Глава 47. Тая

Глава 47. Тая

Глава 47 Тая

— Чоки! Чоки, стой! — я пыталась призвать кота к совести. Хотя какая у этого толстопопа совесть? Он как смесь скоростного трамвая с бульдозером несся по коридору особняка, пытаясь догнать Баскервиля. А попугай только дразнил, пикируя вниз, пробегаясь несколько шагов по полу и вновь взмывая под потолок. Естественно, не забывая при этом смачно материться.

Все происходящее напоминало комедийный сериал…

Птица-матершинница, толстый лысый кот, дворецкий, бодрая старушка со шваброй в руке, я… и замыкал всю эту процессию жутко злой Троицкий.

— Константин, — пробасил он, обгоняя меня, на ходу натягивая джемпер, — как такое произошло?!

— Что именно вас интересует, Андрей Сергеевич? Как птица смогла взлететь или почему кот Таисии Леонидовны выбрался из вашей спальни? — без секундной задержки отчеканил дворецкий.

— Вспышка спр-р-рава, — проорал Баксик. — Джонни, впер-р-реди засада! Засада! Засада! — дальше попугай изобразил звук пулеметной очереди и круто поменял траекторию полета, уводя за собой всех обитателей дома к лестнице.

— Константин, хватай кота! — прокричал Андрей. Но Чоки умудрился уйти от захвата, разгоняясь и прыгая словно белка-летяга с поручней в холл первого этажа.

Через пару мгновений после прыжка раздался грохот, за ним звон и очередной эпичный выкрик птицы:

— Кур-р-рва, разбил горшок! Ха-ха-ха, — Баскервиль раскачиваясь на массивной люстре. — Ха-ха-ха. Ср-р-ратть не будет.

— О боже! —я подбежала к перилам. — Чоки!

— Ма-ау, — ответил кот, подергивая шкуркой и прохаживаясь по столику, на котором совсем недавно стояла ваза с цветами.

— Я не понял, — рыкнул Троицкий. — А цель этого забега была какова? Так трудно было поймать кота? — спросил он у Константина, сбегая по ступеням и хватая Окорочка за шкирку. — Ну, Анчоус!

Не знаю кто с большей ненавистью смотрел на своего соперника. Андрей на кота или наоборот.

— Ма-а-у, — выдал Чоки с недовольным шипениям, выворачиваясь и стараясь освободиться.

— Андрей, возьми кота нормально, — протараторила я, обгоняя на лестнице Константина.

— Хочешь, чтобы он мне в морду вцепился? — огрызнулся Троицкий.

— В лицо… — поправила я. — Дай, — протянула руки.

— Да пожалуйста.

— Я его отнесу наверх. Закрою, — это слово я произнесла с особой интонацией, отчего Троицкий зло запыхтел. Я ответила взглядом, в котором читалась, что никто тебе не виноват. Сам себе злой Буратино. — И помогу вам убрать, Константин.

— Не нужно, Таисия Леонидовна. Агнесса Винировна как знала, что понадобится швабра.

— Да, — перевела дух старушка, неторопливо приближаясь к нам, вспомнив, что она “больна”. — Как знала...

— Ба, а что ты делала со шваброй в коридоре, разве ты не собиралась отдыхать?

— М-м-м, — Агнесса Винировна перевела озабоченный взгляд на Константина. — Я… Я…

— Ты хотела вымыть пол? — подсказал ей Андрей.

— Да! — она с радостью одобрила сказанное, но тут же спохватилась: — Нет, конечно. Что ты такое говоришь? Я же отдыхала.

— Со шваброй в руках? — вновь подсказал Троицкий.

— Хватит смеяться надо мной, — фыркнула старушка. — Посмотрю, что будет с твоей памятью в моем возрасте, Андрюшенька. Вот тогда я всласть посмеюсь над тобой.

— Ну не обижайся, — примирительно ответил золотой внучок.

— А я и не обижаюсь. И, кстати, Константин, в дверь звонят. Открой, будь любезен.

— А вы кого-то ждете? — спросила я немного взволнованно.

— Нет, — уверенно ответила старушка. — Возможно, Константин заказал продукты или… мой сын со своей прелестной супругой решили меня навестить, — выдохнула она замогильным голосом.

Неприятное предчувствие не обмануло.

В дом вошли родители Андрея. И они были не одни. Ну куда же без Настеньки?.. Правильно — ни-ку-да! Она как ясно солнышко в непогожий день, так и слепит своей белоснежной улыбкой.

— Я отнесу кота, — произнесла я тихо, оправдывая свой откровенный побег.

— Не уходи, — остановил меня Троицкий.

— Андрей… — прошептала я.

— Если ты сейчас уйдешь, то моя мать победит. Добьется своего. Опять разлучит нас. Я не хочу тебя терять.

— А мы разве вместе? — спросила я все так же тихо.

— А ты этого еще не поняла?..

Я неопределенно пожала плечами.

Единственное, что я сейчас понимала — Виолетта Валерьевна хочет меня придушить. Или у нее газы… Одно из двух. Ну не может же просто так перекосить лицо этой святой женщины.

— А что здесь произошло? — спросила она, переводя взгляд с меня на осколки вазы и разбросанные цветы.

— Конфуз, — манерно отозвался дворецкий, почтительно склонив голову.

Мать Троицкого выразительно фыркнула.

— И почему она в нашем доме? — эти слова были сказаны с особой брезгливостью.

— В моем доме, — Агнесса Винировна поправила невестку холодным тоном. — И я тоже не понимаю, что здесь делает Анастасия, — добавила, вручая дворецкому швабру. — Сделай нам чай, Константин, — отдала старушка приказ. — Мне ромашковый, естественно. Мы будем в гостиной.

Хозяйка дома взяла сына под руку и повела.

Кажется, комедийные зарисовки продолжаются… Хотя для меня они больше похожи на хоррор.

Свекромонстр пыталась испепелить взглядом, а возможная любовница бывшего только не плевала мне в лицо — смотрела со всей любовью, на кою возможна королевская кобра.

Даже Чоки подозрительно притих в руках от такого обилия лучей любви и добра. Баскервиль же молчаливо рассматривал гостей со своего насеста.

— Идем, — Андрей, приобнял меня за плечи и надавил, вынуждая переставлять ноги. — Все будет хорошо.

— Не будет, — ответила я тихо, передвигая ватными конечностями.

Я словно вернулась в прошлое, когда каждая встреча с родителями Андрея была для меня настоящим испытанием. Я старалась понравиться, получить расположение, а в итоге… В итоге Виолетта Валерьевна добилась своего.

— Как твое здоровье, мам? — первым заговорил глава семейства Троицких.

— Вашими молитвами, сын. И заботой, и помощью моих любимых внучат, — Агнесса Винировна, взглянула на нас с Андреем выразительно, вызывая у свекромонстра гадкую улыбочку.

Я села подальше от бывших родственников, прижав к груди кота. Надеюсь, Чоки простит меня за то, что я использовала его как живой щит.

— Андрей, в гостиной еще достаточно мест, — с ядом в голосе заметила Виолетта Валерьевна. — Не нужно сидеть на подлокотнике. Это вредно для позвоночника и здоровья в целом.

— Не менее вредно, чем ломать чужие жизни, — огрызнулся Троицкий, закидываю руку на спинку кресла.

— Мое дело предупредить… Ты же все равно не послушаешь. Так что сотрясать воздух зря я не хочу. Только потом не говори, что я была права.

— А я никогда этого и не говорил.

Свекромонстр хмыкнула, окинула меня презрительным взглядом, чуть задержалась на Чоки, скривила холеное лицо и обратилась к Агнессе Винировне:

— Так как ваше самочувствие, мама?

— Цвету и пахну, сношенька. Цвету и пахну.

— А мы принесли вам сладостей. Настя сама выбирала, — Виолетта Валерьевна сделала жест, мол, давай — дари.

Старушка чуть приподняла подбородок, заглянула в красивую коробку с прозрачным верхом.

— Так нельзя такое. Строгая диета. Константин, — обратилась к только что вошедшему дворецкому, — будь добр унеси, а лучше выброси. Как говорится: с глаз долой — из сердца вон. А мне подай чай. Травяной. Спасибо Таечка подарила на день рождения.

— Я не… — произнесла я и спохватилась. Не буду же я рассказывать, что это мой бывший парень подарил сборы трав. — Я не думаю, что нужно выбрасывать конфеты. Мы их съедим, да, Андрюш? Жалко. Все же деньги заплатили. А деньги в наше время — главное.

Боже мой, что я творю?!

Я подрагивающими руками развязала бант, сняла крышку и под взглядом полным ненависти первую конфету сунула в рот Троицкому.

— Я не хочу, Тай, — процедил он сквозь зубы.

— Съешь, любимый, — произнесла я совсем охрабрев или… обалдев от ситуации.

— Ну раз так. Съем, конечно. Невероятная дрянь, — он вынес вердикт разжевав и проглотив. — Лучше, выбросить. Иногда бывает, что даже затраченные деньги не оправдывают случившегося.

— Ой, фу, — произнесла я, откусив сладость. — Действительно. Это есть невозможно. Константин, заберите, пожалуйста.

— Как скажете, Таисия Леонидовна, — ответил дворецкий.

— Мам, а у тебя неудачная пластика? — поинтересовался Андрей, вытирая руки салфеткой. — Что с твоим лицом? Оно какое-то недовольное. Оно, конечно, у тебя всегда… — он пугающе изогнул губы. — Но сегодня особенно скручено спазмами пренебрежения.

А вот лицо Агнессы Винировны светилось неподдельным счастьем. Старушка потягивала настой ромашки с неменьшим удовольствием, чем обычно пила коньяк.

— А какое у меня должно быть лицо, когда ты сидишь, рядом вот с этой? — выплюнула Виолетта Валерьевна.

М-да, ненадолго же хватило вашей выдержки, мама…

— У вот у этой, как ты выразилась, есть имя. И будь любезна, обращайся к Тае более уважительно. Она все же моя будущая жена, мать моих детей и твоих внуков, к слову.

— Что?! — мой удивленный возглас смешался с выкриком свекромостра.

— Никогда! — заявила та.

— А это не тебе решать, — Троицкий поднялся на ноги. — Ты уже внесла свою лепту в мое будущее. Но теперь я никому из вас не позволю вмешиваться. Ни тебе, — он изобличительно ткнул пальцем в притихшую Настю. — И ни тебе, мама!

— Константин, подлей, голубчик, — Агнесса Винировна вклинилась в диалог, протянув дворецкому опустевшую чашку. — Ромашковый. Мой любимый.

Виолетта Валерьевна лишь на мгновение растерялась, заозиралась по сторонам, но тут же взяла себя в руки и произнесла:

— Я не понимаю, о чем речь.

— Как и я, впрочем, — высказался Сергей Геннадьевич, хмуро наблюдая за происходящим.

— А я тебе с удовольствием поведаю, отец, — Андрей принялся расхаживать вдоль низкого столика. — Если коротко, то моя мать развела нас с Таей. Естественно, тут не обошлось без помощи Анастасии. А если подробно… — он набрал в легкие воздух, но был прерван душераздирающим криком матери.

— А-а-а, — заверещала женщина. — Это уродство меня укусило! — она сучила ногами, пытаясь попасть по шипящему и ощетинившемуся Чоки.

Когда он только слез с коленей?!

— Мама, ты сделаешь коту больно! — рыкнул Троицкий, подбегая и хватая животное за секунду до удара каблуком.

— Но он меня укусил!

— А ты разыграла словно по нотам измену моей жены, но я же не пытаюсь тебя ударить.

— Да то ты такое говоришь?! — воскликнула женщина, гневно сжимая кулаки и стуча ими по обивке дивана.

— Бор-р-ря, бери левее, — заголосил Баскервиль. — Код кор-р-ричневый! Кор-р-ричневый! Откр-р-рыть люки! Тра-та-та-та, — выдал попугай и сбросил на голову моей бывшей свекрови “снаряд”.

— Ваш чай, Агнесса Винировна, — пропел Константин, подавая обновленную чашку, восторженно смотрящей старушке за стекающей белой массой по лбу невестки.

— Спасибо. И Баксику с Чоки дай что-нибудь вкусное, — отсалютовав нам с Андреем, хозяйка дома победно улыбнулась. — Заслужили!