Глава 5

Уже около трети часа я выводила местные буквы в своей тетради, а рядом писала соответствующую русскую. Новый язык — это, конечно, очень интересно, но не тогда, когда можешь свободно на нем говорить и понимать, а вот с чтением такая проблема. Рядом сидели двое других переселенцев, которые тоже выводили символы. Петельки, завиточки, точечки над буквами, возле букв и под буквами. Столько нюансов, ужас. Но я радовалась тому, что хотя бы не нужно всюду ходить со словариком, чтобы хоть как-то разговаривать. Поэтому, закусив губу, училась. Букв оказалось двадцать пять, а недостающие звуки образовывались сочетанием букв. Доминик, Ната и Лина, которая привела третьего переселенца на начерталку, следили за нами и поправляли, когда буквы получались неправильно.

— Каждая точка должна быть на своем месте, иначе это уже другая буква, — наставлял Доминик.

Когда все буквы и их сочетания были записаны, нас заставили несколько раз продублировать весь алфавит, «для лучшего запоминания», как сказала Ната. Я не возмущалась и не торопилась, насколько поняла, все в этом мире завязано на деталях, а с ними нужно быть осторожнее.

Парни, которые, в отличие от меня, поторопились, еще дважды переписывали весь алфавит, пока я спокойно пила чай с Натой. Рассказала ей о своем походе в душ, чем вызвала взрыв смеха. Смеялись все, даже те, что были заняты алфавитом.

— Извини, Саш, я забыл тебе сказать о кнопках, — улыбнулся Дом.

Ната рассказала, что я зря мучилась с одеждой, парни давно привыкли, что по общежитию вечерами ходят толпы девчонок в халатах. У меня тоже был, но шелковый и короткий, пришлось просить Доминика сходить на рынок снова.

— Зачем? За вещами? — замотал он головой. — Не, это не ко мне, с Наткой иди. Она тебе все покажет, расскажет. Но сначала в библиотеку, да и вообще академию надо показать. Переписали? — обратился к парням, проверил написанное, наконец, остался доволен и повел нас на знакомство с академией. Правда, сначала попросил принести ту бумагу, которую подписал Лантас при поступлении.

Мы пересекли залитый солнцем пустой дворик, Доминик открыл дверь, прислонив пропуск к пластине, и впустил нас в учебный корпус академии. Охранник тут же оказался возле нас. Доминик отдал ему подписанные Лантасом бумаги, и только после того, как ознакомился с ними, мужчина пропустил нас дальше.

— Вам пропуски выдадут сразу после заключительного распределения, — пояснил Доминик, — а пока придется везде носить с собой эти бумажки. Идем.

Нас провели сквозь академию и вывели с другой стороны. Доминик уверенным шагом повел к зеленой декоративной стене, в которой скрывалась неприметная дверца. Сначала показали огромный заповедник, отгороженный высокой металлической сеткой. В этом заповеднике проходили практические занятия у управленцев животными и травников. Здесь были настоящие джунгли, над которыми разносилось многоголосое пение птиц. Красота. Зимой, по словам Наты, многих животных переводили в ангары, крыши которых виднелись вдали. По соседству с заповедником расположилась огромная арена под открытым небом. Многочисленные ступени и лавки, убегающие вверх, создавали глубокую чашу, дном которой оказалась круглая площадка, усыпанная песком. Мне почему-то эта арена напомнила кадры из фильмов про гладиаторов.

— Здесь проходят все занятия по физической подготовке, а еще игры, испытания, соревнования, — рассказывал Дом. — В первую же неделю почувствуете всю прелесть обучения у Шамиса.

— Это кто? — спросил Адан.

— Преподаватель физкультуры. У него для каждого факультета своя методика обучения и подготовки к суровой реальности. Нам он постоянно говорит: «Хороший чертежник, это живой чертежник, а живой чертежник либо хорошо чертит, либо быстро бегает. Чертить я вас учить не буду».

Меня не напугало, я с двенадцати лет на беговой дорожке столько пробежала, что всякая физическая подготовка меня вообще не волновала. Ерунда какая.

Дальше нас привели снова в учебный корпус, где показали аудитории, в которых будут проходить все практические занятия. Огромные помещения с темными квадратами разных размеров на полу, все стены заняты досками, и больше ничего. Ни одного стула или стола. Доминик сказал, что все практические занятия мы будем чертить, много и постоянно. С самого первого занятия. Чего-то подобного я и ожидала, но отсутствие столов все-таки удивило. Мне казалось, что чертить мы будем в тетрадях или на листах, но не на полу.

Показали библиотеку, где выдавали всю необходимую литературу. Но, к моему удивлению, никаких читальных залов в академии не существовало. Литературу выдавали только по спискам, утвержденным преподавателями, и любая дополнительная литература также выдавалась только с письменного разрешения с указанием полного перечня.

— А почему так? — спросила я.

— Потому что раньше слишком многие страдали из-за того, что лезли не в свой раздел. Чертежники — в боевку. Ранили себя, серьезно ранили, потому что неправильно пользовались заклинаниями, а уж те, кто лез без подготовки в начерталку, вообще огребали приключений на всю жизнь вперед. То перенесут себя в неизвестном направлении, то духа вызовут, да так, что потом сами не знают, что делать. В общем, историй много по академии гуляет, а руководством академии было решено во избежание проблем выдавать учебники только под роспись. Кстати, если дашь кому-нибудь свой учебник, то накажут. Сильно накажут.

— Как у вас тут все строго, — покачала я головой. — Слушай, Дом, вот вы говорили, что при переводе с одного факультета на другой переводят на второй курс. А что, из академии не отчисляют совсем?

— Отчисляют, почему не отчисляют, — пожал он плечами, — либо в тюрьму, либо в военную академию на двенадцать лет обучения.

— Как на двенадцать? Это что еще за академия?

— Военная. Многие, чтобы получить офицерский чин, после академии идут туда, только сразу на десятый курс. И спустя три года выпускаются, как военные с дипломом одного из факультетов. Считай, элита общества. А те, кто не смог учиться в академии или по-крупному нарушил правила, принудительно переводятся в военную академию.

— У вас тут не церемонятся, — что-то все это обучение уже не выглядело столь привлекательно, как раньше, когда про волшебные академии я только читала. Вот только выбора у меня не оказалось.

Оказалось, что существовал еще и целительский факультет, но находился он в соседнем городе, и поступали туда только те, кто обучался в специальной школе при факультете.

Нам показали столовую, которая сейчас пустовала, еще один зал для физической подготовки, только уже под крышей. А потом Доминик великодушно отпустил нас с Натой за покупками в город, и я впервые на себе ощутила то, о чем рассказал Доминик, — неприязнь студентов с другого факультета.

* * *

Небо затянула серая пелена. Легкий ветерок подгонял нас в спину и приносил с собой такую необходимую прохладу. Духота стояла невыносимая, особенно здесь, в центре города, где, словно в огромном муравейнике, сновал народ. Мы с Наткой шагали прямиком к самому большому зданию — местному торговому центру.

— Главное, чтобы под дождь не попали, — запрокинув голову к небу, сказала Ната, — иначе промокнем до нитки. Дожди у нас, если начинаются, то с грозами, молниями и на несколько дней.

— Ну, судя по погоде, именно гроза сегодня и будет. Душно же, кошмар. Я вот дождь не люблю, серо, мокро, к тому же в такую погоду я похожа на пуделя. А вот грозу люблю. И молнии. Красиво. Мне нравится, как светящиеся трещины разрывают небо. И гром люблю. Вот, когда природа показывает, кто же все-таки главный на земле. И запах. Запах озона, свежести после грозы, мокрого асфальта, умытой травы и листьев. Наверное, больше грозы я люблю только огромные хлопья снега зимой в безветренную погоду. Когда оранжевый свет фонарей отражается в сером темном небе, и крупные хлопья медленно, покачиваясь в воздухе, опускаются на землю ровным покрывалом. Укутывают деревья, скрывают все следы. Этот снег словно очищает мир.

— У-у, девушка, да вы романтик, — хихикнула Ната.

— Наверное, — пожала плечами, — ты лучше скажи мне, какую одежду у вас в академии носить можно.

— Никаких четких правил нет, — Ната открыла дверь в торговый центр, пропуская меня внутрь.

Здесь было еще хуже, чем на улице. Воздух тяжелый, спертый, множество разных запахов, которые смешались, и лишь иногда откуда-то порыв сквозняка приносил свежий уличный воздух. Я оглядывалась, пока Ната рассказывала о дресс-коде академии.

— Если останешься на начерталке, то либо юбка до колена, но такая, чтобы не мешала чертить, а еще лучше — брюки с узкими штанинами. На верх — все что угодно, только с рукавами не ниже локтя. Рубашки, футболки, жилетки, майки — что захочешь, то и надевай, но с учетом того, что это все-таки академия, а не кафе или молодежный центр веселья. Короче, пойдем, сейчас что-нибудь тебе подберем.

Подсвеченные витрины, на которых то и дело загорались надписи, завлекающие рекламы, какие-то неведомые зверюшки, показалось, даже фея мимо пролетела. Такая маленькая, с трепещущими переливающимися крыльями, как у стрекозы. Но Ната сказала, что это магия. Все вокруг было пропитано ей. Я с любопытством вертела головой, даже не замечая людей, которых тут было много. Стены, с которых обрушивались водопады, впитываясь в пол, магические круги с бьющимися внутри привидениями, животные, которые бросались на стекло, разбиваясь тысячами светлячков, и много разных, приводящих в восторг фокусов. Но мы направлялись к девушке, которая крутилась у зеркала, и с каждым поворотом ее наряд менялся.

— Крутой фокус, — похвалила ловкую девушку. Ната рассмеялась, а девушка даже головы не повернула. — Это что, тоже ненастоящее? — уже поняла свою оплошность и подошла к зеркалу. Коснулась девушки, но моя рука прошла сквозь тело красотки, а она продолжала кружиться, меняя наряды.

— Пойдем, — Ната потянула меня за руку, — за вами, переселенцами, так интересно наблюдать, когда вы только привыкаете к нашему миру.

— Посмотрела бы я на вас в нашем мире.

— Ой, нет, — с лица сокурсницы улыбка слетела в один миг. — У нас на третьем курсе целый блок о вашем мире идет. И на экскурсию в самые большие города водят. Жуть, как вы там живете. Дышать невозможно, вокруг люди-люди-люди, тысячи людей, и все толкаются, куда-то бегут, машины не ездят, а проносятся мимо, или наоборот стоят и гудят, будто что-то изменится от этого звука, и люди в них хмурые, недовольные, какие-то замученные. И всего так много, что в глазах рябит. И города каменные, стеклянные, серые, и только крохотные островки зелени в редких сквериках. Нет, я бы не смогла жить в вашем мире.

— А меня не спрашивали, — пожала плечами, — просто забрали из моего мира.

— Тебе не нравится у нас?

— Нравится, очень нравится, но все как-то слишком быстро произошло. Надо просто привыкнуть.

— Привыкнешь. С Домиником, я смотрю, все наладилось, а то он вчера очень уж зол был, а после того, как тебя проводил, сразу ушел. Все у вас нормально? — зарывшись в вешалки с одеждой, спросила Ната.

— Все нормально, спасибо за беспокойство.

— Ну, если что, обращайся, помогу, чем смогу.

Спустя полтора часа мы с Натой вышли из магазина, нагруженные бумажными пакетами, но безумно счастливые. Рубашки, юбки, платья, штаны, чего только мы не купили. Настроение было отличное, впрочем, как и всегда после масштабного шопинга. Особенно когда вещи оказались такими приятными к телу и удобными. Даже сапожки себе купила на осень. И халат. Длинный, мягкий, плюшевый халат мятного цвета.

Народа вокруг стало почему-то больше.

— Блин, не успели до дождя, — простонала Ната.

— Ну, давай зонтики купим?

— Все равно промокнем, — поморщилась она. — Ладно, идем, там зонты продаются, — махнула головой в сторону одного из бутиков.

Я развернулась и столкнулась с каким-то парнем.

— Извините, — улыбнулась я. Высокий шатен улыбнулся и кивнул, перевел взгляд на Натку. Что-то изменилось в нем моментально. Показалось, что его серые глаза даже потемнели. Вновь посмотрел на меня.

— Что, Ладияс, новенькая чертила в ваших рядах, да? — ухмыльнулся, оглядев таким взглядом, что стало мерзко. — А ничего, хорошенькая, твоя? Очередная, которую пропихнули на факультет. Кто тебя объездил, девочка, может, и мне чего перепадет? — спросил меня.

— О, Тир, — расплылась в улыбке Ната, — а ты все не можешь пережить своего провала? Никак не можешь смириться с тем, что криворук? Или твой яд — это оттого, что Малика тебя отшила со всеми твоими сальными шуточками? Наверное, все-таки второе.

— Ой, заткнись, ты на факультете держишься только из-за того, что тебя парни опекают. Что ты им даешь взамен, поделись, а, чем расплачиваешься за помощь? — многозначительно осмотрел ее, я уже отошла от этого неприятного незнакомца к Натке и молча слушала их перебранку.

— Слушай, ты постоянно на что-то намекаешь, вот и про Сашку сразу решил, что ее кто-то объездил. У меня, знаешь ли, мысли всякие лезут, что-то ты так часто об этом говоришь, что мне кажется, что это тебя при поступлении на начерталку кто-то объездил, а тебе или мало было, или обидно, что объездили. Ты там сам со своими проблемами разбирайся, и да, поздравляю с поступлением на боевку. М-м-м, второй курс, второй раз, — хмыкнула она, схватила меня за руку и потащила к выходу.

— Дешевки, — прилетело нам в спину.

— Недоумок косорукий, — выплюнула Ната, вылетев из здания под моросящий дождь.