Тая и тут же пожалела о своих словах, поспешно добавляя: — Я в полном порядке, и Анисий это знает. Не о чем переживать.
Я уже был готов с ней поспорить и предложить посмотреть в зеркало на свою шишку, как был перебит Анисием.
— Таисия, как ты могла! Махабатти, прости её! Прости меня! Ты так не любишь, когда за рулём не я… — завыл он под моим недоуменным взглядом. — Моя девочка… мы справимся. Махабатти… Как же так…
— Какая Маха, и почему она вдруг батя? — уточнил я у Таи, заметив на её лице промелькнувшую улыбку.
— Махабатти, — поправила она меня. — Ты всё равно не поймёшь.
Обречённо выдохнув, Тая отошла от меня, обходя этого подбитого батю Махи, и, приседая рядом с Анфисием, произнесла:
— Анисий…
— Не сейчас, Таисия, — перебил её йогофил. — Дай нам попрощаться.
— Господи, — выдохнул я, отворачиваясь от происходящего маразма и бросая взгляд на наручные часы.
Я уже пятнадцать минут как должен был выехать. И мог бы уехать прямо сейчас, но…
— Садитесь, — обернувшись на Таю, я мотнул головой в сторону своего внедорожника. — Я подброшу вас до больницы.
— Ей там не смогут помочь, — покачал головой Ананисий. — Это всё энергетика этого дома. Зло. Оно разрушает. И страдают самые невинные и чистые. Я. И моя Махабатти…
— Слышь, батя Махи, — огрызнулся я. — А ничего, что твоя девушка тоже ударилась?
У меня в голове не укладывалось! Он вообще видел шишку у Таи на лбу? Да я только из-за неё принял решение их подбросить!
— Таисия…
— Я в порядке, — ответила ему бывшая. — Но в больницу нам действительно нужно. Поэтому…
— Ты предлагаешь бросить Махабатти здесь?! — выпрямившись, Анисий с укором посмотрел на свою девушку. — Таисия, это место губительно на тебя влияет. Мы не можем так поступить с Махабатти.
Я еле сдержался, чтоб не заржать в голос.
— Жду в машине ровно пять минут, — произнес я специально громко, отходя от них. — Решайте, едете, или остаётесь здесь.
Заняв водительское место, я краем глаза наблюдал за тем, как Тая что-то спокойно объясняет Анисию. По нему было видно, что ехать он никуда не хочет. Но в итоге сдался и запрыгал в сторону моего внедорожника.
— Аллилуйя, — буркнул я себе под нос, пока Тая помогала устраиваться Анфисию на заднем сидении.
— Я с другой стороны сяду, — произнесла она, отходя и берясь за ручку, чтобы закрыть дверь.
— Вперёд садись, — попросил я её, нехотя добавляя: — Анисию будет удобнее, если он сядет боком и вытянет больную ногу на сиденье.
— Благодарю, Андрей, — тут же сделав как я сказал, он блаженно улыбнулся. — Так и правда очень удобно. Если бы ещё не моя Махабатти…
— Да и пожалуйста, бл… — дверь захлопнулась, не дав расслышать окончание фразы Таи.
Моё воображение было не столь богатым на возможные варианты того, что там может быть за слово. Таю точно нужно показать врачу. Раньше сквернословия я за ней не наблюдал. Но ведь это мог быть и “блин”...
Хотя я многого о ней не знал .
Подождав, пока Тая займёт своё место, я хмуро попросил её пристегнуться и лишь после этого тронулся с места.
Зачем усадил её вперёд? Дурак. Поддался какому-то идиотскому порыву. Пожалел её. Забылся…
Слишком часто я начал забывать, что Тая далеко не так невинна и проста, как себя преподносит.
— Спасибо, — нарушила царившую в салоне тишину бывшая. — Что решил нас подвести и…
— Не за что, — перебил я, включая радио и прибавляя звук.
Ни к чему сейчас эти разговоры. Точнее, ни к чему хорошему они меня не приведут. Уже сейчас я словно подросток борюсь с желанием мельком посмотреть на Таю. А дальше что?
Что…
Ясно, что. Всё это мы уже проходили.
“И мы продолжаем наш стол заказов и следующая песня для любимого…” — вещал ведущий радиостанции, и я чуть не ударил по тормозам, услышав начало следующей песни.
Не удержался и бросил косой взгляд на Таю. Узнала. Помнит.
Или делает вид, что когда-то это для неё что-то значило. Ведь если любят, не предают.
В памяти всплыло одно из наших свиданий. Мы так же сидели в машине напротив её подъезда, смеялись, обсуждали что-то. Мне не хотелось прощаться, как и ей со мной, но и приглашать к себе она не торопилась.
Изображала скромность.
Тогда, чтоб задержать её, я на каждую начинающую играть песню говорил, что это моя любимая композиция, и она просто не может уйти не дослушав. Тая смеялась, понимала, что я просто тяну время. Довольно глупым способом, если честно, но согласно кивала, поддерживая мою игру.
Пока не заиграла эта песня.
— А вот эта моя любимая песня, — абсолютно серьезно призналась она мне, впервые сама потянувшись за поцелуем.
С того дня у нас появилась своя песня. А теперь… Теперь просто нет никаких нас.
— Я тебя не предавала, — неожиданно прошептала Тая, как только я остановился у входа в больницу.
— Эта песня хороша, начинай сначала, — усмехнулся я, не желая развивать тему.
Я же знаю правду. Сколько можно снова из меня делать оленя?