Глава 6.

Интерлюдия. Свердловск. Наказание неизбежно.

Валерий Крысов уже несколько раз прокручивал в голове события, которые произошли чуть меньше месяца назад. Отличный был способ разжиться деньгами, грабив пьяных рабочих. Он не понимал, как милиция смогли узнать о том, где именно они отоварят очередного пьяницу? Может зря взялись сразу за двоих? Одного Крыс вырубил технично. А вот у второго оказалась очень крепкая голова. Мужик неожиданно стал сопротивляться. Пришлось продырявить его ножичком. Повязали их грамотно, не отвертишься. Двое суток держали в отделе МВД, допрашивали. Этот гадкий мент, старлей, напирал и запугивал. Пусть бы свою бабушку пугал, а Валера на такие разводы не поддаётся. На третий день увезли на ИВС¹, здесь уже допрашивал следователь. Но Валера молчал, отказывался вообще давать какие-либо показания. Из рассказов отца, Крыс знал, что на ИВС могут подсадить «стукача», который влезет тебе в душу, ты раскроешься, что-то расскажешь, а подсадной потом всё доложит ментам. Следователем была тётка средней комплекции, хотя этой тётке не было ещё и тридцати лет. Валера даже не пытался называть её по имени. На вопросы следователя только ухмылялся. Уж если суждено сидеть в тюрьме, то он будет вести себя как правильный пацан. А значит никаких показаний. Вспомнились последние дни на ИВС, тогда в очередной раз пришла следователь старший лейтенант Блинова.

– Ну что, будем сегодня давать показания? – спросила следователь, как только Крысова оставили наедине с старшим лейтенантом.

Крыс отрицательно покачал головой и опустил голову, глядя в пол.

– Зря. Твои приятели уже дают показания. Ты хоть по возрасту моложе, но организатором становишься, а это совсем другие сроки. На ноже твои отпечатки пальцев, как и на дубинке. Есть экспертиза, которая всё подтверждает. Пострадавший всё ещё в коме, если умрёт, ты можешь нарваться на исключительную меру наказания. Предлагаю написать признание, сможешь снизить срок, суд это обязательно учтёт, – продолжала давить следователь.

Но Крыс молчал. Через неделю ему предъявили обвинение, свозили в суд, где принято решение взять Валеру под стражу и переправить в СИЗО².

Как вести себя правильно в тюрьме Валера знал, отец не раз рассказывал об этом, пока был жив. Крыса посадили в переполненную камеру. Здесь сидели такие же подростки, как он, до восемнадцати лет. Крысу задавали вопросы, он отвечал, прописка прошла без проблем. Теперь его водили к следователю по коридорам изолятора, через улицу и в здание, где он встречался с адвокатом или следователем. Именно в СИЗО Крыс услышал рассказ, рассказывал один из опытных зеков, как можно совершить побег. Требовалось признаться, тогда тебя повезут на следственный эксперимент, на место преступления. Вот там и можно попробовать совершить побег. Валера крепко об этом задумался. Рядом с местом преступления стоят деревянные сараи. Бегать быстро Крыс умел, он бегал быстрее всех своих знакомых. А что, если действительно попробовать? Сбежать от ментов, потом пробраться на железную дорогу. На каком-нибудь товарняке уехать в Сибирь или на Дальний Восток, а там он точно затеряется. Страна большая, найти его будет непросто. Приняв решение, Валера решил поговорить об этом с адвокатом, которого ему предоставили.

– А что, правда, что меня повезут на следственный эксперимент, если признаюсь? – спросил Крыс у адвоката.

– Правда. Твоё признание сможет повлиять на срок, в сторону уменьшения. Доказательства железные, нет смысла запираться, но и лишнего говорить не надо, – ответил адвокат.

– Тогда передайте следователю, что я готов сотрудничать со следствием, – заявил Валера.

Через три дня появилась следователь. Валера согласился всё подробно объяснить, как было дело в тот день, когда он ударил одного мужчину дубиной, а второго ткнул ножом. Как ни странно, но старший лейтенант Блинова действительно решила провести следственный эксперимент. Назначили день, когда его повезут на место преступления.

Приехали на место преступления, в районе улицы Стахановская. По обеим сторонам улицы стоят каркасные дома в три этажа. Валера этот район знал, как свои пять пальцев. Они часто лазали в подвалы этих домов, где жители устраивали что-то вроде кладовок. Там могли хранить старые вещи или заготовки на зиму, солёные огурцы, маринованные помидоры и прочую консервацию. Если повезёт, то можно найти банки с вареньем. Когда Валера с братом были младше, они часто лазили в такие подвалы, чтобы разжиться едой. Особенно в те дни, когда отец и мать пьянствовали, а дома невозможно было найти что-то пожрать. Ещё в камере СИЗО Валера наметил себе примерный маршрут побега. У каркасных домов есть подвальные окна я с ямами. До такой ямы добежать всего-то пятьдесят метров. Спрыгнуть в яму, далее подвал. Выскочить на другой стороне. Пока менты оббегают дом, он добежит до бараков, а там будет затеряться несложно. Сколько раз они убегали от народных дружинников или от патрульных милиционеров, даже не сосчитать. Как правило среди стражей порядка нет спортсменов, умеющих быстро бегать. В том, что сможет оторваться от преследования Крыс даже не сомневался. Главное, чтобы его отстегнули от наручников, в этом и есть самый сложный момент. Ещё по пути на место, когда ехали в «автозаке»³, Валера вспоминал свою жизнь в детстве. Они не раз сбегали с братом из дома, особенно в те дни, когда у отца был недельный запой. Отец избивал не только жену, но и сыновей. Сбежав из дома, часто жили в коллекторах парового отопления, которые местные бомжи любовно называли «теплушками». В таких «теплушках» были оборудованы спальные места. Некоторые бездомные жили в коллекторах годами. Хоть и не принято считать, что в Советском Союзе есть бездомные. Бомжи всегда делились какой-либо едой, если самим не удавалось что-то украсть. По таким причинам Валера считал, что он выживет в любой жизненной ситуации.

На месте, где проводили следственный эксперимент присутствовали двое конвойных, три неизвестных милиционера, наверняка из ППС, следователь, адвокат и двое понятых из жителей близлежащих домов. Следователь Блинова начала задавать вопросы, а Валера спокойно стал рассказывать, как происходило преступление. Где ждали свою жертву или несколько жертв. Когда дошли до того, что Крыс показывал, как он наносил удары, следователь предложила отстегнуть наручники. Всё это время Валеру за одну руку пристегнули наручниками к руке конвойного. Неизвестно о чём думал конвойный, но почему-то согласился. Валера внутренне возликовал, но опустил голову, чтобы выражения лица не выдало его.

– Как наносил удар ножом? – задала очередной вопрос следователь Блинова.

Валере подали резиновый шланг, длиной сантиметров двадцать, именно шланг играл роль ножа.

– Мужик стоял ко мне спиной, – ответил Валера.

Один конвойный встал спиной к Валере, второй стоял сбоку, чтобы обвиняемый не вздумал бежать. Следователь предложила показать сам момент удара ножом. В этот момент Крыс подумал, что другого шанса не будет. Он резко повернулся к конвойному, что стоял рядом, от всей души врезал охраннику коленом в пах. От чего конвойный согнулся пополам. Физически Крыс был достаточно сильным для своих пятнадцати лет, а ростом чуть ниже конвойных. Одна секунда, вторая. Второй конвойный начал разворачиваться к Валере. Время будто замедлилось. Крыс дёрнул за китель конвойного, толкая его на того, что согнулся от удара по месту, которое все мужики считают сокровенным. Второй конвойный потерял равновесие и почти упал. Крыс не стал терять драгоценные минуты и рванул к каркасному дому, где имелись подвальные окна и ямы.

– Стой, стрелять буду, – кричали ему в след, но Крыс не обращал на крики никакого внимания.

Валера не оглядывался, чтобы не снижать скорость. Бах! Прозвучал первый выстрел, но Валера уже спрыгнул в подвальную яму и сразу юркнул в сам подвал. За несколько секунд он пересёк подвал, выскочил на противоположную сторону дома. Побежал к баракам.

– Стой, стрелять буду, – похоже кричал другой милиционер, а может конвойный.

Бах! Вновь раздался выстрел, но Валера только втянул голову в плечи и побежал ещё быстрее. Раньше он так быстро никогда не бегал. Уже подбегая к бараку, Валера наступил на кирпич, который валялся здесь неизвестно с какого времени, нога поскользнулась. Валера не упал, он как собака продолжал двигаться, помогая руками. Бах! Послышался выстрел. Это было последнее что услышал и осознал Валерий Крысов. Пуля рванула старую куртку на спине, проскользнув вдоль позвоночника, и вошла в затылочную часть головы. Валерий Крысов умер мгновенно, от того, что пуля разорвала его мозг, выйдя наружу из левого глаза.

Октябрь 1974 год. Свердловск. Егоров Михаил.

Маме позвонили на работу из Средне-Уральского издательства, оставили пять экземпляров журнала «Уральский следопыт», где напечатана моя сказка. Мама приехала домой из издательства на «седьмом небе от счастья». Сразу распределила кому вышлет журналы. Два отправят деду и бабушке по маминой линии и один бабушке по отцовской линии. Один журнал мама оставит себе, один отдала мне. А ещё один спрятала в заначку, мол вдруг пригодится. О том, что вышла моя сказка в журнале «Уральский следопыт» в школе похоже пока не поняли. А если кто-то прочитал, то наверняка не увязал имя автора со мной. Так как ко мне никто не приставал с расспросами. Цветов восхищённых читателей и красной дорожки тоже пока не предвидится. Для меня это хорошо, не мешает жить, нормально учиться и общаться со сверстниками. Моя школьная жизнь продвигается ровно. На уроках слушаю учителей, то, что надо записать, записываю. Даже домашнюю работу делаю. Что-то из школьного материала подзабыл, сейчас вспоминаю. Отношения с одноклассниками не такие, как в прошлой жизни. Первыми это заметили наши ребята.

– Миха, ты чего с нами никуда не ходишь, вчера вот в кино отказался идти, – спросил меня наш неформальный лидер Ширяев Антон.

– У меня же тренировки, сам понимать должен, что некогда, – ответил я.

Рассказывать о том, что много времени уходит на создание книг, не стал. Родители Антона работают в горкоме партии, отец 2-й секретарь, а кем мать работает я не помню. В общем семья обеспеченная и важная. Живёт в длинном доме на Орджоникидзе. Там на первом этаже большой магазин одежды. Местные пацаны двор называют «дом одежды». Почему Антон ходит в нашу школу мне непонятно. Рядом есть 22-я школа, там же поблизости школа с изучением английского языка. По пути от дома Антона до нашей школы есть математическая школа. Однако ходит Ширяев в нашу. Внешне Антон симпатичный парень, всегда нравился девчонкам, спортсмен. Занимается горными лыжами, ходит в секцию на Уктусе.

– У меня тоже тренировки, однако я от коллектива не отстаю, – заметил Антон.

– У тебя горные лыжи, а снега я пока не вижу, – внёс я поправку.

Антон хмыкнул, но продолжать дискуссию не стал. Он в младших классах пробовал меня втянуть в группу своих обожателей, но я ему дал отпор. Врагами мы не стали, просто держим отношения в ровном состоянии. Второй наш лидер класса комсорг Краснова Светлана. С очень большими амбициями девочка. Точнее пока с амбициями. В прошлой жизни Светлана ушла после восьмого класса, хотя училась почти на отлично. Одноклассники не понимали почему она так поступила. А я дак вообще узнал только через три года, что Светлана залетела и родила, замуж вышла. Но жизнь её сложилась не так, как она мечтала. Второй раз, в прошлой жизни, я встретил Краснову лет через двадцать. К тому времени у неё было пятеро детей, часть из которых выросли. Посидели в сквере, поговорили. Светлана рассказала, что поступила в техникум через год на заочное обучение. Потом работала на заводе, а когда завод стал сокращать сотрудников, ушла в торговлю. Работала на частного предпринимателя. Муж попивает, одна радость дети, ради которых и живёт. Вспомнив про будущее Красновой, я подумал, что стоит попытаться объяснить ей про безопасные интимные отношения. Хотя бы презерватив использовать, чтобы не становиться так рано матерью. А вот как ей об этом сказать, я ещё не придумал. Залетит она в эти зимние каникулы, есть время на поиск способа, как ей подсказать о безопасности секса. Ну а если не услышит, или не посчитает нужным слушать, тогда это будут её проблемы. Тем не менее я попробую. У меня со Светой хорошие отношения. Даже в этом времени заметно, как она лояльно ко мне относится. Почти месяц прошёл, как меня приняли в ряды ВЛКСМ, а мне до сих пор никаких поручений не дают. Лично меня такой подход комсомольских вожаков только радует, так как мой график занятости уплотняется. От моих воспоминаний о другой жизни отвлёк вопрос Тани, моей соседки.

– Миш, говорят у вас соревнования в честь праздника Октябрьской революции?

– Ага. Есть такое дело, – ответил я, повернув голову в сторону соседки по парте.

– Можно прийти посмотреть, как вы там будете бороться?

– Наверное можно, я не спрашивал. Даже не знаю, где пройдут соревнования, узнаю обязательно скажу, – ответил я.

Зазвенел звонок, который давал понять учителю, что урок закончен. Мы стали собирать вещи в портфели. Нравится ли мне второй раз проходить в школе то, что я уже проходил? Пожалуй да, есть с чем сравнивать. Хотя мелочей я не помню, может некоторые моменты и не повторяются. Заканчивается очередной школьный день. Потом побегу домой, переоденусь, что-то перекушу, ближе к вечеру тренировка.

Как я уже говорил, в прошлой жизни после того, как выучились на права с пацанами, я бросил заниматься дзюдо. Была мальчишеская блажь – пойти заниматься мотокроссом. Ничего путного из этого не вышло. Больше возились с ремонтом мотоциклов, да изредка выезжали на карьеры, там есть трасса для гонок по мотокроссу. Даже в соревнованиях один раз участвовал, кажется «Русская зима», занял там четвёртое место. Сейчас у меня нет мыслей бросить борьбу. Нет, на высокие пьедесталы не стремлюсь, но для здоровья точно будет полезно. С отцом также во дворе занимаемся, но уже два раза в неделю. Батя видит, что у меня нагрузки неслабые, не давит на меня. А утренние зарядки само собой, такое мероприятие он мне пропускать не позволяет. Наш тренер Кузьмич поставил меня на участие в соревнованиях.

– От тебя жду не ниже второго места. В этом году буду заявлять тебя на все соревнования, пора подняться тебе до первого разряда, – так тренер меня типа мотивирует.

Я покивал головой, но говорить ничего не стал. Как получится, так пусть и будет. Филонить я не стану, буду бороться нормально. С одной стороны, тренер прав, что явно показывает своё недовольство. У нас в секции мои сверстники уже давно с 1-ым разрядом ходят, а многие уже получили КМС⁴, один я в хвосте плетусь. Кроме получения разряда, следует его подтверждать с периодичностью в два года, кому-то в три года. Я может и застрял на втором разряде, потому что не принимал участие в соревнованиях. Перед началом тренировки решил спросить у тренера, где будут проходить соревнования.

– Михаил, ты будто в облаках витаешь, спускайся на землю иногда. Соревнования пройдут второго и третьего ноября на стадионе «Динамо», «динамовцы» зал готовят под это дело, надеюсь запомнишь, – улыбаясь ответил тренер, а ребята в зале засмеялись.

Я действительно прохлопал объявление, надо будет дома сказать, отец с матерью точно пойдут. Если будет рабочий день, то возьмут отгул. Возвращаясь домой, обнаружил наших дворовых пацанов на волейбольной площадке. Сидят на скамейках. Юрка гитару мучает и поёт какую-то блатную песню юношеским ломким голосом. Я подсел к ребятам, пять минут посижу, может какую новость узнаю.

– Миха, на днях Крыса пристрелили, – сообщил мне Лугаев Костя.

– Да ладно! – удивился я.

– Прохладно. Точно тебе говорю. Какой-то следственный эксперимент проводили менты, Крыс в побег рванул. Менты стрелять начали, в общем капец ему. Тело матери ещё не отдали. Серёга, брат Крыса, пока в СИЗО сидит, Пашка Лобанов тоже там. А вот Андрея отпустили под подписку о невыезде, дома кукует, мать его даже во двор не выпускает, – поделился новостями Костян.

– А суд, когда, знаешь? – спросил я.

– Хрен его знает, но Андрюха точно будет знать, так что скажет, – добавил Костя.

Посидев ещё немного, я встал и пошёл домой, надо поужинать, да за вторую книгу садиться. По поводу Крыса новость меня удивила. Видимо моё появление здесь, в этом времени, влияет на события, которые вертятся вокруг меня. В прошлой жизни Крыса тоже убили, но произошло такое событие только в 90-ые годы. Крыс тогда в бандитской группировке был, да отсидел к тому времени три раза. Я точно не знал, но ходили слухи, что Крыс многим жизнь подпортил, а кого-то и на тот свет спровадил. Я ничуть не жалею о том, что Крыса грохнули. С моих плеч свалилась забота, а то ходи и оглядывайся, да за сестру переживай. Во время ужина сообщил родителям о дате соревнований.

– Как раз выходные будут, мы с матерью придём поболеть за тебя, – твёрдо заявил отец.

– Я не смогу, у нас в выходные репетиция, будем выступать в праздник. Организован праздничный концерт шестого вечером, наш ансамбль выступает, – сообщила Катя.

– Тоже сходим, всей семьёй пойдём, – сразу подхватил отец.

Понятно, отец ни за что не пропустит выступление Кати, она у него в любимых дочках ходит. После ужина я ушёл в свою комнату, приготовился ваять продолжение к первой книге своей космической саги.

Сев за письменный стол, я вспомнил о том, как передавал напечатанную рукопись первой части книги о приключениях в космосе. Один свой экземпляр отвёз в Средне-Уральское издательство. Встретиться с главредом Очеретиным не получилось. Поговорил с редактором журнала «Уральский следопыт» Петровым Олегом Вадимовичем.

– Неплохой объём получился. Сколько авторских листов, прикидывал? – спросил Петров, открыв папку с моей рукописью и просматривая первые листы.

– Примерно четырнадцать авторских листов, хотя точно не скажу, – ответил я.

– Молодец. Я отдам корректорам в работу. Но сразу скажу придётся на три части разбивать, может даже на четыре. Первая часть выйдет, в лучшем случае, в ноябрьском номере. Позже сообщу, контактный телефон твоей мамы у меня есть. Потребуется немного рисунков, думаю привлечь твою знакомую. Ты, Миша, поговори с ней, обрисуй ей описание твоих героев и прочее, чтобы она понимала, что нарисовать, а формат я ей подскажу, – дал совет Петров.

– Хочу поставить вас в известность, что буду работать с Южно-Уральским издательством, Булгакова предлагала, я не отказался, – решил я поставить в известность Петрова.

– Правильно сделал. Оксана Сергеевна имеет хороший вес в литературной среде, для тебя, как начинающему автору, полезно с ней поработать. Тем более у нас аудитории читателей разные. Они Южный Урал захватывают, а мы Северную часть и Тюмень, – даже похвалил меня Олег Вадимович.

На этой ноте расстались. На обратном пути заскочил в горком, дождался спецкора Ухватову, забрал у неё вопросник, что она приготовила. Получилось чуть позже, чем договаривались, но раньше у меня не получалось. В ближайшие выходные выехали в Челябинск. От меня, как от автора, требовалось определиться с картинками для сказки. В издательстве встретились с самой Булгаковой, но на бегу. Я ей отдал напечатанную рукопись по космической саге. С мамой сразу подписали договор на печать сказки. За отдельную книгу тиражом в триста тысяч, мне заплатят гонорар по триста пятьдесят рублей за авторский лист. Потом я встречался с художественным редактором издательства Гилёвым Анатолием Васильевичем. Хороший дядька, ко мне отнёсся по-отечески. На тему космоса у него сотни рисунков, которые он мне показал. Потом он записал словесные описания некоторых эпизодов книги и описание героев.

– Мне всё понятно, Миша, я накидаю рисунков, думаю, что сделаем в графике. От нас будет машина в ваш город, отправлю с ними. Ты посмотришь и мне перезвони, мы с тобой утвердим что-то из рисунков, – предложил Гилёв.

– Хорошо, Анатолий Васильевич, буду ждать от вас посыльного, – ответил я и улыбнулся.

– По поводу книги не мне решать. Но насколько я информирован, у нас нехватка на конец года по фантастике. Идеологическая и техническая литература есть, а фантастики маловато. Если твою книгу утвердят, то возможно, что в декабре уже выйдет в свет, – проинформировал меня художник.

Вернулись домой поздно вечером. Отец не спал, ждал нас. Сестра завалилась рано, так что наверняка смотрела не первый сон.

– Малой, ты просил меня поговорить с ветераном пионерского движения на Урале, я уже поговорил. Завтра тебя ждут в гости до обеда, держи адрес, – отец подал мне клочок бумаги.

На листочке написан адрес и данные ветерана, у которого я хотел брать интервью для «Пионерской правды». Прекрасно, значит моё воскресенье планомерно превращается в рабочий день. Ничего не поделаешь, сам выбрал такой ритм.

В воскресенье, после завтрака, я отправился в гости к ветерану пионерского движения на Урале. Тимуров Тимофей Макарович живёт на посёлке, за улицей Бакинских Комиссаров. Почти на перекрёстке Победы-Молодёжи, чуть дальше. Я остановился возле нужного мне дома. Обычный дом, почти деревенский, одноэтажный. Я позвонил в звонок, что был на калитке. Во дворе залаяла собака. Минуты через три мне открыл дверь пожилой мужчина. Левая сторона лица имеет застарелый шрам ожога. Бодрый такой старичок, хотя старичком его называть, язык с трудом поворачивается. Крепкий такой дядька, острый взгляд выцветших глаз. Даже непонятно какого они цвета, то ли серые, то ли серо-зелёные. Похоже это и есть ветеран. Я поздоровался первым.

– А, ты и есть сынок Виктора? Проходи парень. Собаку не бойся, не укусит без команды. Бек, свои, – скомандовал Тимофей Макарович своему псу, который подошёл ко мне, чтобы обнюхать моё тельце.

А собачка не слабая, похожа на азиатскую овчарку. Попадёшь такому в зубы, считай пропал. Пёс по кличке «Бек» обнюхал меня и потерял ко мне интерес, улёгся возле ворот на землю.

– Давай знакомится, парень. Я, Тимофей Макарович, фамилия Тимуров, – первым представился ветеран, хотя его данные я уже знал.

– Миша Егоров, пришёл взять у вас интервью для «Пионерской правды», я там юнкором подрабатываю, – представился я.

– Знаю, твой батька о тебе рассказывал, говорил, что книги пишешь. Молодец, коли в таком возрасте способен книги писать. Гордится тобой твой батька. Ну проходи, гостем будешь, чаем угостим, – предложил ветеран.

Мы вошли в дом, здесь стояла русская печь, возле которой хлопотала женщина, лет примерно пятидесяти. Ветеран представил женщину мне, как свою жену Марию Гавриловну.

– Принимай, Марья, гостя, – объявил Тимофей Макарович, своей жене.

Меня усадили за стол, хозяйка поставила блюдо с пирогами, заваренный чай в небольшом чайничке, чайник с кипятком и чашки, сахар на столе уже был.

– Не буду вам мешать. Ты, Тимоша, хозяйничай сам здесь, – сказала Мария Гавриловна.

Интервью за чаепитием, очень интересно и наверняка вкусно. Вот только я недавно позавтракал. Знал бы, что так встретят, дома не стал бы кушать. Я достал лист с вопросами, пока ветеран разливал чай по чашкам.

– Тимофей Макарович, расскажите, как вы узнали о пионерах? Как вступили в ряды юных строителей коммунизма? – начал я задавать вопросы.

– В 1922-ом я попал в детский дом, в самом Челябинске. Тогда мне было всего девять лет. В начале февраля 1923-го года Железнодорожный райком РКСМ⁵ Челябинска создал дружину юных пионеров имени Спартака. Руководителем этого отряда стал комсомолец Павел Волков. Мы в детском доме об этом узнали только в марте месяце, когда к нам пришёл агитатор от комсомола Николай Проклов, в последствии он же станет нашим пионервожатым. Николай много рассказывал о том, чем занимаются пионеры, как они живут, о чём мечтают. В общем здорово он нас, бывших беспризорников и сирот, вдохновил. Да, наверное, так и можно сказать, вдохновил на участие в новой жизни. Не скажу, что все сразу бросились записываться в пионеры, были и такие, кто скептически относился к призывам комсомольцев.

– А вы, Тимофей Макарович, сразу поверили агитаторам от комсомола?

– Мои родители погибли от рук бандитов, которых во время Гражданской войны хватало. Год я скитался с беспризорниками, только в двадцать втором нас прихватили, отправили в распределитель, а оттуда я попал в детский дом. Не скажу, что мы голодали в детском доме, нас кормили простой пищей, каша и ржаной хлеб. Но даже такая кормёжка мне, беспризорнику и сироте, казалась божественной пищей. За год постепенно стали привыкать к другой жизни, отличающейся от бродяжничества. Агитаторы за пионерию предлагали нам совсем другую жизнь. Главное предлагали не только учиться самим, но и содействовать полной ликвидации безграмотности в молодой Советской республике. Активная общественная жизнь и всё такое. Но меня лично восхитил треугольный платок красного цвета, который многие комсомольцы завязывали вокруг шеи. Очень захотелось носить такой платок, позже я узнал, что это пионерский галстук. В общем я сразу вызвался добровольцем, чтобы вступить в пионерский отряд нашего детдома.

– Тимофей Макарович, были у вас какие-либо противостояния с теми, кто не принимал пионерию? Какие акции вы проводили?

– В самом начале мы участвовали в агитках, агитировали за образование, помогали по мелочам жителям, которые живут вблизи детдома. Противостояния были с местными хулиганами, в том числе из нашего детдома. До драк доходило не раз. Что мне нравилось в пионерском отряде, они всегда вставали горой за своих. Думаю, мой характер приобретал твёрдость именно из-за того, что я был частицей пионерского движения. Года через два, вроде это было в 1925-ом году, мы раскрыли хищение продуктов в детском доме. Не то чтобы тащили по мелочам работники кухни, завхоз поставил хищение на широкую ногу. При этом привлекал воспитанников детского дома к продаже продуктов на рынке. Сообщили своему пионервожатому, а он привлёк ОГПУ⁶. Арестовали не только завхоза, но и директора детского дома. Что с ними стало не знаю, но я их больше никогда не видел, – рассказывал ветеран, вспоминая своё прошлое.

Тимуров хорошо помнил девизы пионеров, чем несказанно меня удивил. Я даже записал все пионерские девизы того времени.

– Тимофей Макарович, когда вы вступили в комсомол? – спросил я, когда прошло уже больше двух часов нашей беседы.

– В 30-ом году стал комсомольцем и пионервожатым, к этому времени выпустился из детдома и пошёл учеником тракториста, в пригородном колхозе. Тянуло меня к технике, организовал там пионерский отряд, а в 33-ем поехал в Свердловск строить завод, хотя предлагали остаться в Челябинске, в это время здесь строился тракторный завод, но я твёрдо решил поменять место жительства, – продолжал говорить о своей жизни ветеран.

Интервью получилось очень объёмным, я просидел в гостях более пяти часов. Меня даже обедом покормили. Уходя от ветерана, я подумал о том, что хочу написать книгу о Великой Отечественной войне, в которой отражу всю солдатскую правду тягот и лишений простых солдат.

На следующий день поехал, после школы, в горком, чтобы отдать свои записи Ухватовой, на моё счастье она была на месте. Писала очередную заметку в газету «Комсомольская правда», но мне время выделила без разговоров.

– О, наш юнкор и в какой-то степени знаменитость. Привет, Миша, проходи, – такими словами встретила меня Лида.

– Привет, Лида. Почему знаменитость, я не сделал пока ничего особенного? – удивился я.

– Не скромничай. Я тут была на одном «квартирнике» у знакомого. Он выписывает журнал «Уральский следопыт», а там твоя сказка. Ведь твоя же, ничего не путаю?

– Моя, – согласился я, отрицать очевидное не имело смысла.

– В общем, мой знакомый, он актёр театра, читал нам вслух некоторые смешные моменты из сказки. Хохотали до слёз все без исключения. Миша, это успех, я тебе говорю.

Я встал со стула и отвесил французский поклон, сделал это полушутя, чем вызывал смех Лиды. Потом она посмотрела моё интервью с ветераном.

– Ну столько материала уместить в газету не получится, никто не даст целую страницу. Надо сжать и «причесать» текст. Давай так, я посмотрю, кое-что подправлю, потом приглашу тебя, чтобы ты ознакомился и будем подавать в газету, – предложила Лида.

– Я согласен, работать с наставником проще, через такой опыт смогу научиться писать статьи в газеты, – согласился я, так как это было разумно.

Из горкома я выходил с приподнятым настроением. В прошлой жизни журналистского опыта у меня не было. Сейчас же я смогу понять, что такое журналист и как это работает.

Октябрь 1974 год. Свердловск. Столкновение дворовых группировок.

Прообразы известных преступных банд Свердловска, которые шумно заявили о себе в годы «лихих 90-х», начали появляться с середины 60-х годов. Дворовые группы молодёжи активно объединялись, но в серьёзные банды они пока не превратились. Вражда могла возникнуть по любому поводу. Кого-то побили, приятели пришли мстить. Или девушку увели, началось выяснение отношений, а в результате вражда. Наш район делился на два микрорайона, получившие названия от заводов. Уралмаш – от завода УЗТМ, уральское машиностроение. А тот же Эльмаш от электромашиностроения. Основная масса жителей района – это рабочие с этих самых заводов. В среде молодёжи становилась модной блатная романтика, в чём немало поспособствовали воры, которые активно затягивали молодёжь в свои ряды. Время от времени происходили столкновения крупных групп молодёжи. В своей прошлой жизни мне даже довелось поучаствовать в таких массовых драках. Не знаю, возможно мне просто повезло, что меня самого не покалечили, ну и я никого не калечил, за что мог бы вполне спокойно угодить за решётку. В середине 70-х произошло одно из таких массовых столкновений молодёжи. В моей первой жизни, я, именно в этом столкновении, не участвовал, меня просто не было в городе. И произошло столкновение дворовой молодёжи в начале лета. А в это раз кто-то с кем-то чего-то не поделил осенью. Как правило причина такой массовой драки остаётся за кадром. Кого волнуют пострадавшие, главное есть причина помахать кулаками. Как я уже сказал наш район делился на два микрорайона, которые время от времени враждовали. Между ними находилась некоторая территория, которая имела название «нейтралки». Ограничивалась нейтральная полоса территориальным треугольником улиц Космонавтов- Машиностроителей-Кузнецова. В 1968-ом году здесь построил Дворец культуры. Заказчиком выступил военный завод ЗИК. Сейчас ДК имеет название «Юбилейный», но со временем его назовут в честь директора завода Михаила Лаврова. По улице Кузнецова проложена полноценная железнодорожная ветка, от завода передвигается поезд, который идёт на дополнительную территорию УЗТМ в посёлке Красный. Когда-то в территориальном треугольнике находилось садовое товарищество, которое снесли, образовался пустырь. Вот на этом пустыре и происходили разборки молодёжных групп. Как правило такие драки возникали стихийно, потому власти не успевали вовремя среагировать и помешать мордобою. Приезжали чуть позже, кричали в мегафоны, чтобы народ расходился. Порой кого-то арестовывали, да и то, под конец такой потасовки.

В этот день я пришёл из школы, сделал домашнюю работу, что задали на уроках, и вышел во двор проветрится. Сегодня не надо идти на тренировку, я планировал после прогулки заняться второй книгой космической трилогии. Обнаружил наших пацанов, которые были необычайно возбуждены.

– Короче на «нейтралке» сегодня будет драка, будут биться наши уралмашевские пацаны с эльмашевскими. Приходили пацаны с «девятки», звали наших, – активно агитировал Саня Рябинин, который был постарше меня на два года.

– А кто пойдёт, кроме нас? – спросил Костя Лугаев.

– Да все пойдут, из «немецких», из «дворянских», из «полтинника», – продолжал убеждать Рябина.

Погоняло у Сани было от фамилии, то есть Рябина, он ничуть этого не стеснялся. В какой-то степени Рябина тусовался с гопниками, в 80-х успеет схлопотать два срока. Возраст участников драки колебался от четырнадцати лет до двадцати пяти, а порой до тридцати лет. А ведь многие участники состояли в рядах ВЛКСМ, но всё равно, общая истерия их захватывала. Не каждый день бывает драка стенка на стенку. Если наблюдать со стороны, то картина захватывающая. К местам таких драк часто подтягивались девчонки, которые помогали скрываться пацанам от милиции. А что? Идёт парочка, девушка и парень, таких милиция не задерживает. Ну и заодно девочки и девушки имеют возможность наблюдать событие, где парни разного возраста разбивают друг другу рожи в кровь. Я даже не сомневался, что наши дворовые девчонки пойдут смотреть, как только узнают о массовой драке. Мне идти не очень хотелось, точнее не хотелось совсем. Я даже пожалел, что вышел на прогулку. Лучше бы отсиделся дома. Пока Рябина агитировал, во дворе появились наши девушки, быстро навострили уши, прислушиваясь к разговору.

– Миха, ты идешь? – спросил меня Юрик Карпенко.

Я вздохнул, отказаться не вариант, можно приобрести в глазах дворовой молодёжи славу труса. В общем патовая ситуация, решать что-то надо, так как на меня обратили внимание не только пацаны, но и девчонки.

– Схожу домой, кое-что возьму с собой, – ответил я, поднявшись со скамейки направился домой.

Никакого оружия брать я не хотел, в том числе и ремень с армейской бляхой. Взял эластичные бинты, чтобы замотать кулаки. Во время драки при неудобном ударе можно выбить пальцы, сбить костяшки и тому подобное. Отец научил меня правильно бинтовать руки, когда мы с ним колотили кулаками в столб, которому батя дал гордое название «макивара». С наших дворов «деревяшки» нас набралось два десятка парней, в возрасте от четырнадцати до двадцати лет. Я осмотрелся. Здесь Женька Таранов, по прозвищу «Таран». Получил прозвище за то, что в драке бьёт головой. Таран отслужил в армии, вернулся этой весной, устроился на завод, он старше меня на шесть лет. Толя Морозов, тоже отслуживший два года назад. Морозов приятель Таранова. Санников Артём, ему восемнадцать, весной наверняка пойдёт служить по призыву. В основном все те, кто часто приходит в наш двор. Некоторых парней я просто не мог вспомнить, хотя был уверен, что они меня знают, ну и я их знал наверняка. Рябина раздавал всем белые полоски ткани, подал и мне.

– Миха, повяжи на руку, чтобы свои в драке не перепутали, – пояснил Сашка.

Мы подошли к «нейтралке», когда там собралось не меньше полутора сотен с нашей стороны, если не больше. Посчитать невозможно. Эльмашевских было ничуть не меньше. Наши стояли на железнодорожных путях, противники встали шеренгами напротив. Я огляделся, обе стенки растянулись метров на триста. На руках повязки, у наших белые, у противника красные. И где только набрали в таком количестве кумача? Сейчас в середине шла разборка, там чётко предъявляли взаимные претензии. Там, где встали мы, с обеих сторон летели оскорбления. Народ старался завести себя. Я оглянулся назад, девчонки с нашего района встали метрах в пятидесяти позади нас. А вот милиции пока не видно.

– Похоже сейчас начнётся, зуб даю, – произнёс Абдулин Рашид, он стоял от меня чуть правее.

Я ничего не сказал, но обратил внимание, что Рашид наматывает на руку солдатский ремень. В прошлой жизни, когда я служил в морской пехоте, нас там инструктора учили грамотно и вдумчиво войсковому рукопашному бою. Плюс мои тренировки в дзюдо, но главное для драки то, чему учил меня отец. Пока шли на место, я замотал кисти рук бинтами, сейчас здесь стоял и держал руки перед собой, ощущая, как адреналин заполняет мою кровь. Рашид оказался прав, но началось ни с тех, кто качал права на взаимные обиды, а с правого фланга. Видимо там оскорбления перешли всякие границы. Будто спичку к пороху поднесли. С дикими криками парни кинулись друг на друга. Лугаев Костя стоял чуть впереди меня. В нашу сторону кинулся здоровый парень, точно не моложе двадцати лет. Может мы ему показались лёгкой добычей, не знаю. Он с одного удара вынес Костика с ног, пока Лугаев размахивался своим ремнём. Похоже отправил в нокаут или в нокдаун. Так как Костян будто пьяный стал отползать на четвереньках. Вторым ударом, без перерыва, здоровяк решил свалить меня, но я пригнулся и врезал ему в печень, сразу в челюсть. Отшагнул и ударил ногой в колено, потом снова «двоечка», нижнее ребро и подбородок. Парень закатил глаза и свалился на спину. Началась свалка, никаких правил. Бьёшь ты, бьют тебя. Мне пару раз прилетело в голову, даже в башке зазвенело. Я тут же отскочил назад, запнулся за рельс и упал. Поднимаясь, блокировал несколько ударов ногами. С нижнего положения кому-то засадил ногой в живот. Предплечьями брал на жёсткие блоки. Боль придёт потом, даже возможно на следующий день, сейчас в горячке ничего не чувствуешь. Адреналин кипит в крови. Я престал ощущать время. Раздавались матерки, рычание, стоны, снова матерки. Хаос драки набирал обороты. Что интересно, в таких драках не приветствовали острые предметы, как минимум я никогда не слышал о том, чтобы кто-то пользовался ножом. Меня снова свалили, получил пару пинков по рёбрам. С трудом встал. И вот на меня напирает парень, лет на пять старше. Стойка боксёра, хотя бьёт парнишка совсем непрофессионально, так, нахватался где-то по верхам. Блокирую руками, отступая. Наношу удар в колено, парень сгибается, я добиваю в лицо коленом, а потом в затылок локтем. И вот случилось, что я на заднем плане нашей «стенки». Сразу услышал завывания милицейских сирен. Ага, вот и родная милиция подтянулась. Милицейский «УАЗ» прямо в толпу въехал. А пацаны, разгорячённые дракой, тут же перевернули его на бок. Ну всё, надо, наверное, сваливать отсюда. Я обнаружил, что на меня никто не нападает. Осмотрелся, а милиционеров много, даже военных подтянули. Пока я формулировал мысли в голове, башка-то до сих пор звенит. Ко мне подскочили две девушки, хвать меня под руки и потащили прочь от толпы дерущихся. Я даже на сразу понял, кто и куда меня волокут.

– Уходим быстрее, пока аресты не начались, – голос показался знакомым.

Ба, да это же Маринка Шилова из пятиэтажки напротив нашего барака, у неё брат фарцой промышляет. А вот вторую девушку точно не знаю.

Девушки повели меня к улице Победа, да так ловко ведут, хотя я не сопротивляюсь.

– Ловко ты дерёшься, мне понравилось, – восхитилась незнакомая девушка.

Оно и понятно, девчонки всегда выбирают тех, кто умеет за себя постоять. Это у них на инстинктивном уровне. А ещё странно то, что их возбуждает драка и кровь, никогда я не пойму женскую натуру.

– Знакомитесь, это Ирина, поступила в этом году в УПИ, училась в сотой школе. Ирина, это Мишка, сосед Галки Громовой, – представила нас Марина.

– Пошли ко мне, я рядом живу, – предложила Ирина.

Уходили мы спокойно по улице. Милиционеры даже если увидят ссадины на моём лице, точно останавливать не станут. Уводят парня, ну и слава богу, им мороки меньше. Пока шли я узнал, что живёт Ирина рядом с болотом, в восьмом доме, на улице Победа. С Мариной они дружат, как и их братья. Старший брат Ирины тоже фарцовщик, промышляют вместе с братом Марины. Пятиэтажки, точнее дворы, называются «болотными» или просто «болото». Из-за того, что имеется небольшое озеро, размерами примерно триста метров на пятьдесят. Прямо на углу улиц Победы-Ильича. Лет через двадцать болото завалят грунтом и построят высотные дома и торговый центр.

– У нас дома аптечка хорошая есть, подлечим раны Мише. Мать на работе, отец на вахте. А Сергей, вместе с братом Марины, в Ленинград уехали за шмотками, – сообщила Ирина.

Недолго думая, мы направились в квартиру Ирины. Дошли минут за пять. А через десять минут девушки лечили моим боевые раны. А я размышлял, что буду говорить в секции. Серьёзных синяков мне не наставили, но ссадины имеются. А ещё похоже у меня лёгкое сотрясение мозга. Надеюсь, что пройдёт быстро. Хорошо то, что не угодил в милицию, спасибо девушкам. Надо будет проставиться, коробку конфет у матери заказать, ну или ещё что-нибудь вкусненькое. У Ирины четырёхкомнатная квартира. Нет, квартира, конечно, родителей. Зато у Ирины своя комната. Марина сразу села на кресло, закинув ногу на ногу, подставив под мой взор молодое и упругое бедро. Мой взгляд, помимо моей воли зафиксировал бёдра Марины, да ещё и юбка у неё мини. Она наверняка это делает по привычке дразнить парней, а не то, чтобы лично для меня. Ирина хлопочет возле меня. О осмотрел квартиру. Магнитофон, такой же, как у нас с Катей, «Спутник-402». Книжные полки, софа, шкаф для одежды, письменный стол. Два кресла, между ними журнальный столик. А на столе лежит журнал «Уральский следопыт». Интересное совпадение. Я отвёл глаза от бёдер Марины, но мой взгляд упал на грудь Ирины. Да чтоб вас! У меня похоже что-то в штанах зашевелилось. Марина взяла журнал «Уральский следопыт» в руки.

– Ирина, кстати ты знаешь, что сказку написал Мишка, которая тебе показалась смешной и забавной, – сообщила Марина своей подруге.

– В смысле? – не сразу поняла Ирина.

Марина открыла журнал на нужной странице и повернул к в нашу сторону.

– Эту самую сказку написал Миша, которого ты сейчас лечишь о ран, – утвердительно заявила Шилова, я промолчал, отпираться будет глупо.

– Серьёзно? Ничего себе. Ты Егоров Михаил, точно? – спросила меня Ирина, ожидая подтверждение слова подруги.

– Он, даже не сомневайся. Мне эту сказку в рукописи показывала его сестра Катя, точнее мне и Галке, – засмеялась Марина.

Ирина посмотрела на меня совсем другими глазами. Неожиданно потрогала мой бицепс.

– А ты сильный, мышцы не меньше, чем у моего брата. Получается, что ты писатель, да ещё и брат Кати? Я знаю твою сестру, учились в месте в музыкальной школе, только я раньше закончила. У нас даже пианино есть, стоит в большой комнате. Неожиданно. Сейчас вспоминаю, что Катя говорила о наличии младшего брата. А с виду не скажешь, я думала ты десятиклассник, – Ирина вновь потрогала мой бицепс.

На её утверждение я только пожал плечами. На вопрос Ирины, кто меня научил так драться. Я ответил, что отец, ну и в секцию дзюдо хожу. В гостях у Ирины мы просидели почти три часа, даже чаю с булочками попили. Девчонки явно флиртовали со мной, что меня удивило. Ведь я моложе их на три и четыре года. А девушки обычно на малолеток не смотрят. Хотя, кто их разберёт, что там на уме, в этих симпатичных головках. Через три часа мы вышли все вместе, девчонки собрались к Марине, я их проводил и отправился домой. Перед расставанием пригласил девушек посмотреть соревнования, на что они охотно согласились. Вот только я не понимаю, зачем это сделал. Гормоны шалят в моём организме? Вполне возможно. Этот вопрос, кстати, тоже бы надо решить, ведь разум-то у меня взрослого мужика, плюс гормоны юноши, в результате получается гремучая смесь.