19

Вижу, как Арина меняется, отвлекается. Видит отца. Заметно расслабляется. Появляется слабая улыбка. От напряжения никакого следа не остается.

А уже в следующий момент она что-то мелкой шепчет.

Та живо поворачивается, начинает вертеться, вырываться. И как закричит:

— Деда!

Голос у нее звонкий. Я уже знаю. Просто пиздец.

Активная она. Руками двигает. Вертится, аж выкручивается. Видно, требует, чтобы Арина ее на ноги опустила.

— Де-да! — еще громче.

Ну прямо заливается.

Арина тихо смеется. Опускает ее вниз.

Мелкая как помчит. Лихо так. Быстро. К деду, значит.

Забавная она. Сам не замечаю, как зависаю на этой картине. Уже не за Ариной наблюдаю. Смотрю, как генерал внучку на руки подхватывает.

Она его за шею обхватывает. Лопочет чего-то. А потом поворачивается.

— Ба!

И руки тянет в сторону. К матери Арины.

Радуется. Болтает дальше. Нихуя не слышно, но видно, что рот у нее не закрывается.

Ну да. Давно не виделись. Есть что рассказать. Это со мной она только орет. А тут другой расклад.

Ничего. Это проработаем. Не все сразу.

Вот сейчас заберу их домой. Привыкнет. Будет чаще меня видеть. Примет. И у Арины другого пути не будет.

Встречаю взгляд генерала. Сосредоточенный. Мрачный. Папа не настроен на мой план забрать свое. Явно.

А я не тороплюсь. Готов объяснить, обсудить. Ему тоже придется принять новые условия. И если сейчас он этого еще не понимает, то скоро поймет.

Хватит стоять. Разворачиваюсь, иду навстречу Арине.

— Как перелет? — спрашиваю, приблизившись.

— Нормально, — бросает коротко и губы поджимает.

На отца смотрит.

А тот по ходу к нам направляется. Не глядя, это ощущаю. Получаю подтверждение, когда вижу Матвея.

Он держится рядом. Потом отходит.

— Готова ехать? — продолжаю.

Ее губы дергаются, рот чуть приоткрывается. Лицо опять становится напряженным. Взгляд меняется.

— Все как договаривались, Арин, — прибавляю. — Ты сама обещала. Знаешь что. Надо слово держать.

Надавливаю.

— Нет, — лихорадочно качает головой. — Никуда я с тобой не поеду.

— Поедешь.

По-хорошему поедешь. Или… а нет никакого “или”. Только мои условия принять.

Глазами ей даю это понять.

А она замирает. Руками себя обнимает. И снова за мою спину поглядывает.

— Нет, — говорит. — Я с ребенком домой еду. К родителям. А ты… не можешь меня заставить. Оставь меня, пожалуйста, в покое.

Бровь выгибаю.

Она, блядь, серьезно?

— Чего ты добиваешься? — выдает. — Неужели не видишь? У меня ребенок. Своя жизнь. А ты найди другую женщину. Свободную. И такую… которой все это понравится.

— Это? — усмехаюсь.

— Да, — руками взмахивает. — Все… это.

— Не поедешь, значит.

— Не поеду.

Борзеет в конец.

Потому что рядом со мной генерал останавливается. Наш папа теперь совсем близко.

Смотрю на него.

— Ты слышал, — говорит он. — Моя дочь никуда с тобой не поедет.

— Слышал, — заключаю ровно.

Но похуй мне, что Арина сейчас говорит. Обещание она дала раньше. И те слова назад не отмотать. Буду их использовать. Выбора у меня нет.

— Дочь, иди в машину, — спокойно говорит генерал.

Она смотрит на него с немым вопросом.

«А ты?»

И на меня бросает тревожный взгляд. После снова на отца переключается. Губы поджимает.

— А я скоро подойду. Нам поговорить надо, — добавляет генерал. — Иди, Арина.

Она рассеянно кивает. Чуть медлит. Но все же проходит дальше.

А я ее взглядом пожираю.

Выделяется она среди всех. И походкой, и тем, как прямо спину держит, и даже просто разворотом плеч. Остальные вокруг резко блекнут.

К матери подходит. К мелкой.

Та меня замечает. Хмурится. Пальцем показывает. И мать Арины за юбку дергает, тянет, продолжая на меня пальцем показывать. Рот кривит.

Недовольная, да.

Ну и похер.

Это сейчас. Найду и к ней подход.

— Ты зачем моей дочери нервы треплешь? — резко выдает генерал. — Она тебе все сказала.

— Нет, не все, — отвечаю без эмоций. — Она мне обещала.

Пауза повисает.

Генерал сдвигает брови.

— Когда я подписывал развод, Арина обещала выйти за меня. Реально.

Лицо генерала не выражает ничего.

— Нужно решать, — заявляю.

Знаю, как бы генерал все решил. Он и не скрывает. Но сейчас так, как раньше, уже не получится.

Мы оба это понимаем. За прошедшее время многое поменялось.

Генерал влияние не потерял. Будь я на прежнем уровне, он нашел бы как меня прижать. Он и сейчас может. Но теперь условия поменялись. Все усложнилось. Быстро убрать меня не получится. Игра в долгую тоже под вопросом.

— Давай решать, — вдруг отвечает он.

— Пусть Арина дату свадьбы назначит, — говорю. — Не хочу тянуть. В ближайшую неделю нужно вопрос закрыть.

— Пусть выбирает, — бросает холодно. — Если она согласна.

Вот как.

«Если», блядь.

— Вы ее отец, — чеканю.

Если она сама не понимает.

Пусть он ей объяснит что к чему. Какие теперь расстановки. И лучше до черты не доводить.

У нас это все решается очень просто. Как глава семьи сказал, так и будет.

— И как я, по-твоему, должен поступить? — спокойно спрашивает генерал, сразу понимает, куда веду. — Может, как твой отец? Нет. Такого не будет.

Разный у нас подход к воспитанию.

Ясно, почему Арина такая.

Охуевшая. И всерьез же верит, сучка, что отвертится от меня. Хуй разберет, на что она рассчитывает.

— Ты с Ариной говорил? — спрашивает генерал.

— Говорил.

— И что она тебе сказала?

Нихуя.

Молчу.

— Не слышу, — бросает. — Так что она тебе сказала?

Смотрю на него. Не отвечаю.

— Так чего ты хочешь? — пристально мне в глаза смотрит. — Чтобы я ее силой заставил?

Продолжаю молчать.

— Ты не смог, а я должен, — заключает.

Ну да, раз так. Раз других вариантов, блядь, нет. Продавлю.

— Хочешь, чтобы я тебе отдал дочь? — бросает жестко. — Хочешь, чтобы моя единственная дочь вот так жила? Против воли? Еще и с таким… как ты? После всего, что ты сделал? Что сейчас мне говоришь?

— Понял я, — отрезаю. — Понял. Даю слово. Руку на нее никогда не подниму. И ничего против ее воли не будет. Никакого насилия.

— Дурак ты, — криво усмехается.

— Чего?

— Это тоже насилие, — говорит. — Твой шантаж. Это не работает так. С ней — не работает. Она другая.

А то я сам не вижу.

Знаю, что другая.

Она, блядь, такая единственная. Все нутро мне вымотала. Что раньше, что теперь. Жил, сука, спокойно. Никогда так не залипал. Ровно было. А тут… да хуй поймет, за какие грехи настолько приложило.

— Ты не умеешь с такой девушкой обращаться, — продолжает генерал. — А она с таким, как ты. Вот и подумай. Надо ли это продолжать. Каждый по себе должен пару выбирать. Иначе жизни не будет. Только намучается с тобой.

А мне без этой сучки и так жизни нет.

Разве не пытался забыть? Забить на нее. Стереть. Вырвать к чертям из памяти. Было бы легче, проще. Жил бы с удовольствием. Пока ее искал, сильнее увязал.

Моя она. И похуй какой ценой это будет.