Глава 17. А мне всегда чего-то не хватает

Деревня сильно изменилась за то время, что Лада не была здесь. Дома стали лучше выглядеть, некоторые радовали глаз новой крышей, забором. Но самое главное люди. В их открытых взглядах, которыми они встречали её, в их приветственных поклонах не было больше страха, так же как и подобострастия. Было уважение, трепет, согласие, любовь…

Да, как бы удивительно это не звучало, любовь.

И Лада выдохнула с облегчением, только сейчас поняв что шла в деревню с недоверием. А вот теперь нет его, этого недоверия. Бажена встретив её проводила к мастеру, что шил кафтаны.

— Он хороший мастер. Таких во всем окружье не найти. Сам князь у него пару кафтанов купил. Тёплые, лёгкие. — она шла рядом с Ладой. — И шил бы больше, да плохо стало с шерстью. А уж о пушнине и говорить ничего. Не было леса и зверя не было.

Домик в котором жил мастер практически ничем не отличался от остальных. Такой же не высокий, словно утопленный в землю и огороженный забором. Но зайдя до двор Лада тихо ахнула. Весь двор возле дома был засажен цветами. И вроде на дворе почти осень, а все у него цветёт.

— Это он со скуки начал. Работы мало стало, вот цветы сажает. — Макар, открывай, Веда пришла.

Дверь открылась и на пороге подслеповато щурясь появился мастер. Сухонький, но достаточно подвижный старичок.

— Веда, — он низко поклонился ей, — Рад видеть тебя.

— И я рада. — Лада улыбнулась и тоже чуть склонилась перед мастером. — Красиво у вас тут. — она взмахнула рукой, показывая на палисадник.

— Благодарствую. Отдушина это моя. Проходи в дом, Веда.

Лада вошла в дом мастера вслед за Баженой и Макаром.

— Темно. — чуть сморщилась она, прищурив глаза. — Как ты работаешь здесь?

— Так лучину сейчас засвечу, мигом светлее станет. — засуетился он.

— Подожди! Не надо лучину. Я тебе другое принесла. — Лада поставила на стол две небольшие свечи в глиняном горшочке. — Это свеча. Светит она лучше чем лучина.

— Свеча? — и Бажена и Макар как завороженные смотрели на свечу. — А из чего это?

— Сало топлёное, воск, да береста внутри. — Лада посмотрела на огонек и тихо выдохнула, — воска только мало у меня, да и сала не много. Больше было бы, больше свечей бы сделала. Они то лучше лучины светят.

— Лучше. — так же зачаровано смотря на свечу выдохнула Бажена. — И не чадит почти.

Вдоволь налюбовавшись на горящую свечу мастер встрепенулся и вспомнил зачем к нему Ведьма пришла.

— Пошить пошью. Шибко тепло не обещаю. Шерсти то мало нонче. Овец, сама видишь Веда, почти и нету. Весеннюю то шерсть всю к князю свезли. А по осени не много соберем. Так, — от махнул сухонькой ручкой, — мелочи какие то. На всех то, где хватит? Вот отец мой сказывал, дед ему ещё говорил, раньше то большие быки были. Ох шерсти то с них вычесывали. С одного такого быка на пол деревни шерсти хватало.

— А где эти быки сейчас?

— Так все подохло. Как последняя светлая Веда сгинула, так все по тихоньку и подохло. Травы нет, кормиться им нечем. — он сокрушенно покачал головой. — Лес сох, степь сохла, звери исчезли.

Лада снова нахмурилась слушая старика. Уж больно не приглядная картина вырисовывается по рассказам. Настолько не приглядная и страшная, что даже не верится в её реальность. Но, к сожалению, это так и было.

— Сейчас вот, ты вернулась, светлая Ведьма, вот и лес ожил. Люди духом воспряли. — он светло улыбнулся ей. — Кузьма то, Гордеев сын говорил, пчелы в лесу появились. Ух как мы все обрадовались! Пчёл уже при моём отце считай не было. А если и были где, то не рядом с нами. А без пчёл то что? Все гибнет без пчёл.

Сняв мерки с Лады и ещё раз порадовавшись свечам, мастер проводил Ладу и Бажену.

— На третий день готово будет. Хороший кафтан сошью, Веда. Крепкий мороз может и не выдержит, но греть будет.

Попрощавшись с жителями деревни, Лада пошла домой.

Погруженная в свои мысли она почти и не следила за дорогой.

«А ведь и правда что зверей не видно в лесу. Я и значения этому не придавала. Кроме белки да бельчонка, что живут возле дома на дереве, большого сердитого ежика, да любопытной стайки птиц, я в лесу никого и не видела. А как же зайцы? А волки? Лоси?»

Подойдя к кромке леса, Лада погладила ствол большого старого дуба, — А где все? Куда звери то делись? — тихонько спросила она, прижимаясь к дереву. — Я ведь и вправду никого за эти месяцы не видела. Неужели не вернуться они?

Лада прикрыла глаза и оказалась словно в другом месте.

Холодный ветер сбивал с ног, колючий песок больно бил по лицу и рукам. Лада обхватила себя руками, стараясь защититься от колючего песка, который казалось бы повсюду. Прикрыв лицо ладонью она с недоумением огляделась.

Она была в тёмной и мрачной степи. Выжженная трава, сломанные, почерневшие остатки деревьев и пустота.

Лада поежившись пошла вперёд. Ветер нарастал, едва не сбивая её с ног, заставляя прятать лицо в ладонях. Идти было тяжело. Каждый шаг отдавался болью в теле, словно у неё была сломана каждая косточка. Лада упрямо переставляла ноги, двигаясь вперёд. Это было сложно. Песок, ветер и боль… а ещё страх от того, что она не успевает. Чувствуя как задыхается от боли и страха, она покачнувшись упала.

— Должна я, должна… — она убежала себя в этом. Постаравшись приподняться Лада с с ужасом увидела что все, что её окружает это чёрный песок и стоит мерзкий, душный запах гари.

— Нет! Пожалуйста, нет…,- шептали губы, пока она ползла вперёд, не в силах встать.

Ветер, злой и колючий налетел, закружил забрасывая черным песком, — Смотри Лада! Смотри! — шипело радом, — Смотри Лада! Все мертво! Все погибло! Все! Ничего не спасти… Лес твой сгорел, все живое погибает. Скоро и твои любимые человеки умрут. Не много осталось.

— Нет, — Лада снова попыталась встать. — Нет! Не надо!

— Ты проиграла Лада! Нет любви, нет веры. Есть только страх и смерть.

— Ты не права… — Лада покачала головой, — Любовь все равно есть. Она всегда будет. В каждой травинке, в каждом живом существе. Любовь это сама жизнь. А жизнь и есть любовь.

— А не останется жизни. Ничего не останется…,- хрипло раздалось рядом.

— Тогда и тебя не станет, Мара[7]. Ты тоже часть живого. Ты моя сестра. — Лада чувствуя как силы покидают её прошептала с отчаянием, — И я люблю тебя, Мара.

Лада вздрогнула и широко распахнула глаза.

— Что это было?