43

Она смотрит на меня очень внимательно и серьезно. Явно прокручивает в голове то, что я сейчас выдал. Судя по глазам, ей есть, что ответить.

Но молчание затягивается.

И когда Арина все же говорит:

— Нет, спасибо, мне моя работа нравится.

Чувствую, это вообще нихуя не то, что у нее реально сейчас на уме.

— Нравится? — в глаза ей смотрю.

— Да, — кивает, и на вранье это не похоже, дело в другом, пока она продолжает невозмутимым тоном говорить дальше, толком это не докручиваю. — Что тебя так удивляет? Тебе же нравится твоя работа.

Сравнение охренеть.

Теперь моя очередь подвиснуть.

— Ты мне прямо говори, — заявляю, наконец.

— Что?

— Все как есть.

— Хм, — только и роняет.

Бровь вздергиваю.

— Давай, — прибавляю.

— А тебе не по вкусу, когда я говорю прямо, — дергает плечом. — Мне эти конфликты не нужны. Поэтому… вообще, я все, что хотела, давно сказала.

Талант у Арины. Доводить, блядь, до точки кипения. И да, ничего такого уж нового не услышал, но злоба берет, потому как суть ясна.

Ей главное тут три месяца продержаться. А дальше — похер. Поэтому нахуй спорить, высказывать, доказывать что-то. Видно, каждый день считает и ждет, когда наконец сумеет свалить.

— Извини, — замечает она, вопросительно на меня смотрит. — Ты не мог бы отойти?

Да, блядь. Помню. Свет загораживаю. И вообще, заебал рядом маячить. Предпочла бы, чтобы только на работе и торчал.

— Хорошо тебе поработать, — бросаю.

— Спасибо, — кивает.

И утыкается в экран, продолжает там что-то тщательно прорисовывать. Но видно, еще напряжена.

Выхожу. И хоть не смотрю на нее больше, прямо чувствую, как она выдыхает, когда остается одна.

До приезда ее родителей мы больше не пересекаемся. Подтягиваю все рабочие вопросы, чтобы вечером уже не отвлекаться.

Этот ужин важен. Никаких блядских звонков. Никаких гребаных форс-мажоров.

— Добрый вечер, — говорю генералу.

И по его взгляду понимаю, что в гости он приехал не просто так. Но это сразу ясно было. Просто оставалась вероятность, что наш папа хотел проверить, как здесь Арина и мелкая.

Теперь вижу — нет. В другом дело. И вариантов остаётся не так много.

— Добрый, — кивает Молотов.

Но по нему заметно, что нихера «доброго» он не видит. Ни в этом вечере, ни вообще.

Обмениваюсь приветствиями с матерью Арины. Приглашаю пройти в гостиную, где уже накрыт стол.

Малая рядом резвится. Увидев знакомые лица, издает радостный визг, бросается вперед.

Дед ее подхватывает, целует и кружит. Бабушка обнимает, чмокает то в одну щеку, то в другую. А мелкая веселится, оживленно лопочет что-то на своем.

Я с трудом ее речь разбираю. Они гораздо лучше понимают.

Короче, приноровиться надо. Но отмечаю, что Маша быстро все схватывает, на лету. И еще очень любопытная. Головой вертит. Изучает обстановку вокруг.

Интересно за ней наблюдать. Да с ней все интересно.

И чтобы опять не заводиться, стараюсь не вспоминать о том, сколько всего пропустил. Мог пропустить и больше, если бы до Арины не добрался.

Ужин проходит нормально.

Сначала напряг есть, конечно. И сильный. Арина нервничает, причем так сильно, что у нее не получается это скрыть. Постоянно поглядывает на меня, после на родителей. Следит за каждым словом, за реакцией. И складывается впечатление, будто опасается, что я какой-то хуеты наверчу.

Она за кого меня держит? Думает, никаких манер не знаю? За столом не могу нормально держаться? Или чего?

Ухаживаю за ней и за ее матерью. Нормально со всеми общаюсь. Даже разговор у нас завязывается на общие темы.

Спокойно сидим.

А мелкая рядом. У нее свой высокий стул есть. Она с едой быстро заканчивает, и дальше нянька за ней присматривает.

Малой не месте не сидится.

— Иглать! — заявляет уверенно, смотрит на меня.

Выспалась, сил набралась.

Наблюдаю, как Арина ее вытаскивает со стула, а дальше мелкая няньку за руку хватает и тянет за собой. Быстро возвращается обратно. С игрушками. Теми, что я купил. Показывает деду и бабушке.

— Воть, — выдает.

Довольная. Вся сияет. Стол обходит вокруг, каждому из присутствующих по игрушке раздает.

И пока блюда меняют, мы получаем роли в спектакле, который мелкая устраивает.

Кто бы мне такое рассказал. Кто бы показал, какой хуйней заниматься буду. Никогда не поверил.

Но здесь и сейчас это даже хуйней не кажется.

— О! — восклицает мелкая, на меня рукой показывает. — Подалил.

— Красивые игрушки, — замечает мать Арины с улыбкой.

И на меня смотрит.

Не нравлюсь ей. Знаю. Но в этот конкретный момент градус этого ее «не нравлюсь» пусть и чуть, а все равно спадает.

Это прогресс.

— Да-а-а, — завороженно протягивает мелкая. — Пекасные!

Играем дальше.

Пока десерт не прибывает. Тогда малая отвлекается. Нравится ей, как выглядит то, что на стол подают. Красиво оформлено. Я распорядился отдельно сладости заказать.

Ужин проходит гладко.

— Пойдем, — заявляет генерал, когда тарелки с остатками десерта убирают. — На улицу выйдем. Перекурим.

Арина и ее мать остаются с малой.

Мы выходим во двор.

— Хороший вечер, — говорю. — Вы к нам почаще в гости приезжайте.

Генерал поворачивается и смотрит на меня так, будто понять не может, стебусь или серьезен. А я сам не понимаю.

— Одна семья теперь, — прибавляю.

Смотрю, как его челюсти сходятся.

— Ты мне тут зубы не заговаривай, — цедит генерал наконец. — Лучше скажи, в какое дерьмо снова влез? Какого хера устроил? Не мог три месяца подождать?