Глава 15. Мёд — это не только вкусно

— Доброе утро, светлая Ведьма…

На пороге стоял Кузьма, сын Гордея, и держал в руках очередной букет цветов.

Лада тепло улыбнулась ему. Кузьма ей нравился. Прав был Гордей. Несмотря на изуродованное тело парня, душа его была светлая. Таких светлых и чистых душой людей она раньше никогда не встречала, ну, если только детская душа сравниться может. Только Кузьма-то не ребёнок. Таких, как он, раньше блаженными называли. Раньше она не понимала, что действительно означает это слово. Теперь поняла. Есть несколько толкований. Она всегда считала, что блаженный — это не от мира сего. Что-то вроде сумасшедшего. Сейчас же поняла, что нет. Не сумасшедший.

Блаженный — это человек счастливый. Безусловно счастливый.

Вот и Кузьма живёт в состоянии бесконечного счастья. И, с одной стороны, смотришь на него, и не верится, что он действительно может быть счастлив, а, с другой стороны, почему, собственно, нет? Разве даёт ощущение счастья, например, красивая внешность? Нет… Лада и в прошлой жизни считалась красивой, и здесь она красавица, только дало ли это счастье ей? А деньги? Такое ощущение, что чем больше их, тем меньше у человека счастья. Счастье — это вообще очень неопределённое понятие. Для каждого своё. Личное счастье. Поэтому, почему Кузьма не может чувствовать себя счастливым? Может.

— Вот, держи. Цветы тебе собрал, — он снова улыбнулся ей и протянул незамысловатый букетик.

— Спасибо, Кузьма. Есть будешь?

— Если покормишь, буду. Отец заканчивает там. Завтра уже топить можно будет.

— Топить это хорошо, — Лада задумчиво кивнула ему. — Пойдём, на стол накрою.

Они вышли к летней кухне, и Лада поставила цветы в горшочек с водой.

— Сегодня на завтрак блины. Отца позови и Бояну, — сказала она Кузьме и накрыла на стол.

— Солнышки. Ароматные…, — Кузьма восторженно посмотрел на тарелку, на которой лежала стопка блинов.

— Солнышки…, — Лада улыбнулась. — Только ты так можешь назвать их. Иди, Кузьма, зови всех.

Гордей и Бояна тихо сели за стол. С тех пор как Лада встретила их в образе страшной старухи, они словно бы бояться её стали. Ну, может, не столько бояться, сколько опасаться. И ладно бы Бояна, её Лада всё же понимает, но Гордей? Имея сына, покорёженного, но такого светлого, Гордей как никто другой должен бы понимать, что внешность это ещё не всё. Сам же так ей говорил… Но, видимо, Лада выбрала слишком страшный образ, который заставлял его забыть о душе.

— Ешьте. Пока горячее, вкусно, — Лада усмехнулась и, взмахнув рукой, «сняла» с себя образ старухи. — Что, Гордей, за седыми космами души не видно?

— Прости, светлая Ведьма, но больно уж непривычно смотреть на тебя такую. И вроде знаешь, что ты это, а как глянешь из-под седых бровей, такой страх берёт!

Тихо рассмеявшись, Лада кивнула.

— Ладно, Гордей, не обижайся на меня. Я на вас зла не держу. Это больше так, для меня самой.

— Тебе незачем лицо прятать, Светлая. Твоя душа светится так ярко, что на её свет все, кому нужна помощь, и так придут. И не будет им дела до длины твоего носа, — Кузьма тепло улыбнулся ей. — А лихим людям всё равно, какая ты. Страшная или красивая. Лихому человеку ни внешность твоя, ни душа твоя не важны. Он о другом думает. Хотя, от таких, как Вацлав, длинный нос твой, да седые космы, какая-никакая да защита.

— А ты и такой меня видишь? — удивлённо спросила его Лада. — Я думала, ты только настоящей меня видишь.

— Я и вижу тебя настоящей. Такой, какой сама себя чувствуешь.

Лада задумчиво качнула головой. Иногда она совершенно не понимала того, что ей говорил Кузьма.

— Мовницу завтра протопить можно будет. Посмотрю я, как всё получилось, — Гордей позавтракал и встал из-за стола.

— Хорошо. Это очень хорошо, Гордей, — Лада довольно кивнула ему. — Это просто замечательно!

Мыло её, что она сварила из того зольного раствора, готовое зрело в тёмном месте, завёрнутое в ткань, чтобы не высохло. Лада уже опробовала его для мытья посуды. Отмывало до скрипа и, вроде, руки не сушило. Единственным недостатком было лишь отсутствие вкусного аромата. Оно просто пахло мылом. Не вкусно, но и не противно.

«Зато чисто! — успокаивала она сама себя. — Чисто и кожу не сушит».

Сейчас для неё это было главным. Насчёт аромата она ещё подумает. Повспоминает. Сейчас ей пока было некогда. Жить в лесу в суровых условиях было не так-то просто. Даже натаскать воды из ручья было делом нелёгким, между прочим. Столько времени уходило на это! А нагреть воду, посуду помыть, постирать? Это всё было сложным. Но, в то же время, Лада была рада всему этому. Во-первых, она живёт. Разве само по себе это не может принести радость? Во-вторых, все эти заботы отвлекают её от нехороших мыслей. А они крутятся в её голове. Ух, как крутятся! Такие мысли только работой гнать. Вот Лада и работает. То по дому хлопочет, то в лес идёт. В лесу ей раздолье! Вот и сейчас, накормив всех завтраком, собралась Лада в лес. На обед у неё была каша с грибами. Оставила её в горшочке томиться в печи. Если что, Бояна вытащит и сама покормит Гордея с Кузьмой, да сама поест.

Лада подошла к дереву и протянула свою руку. Бельчонок, нетерпеливо стрекотавший до этого, бегая по ветке, тут же забрался по руке на плечо и удобно устроился.

— Погуляем? — Лада пощекотала его пальцем. Получив довольное урчание, усмехнулась и пошла в лес.

— Здравствуй, — она привычно чуть склонила голову и расслабленно улыбнулась. Лес приветственно зашумел, закачал ветками. Тропинка возникла словно ниоткуда, маня её за собой.

— Куда пойдём? — Лада с любопытством посмотрела в чащу. Туда, где скрывалась тропка. Лес загадочно встрепенулся, зашелестел листьями. — Ммм? Меня ждёт сюрприз? — Лада удивлённо хмыкнула. — Хорошо!

Тропинка вела её за собой всё глубже и глубже в лес, туда, где Лада ещё не была. Неожиданно Лада почувствовала аромат мёда. Он был настолько яркий и вкусный, что Лада, остановившись, поглубже вдохнула в себя аромат.

— Мёд? — она удивлённо вскинула брови. — Пчёлы?

Тихий гул подтвердил её мысли. Совсем рядом, в дупле, гнездо пчёл.

— Мёд это, конечно, хорошо. Только как мне его достать?

Пчёлы гудели, деловито жужжа вокруг, и словно не обращали на неё внимания.

«Мишка очень любит мёд. Почему? Кто поймёт?», — тут же на память пришла песенка Винни Пуха и Лада рассмеялась.

«Мёд это хорошо. Вкусно, полезно и светло…», — задумчиво смотрела она как работали пчёлки.

— Светло! — Лада едва не захлопала в ладоши от радости. — Светло! Именно светло! Спасибо, Лес!

Она повернулась и поспешила домой.

— Гордей! Гордей! — она подскочила к нему и схватила за руку. — Там пчёлы! Пчёлы! Это же мёд!

— Пчёлы? — он недоумённо посмотрел на неё. — Пчёлы?

— Да! Лес место показал.

— Пчёл давно не было. Мой дед ещё видел последних пчёл.

— Оу…, — Лада удивлённо замерла. — Тем более, пойдём, мне поможешь.

Как Лада и думала, пчёлы не стали ей мешать доставать мёд. Конечно, они с Гордеем не разорили гнездо полностью. Взяли немного.

— Чай сейчас заварю. Ягодный. И с мёдом попьём, — Лада хлопотала на кухне. — Ммм… какой чай сейчас заварим!

Она бросила в кувшин сухих ягод земляники, листья малины, немного мяты и залила кипятком, прикрыв кувшин крышкой. В маленькую миску налила мёда и насыпала сверху орешков.

— Садитесь скорее, — она разлила чай по небольшим чашкам. — Аромат какой! Чувствуете? Это не просто чай. Это вкус счастья…, — Лада зажмурилась и сделала глоток.

Горячий ароматный чай словно растёкся по всему телу теплом и радостью.

— Тепло…, — Гордей пил чай мелкими глотками. — В душе тепло от твоего чая, Веда.

— И радостно, — Бояна счастливо улыбнулась, вдыхая аромат.

— С мёдом пейте, — Лада подвинула к ним миску. — Мёд силы даёт. Воспаления снимает. Лечит.

Бояна с Гордеем застыли над миской.

— Мы простые люди. Мёд это не для нас. Это слишком для нас, Веда.

Лада с недоумением посмотрела на них.

— Слишком что?

Она встала и взмахнула рукой.

— Что может быть слишком? — с неба стало капать из невесть откуда взявшейся тучки. — Дождь?

Она снова махнула рукой, и по поляне пронёсся ветер.

— Ветер это слишком?

Протянув руки к небу, она спросила:

— А, может, солнце — это тоже слишком? — небольшая туча закрыла собой солнце.

— Всё, что есть в мире, всё, что даёт лес, всё, что рождает земля, это всё — для всех! Для всех без разбору. Для меня! Для тебя, Бояна! Для вас с Кузьмой, Гордей! Для каждого, кто есть в этом мире. Лес дал нам в дар пчёл, а они дали нам мёд. Ты сам видел, Гордей, как пчёлы позволили набрать его. Значит, это нам!

Бояна вздохнула и промокнула глаза уголком платка.

— Не верится ещё, Светлая, в то, что есть это. Вот и сторонимся мы. Князю привыкли всё отдавать. Князь все излишки забирает, а потом в пустоши увозят телегами. Мёда сроду не едали. Где уж нам принять это…

— А надо принимать! — Лада снова эмоционально взмахнула рукой. — Потому что всё это — наше!

Сев за стол, она расстроенно мешала ложкой чай. И Кузьма куда-то подевался. Уж он-то поддержал бы её.

Бояна, зажмурившись, поднесла ложку ко рту и попробовала мёд.

— Сладко…, — прошептала она и сморгнула слёзы. — Очень сладко!

Гордей, глядя на Бояну, тоже взял ложку и, макнув её в мёд, поднёс ко рту.

Гордей молчал, но по влажному блеску его глаз можно было понять, насколько тронул его вкус лесного мёда. Маленький бельчонок, держа в лапках орешек, смазанный мёдом, деловито обнюхал его, а потом засунул целиком и спрятал за щёку.

Маленькие глазки расширились от восторга, и он довольно запищал, крутясь на месте.

Лада рассмеялась, глядя на него.

— Ну вот… А не хотели пробовать.