Глава 19

Маша

Зла! Как же я была зла! Сердце больно билось о ребра. Легкие горели огнем. Дыхание сбилось. Ноги несли меня в сторону собственного номера так быстро, что не обратила внимания ни на управляющего гостиницей, стоявшего у входа в здание, ни на приветливого портье, ни на растерянных постояльцев, спорящих посреди белоснежного холла. Мне хотелось как можно скорее добраться до своего номера, сбросить пропахшую этим потрясающим лордом одежду, и спрятаться от всего мира как можно глубже под одеяло.

Как только дверь номера за моей спиной закрылась, я стекла на пол. Как ванильное мороженое на ярком солнце стекает по хрустящему стаканчику. Жалкое зрелище. Маша! Как так можно?! Ты всего два дня на этой чертовой планете!

Стянув с себя одежду, обреченно посмотрела на босые ноги. Стопы были покрыты плотным слоем красноватой пыли. И где я ее успела насобирать? Выдохнула. Получилось как-то обреченно. Пошлепала босыми ногами в душ. Оставляя за собой яркие красные следы на светлом полу. Одновременно жалела о том, что рядом нет Юльки. Мне сейчас ну очень нужно было с кем-нибудь поговорить. Бабуля для этого не подходила. А вот подруга была бы в самый раз. Конечно, ей всегда можно позвонить. Но, учитывая позднее время, от этой идеи отказалась.

Юлька была птицей ранней. Подрывалась чуть ли не на рассвете. И так же рано засыпала. А еще ненавидела, когда ее будили по пустякам. Ибо недополученный час сна, всегда негативно отражался на ее безупречной внешности и настроении.

Смыв с себя пот, грязь и запах наглеца Рамуса, полезла искать любимую пижаму. Вообще, дома у меня была целая коллекция разных пижам, на все случаи жизни. От романтического настроения, из нежно — розового хлопка, до похоронного марша из черной органической сетки, с воротником — стойкой и странными воланами на рукавах. Даже не припомню, когда и при каких обстоятельствах в моем комоде появился этот шедевр. Выкинуть рука не поднималась. Хоть я его ни разу не использовала по назначению. Юлька однажды пошутила, что я этот «ужас» был куплен от горя. Потому что мне не хватило денег на очередные «те самые туфли мечты».

В отпуск, естественно, коллекцию пижам брать не стала. Обошлась одной, универсальной моделью цвета ночного неба. Свободные кюлоты и топ с длинным рукавом прекрасно справлялись с функцией «скоростного восстановления эмоционального баланса». И просто хорошо смотрелись на моей фигуре. Очень женственно.

Убрав волосы в высокий хвост, заварила какао, и с комфортов разместилась на диване. Я все еще злилась. Во-первых, на Алексея. Мой внутренний ребенок кричал, топал ногами и утверждал, что именно он, этот гад, виноват во всем этом позоре. Назвать сложившуюся ситуацию как-то иначе, язык не поворачивался. Кто же мог подумать, что он и полчаса не удержит свое естество в штанах?!

Ну ладно. Черт с ними, со штанами. Личная жизни господина Малиновского меня ни в коем случае не касается. Но, вываливаться в общий коридор зачем? Им что, места раздевалке мало было? Никогда не думала, что обычный минет требует столько пространства!

А этот Ротмер, что себе возомнил? Кого и от чего он спасал? Или, их марсиан не учат, что в чужие семейные разборки лучше не лезть? Нет, родственниками, и даже друзьями мы с Алексом друг другу не приходимся. Но этот Рамус же таких подробностей не знал! Он, судя по объяснениям, всерьез считал, что у нас с Малиновским роман! От возмущения все внутри снова запылало огнем. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы вернуть себе самообладание.

Как бы там ни было, историю с Алексом можно было бы забыть. Или оставить в памяти как какой-нибудь глупый эпизод, из старого доброй киноленты, про супер секретного агента и его женщин. Когда враги пытаются схватить героя, а он, в это время, предается любви с очередной красоткой в самом неожиданном месте.

Но больше всего в этой истории расстраивал жгучий стыд, разъедавший мне черепную коробку. Причиной этого самого стыда стала моя реакция на этого марсианского лорда. Стыдно, за свою похоть и несдержанность. Нельзя сказать, что я ханжа и никогда не смотрела на мужчин с вожделением. Отнюдь. Секс мне нравился если не во всех его проявлениях, то в очень многих. Но, еще ни разу я не испытывала такого сильного, почти неконтролируемого желания. И чем дольше находилась с ним рядом, тем сильнее это желание становилось. Даже не знаю, что бы было, если бы задержалась рядом с ним еще хотя бы на минуту.

Проклятое воображение моментально ответило на этот вопрос. И сделало это так ярко, и навязчиво, что в какой-то момент показалось, что чувствую горячие мужские пальцы у себя на затылке. Длинные, ласковые, знающие…. Черт!

Живот снова свела эта сладкая судорога. Руки дрожали. Маша! Приди же ты в себя! Сделав глоток несладкого шоколадного напитка, постаралась вернуть мысли в более конструктивное русло.

Попробовала успокоить себя тем, что женское возбуждение, штука не слишком заметная. А мои алые щеки во время поездки, господин Ротмер вполне мог расценить как признак обычного «нестабильного эмоционального состояния землянки». Стыд, за свои внезапные чувства постепенно отступал.

И вообще, вряд ли этому Ротмеру есть до меня хоть какое-то дело. Ну, кроме местных заморочек по поводу туристов. Поэтому, не стоит вообще переживать на эту тему. А вот, потерянных туфлей жалко. Интересно, когда они успели слететь?

Скорее всего, остались где-нибудь рядом с раздевалкой Малиновского. Может, получится завтра съездить, поискать потерю. Вряд ли они кому-нибудь кроме меня нужны.

***

Ротмер

Рамус вошел в свою городскую квартиру. Не включая свет, прямо в одежде рухнул на кровать. Эта встреча с Ведьмой подарила ему легкое, приятное послевкусие. И вернуло забытое ощущение того, что настоящую женщину нужно добиваться.

— Марияяяя…. Маша… — Произнес он, наслаждаясь звуком необычного имени.

Из короткого разговора с управляющим гостиницей Ротмер узнал, что девушку зовут Маша, а не Катя. На Марсе она проводит свой отпуск. А ложа, в которой оказалась землянка, принадлежит Лире Саларк. Маша каким-то образом умудрилась познакомиться с женой управляющего, и очаровать ее. Натуральная Ведьма. Заставить марсианку уступить ложу.

Почему-то этот ничего не значащий факт вызывал в нем иррациональную гордость. Будто Маша была не обычной девчонкой с отсталой планеты, а чем-то уникальным. Ценным. И принадлежащим исключительно ему. Ну, по крайней мере, несколько часов назад она действительно принадлежала только ему одному.

На руке ожил коммуникатор. Раби настойчиво пытался узнать, куда исчез его коллега, и по совместительству друг, сразу после первого поединка. В повседневной жизни Раби не отличался тактом, и мог непрерывно названивать до тех пор, пока не получит ответа. Но, видимо в этот раз, друг сопоставил появление землянки и исчезновение друга, и угомонился уже после третьего звонка. И прислал длинное видео — сообщение. Которое Ротмер тоже проигнорировал.

Где-то в районе кухни тихо загудел воздушный фильтр. Нос защекотал сладкий запах каких-то фруктов. Новый ароматизатор оказался чуть сильнее, чем хотелось бы. Ротмер поморщился. Он не любил сильные запахи. Продавец — консультант клятвенно обещал, что аромат будет нейтральным. И, как водится, обещаниям не дано было сбыться. Нужно было поставить пометку «заменить». Но лорду было лень даже отдавать голосовые команды. А следом пришла неожиданная мысль о том, не будет ли этот запах раздражать Ведьму. Кто знает, на что она способна.

Воображение моментально нарисовало разъяренную землянку, стоящую перед кроватью. Взъерошенные волосы, сверкающие глаза, цвета ночного неба, покатые плечи, высокая грудь…. Не известно, куда бы его увели фантазии, если бы в очередной раз не ожил коммуникатор. Проклятый браслет никак не хотел заткнуться.

В этот раз пришло короткое сообщение от Крома Клайтока. Муж Санры приносил извинения за то, что им с женой пришлось покинуть мероприятие так быстро. Ротмера такое поведение четы Клайток, мягко говоря, удивило. В ответ он написал несколько дежурных фраз и отключил браслет. Вот только Ведьмы, к этому моменту в спальне уже не было.

Ротмер засмеялся. После сегодняшнего вечера, смятение, и какое-то непонятное раздражение, которое он испытывал к землянке исчезли. Посетила шальная мысль о том, что ничто не может ему помешать закрутить с этой женщиной короткий, но весьма увлекательный роман. Кто знает, может, уже через неделю, он встретит свою мею, и у него никогда больше не будет возможности попробовать на вкус, эту дикарку.

Особняк семьи Клайток

Кром сидел в своем любимом кресле и наблюдал за женой. Санра нервно мерила шагами гостиную, сметая все, что ставало на ее пути: небольшой журнальный столик, несколько ваз, три пуфа для ног, и даже бионик принесший закуски оказался жертвой гнева хозяйки дома.

Кром уже несколько раз пожалел о том, что разрешил жене пойти вслед за лордом Рамусом. Когда тот вышел из служебных помещений с какой-то девчонкой на руках, Санру прорвало. Наверное, если бы он не оказался рядом, леди Клайток накинулась бы на мнимую соперницу с кулаками. Громкого скандала было бы не избежать. И космических трат на компенсацию морального вреда, как землянке, так и самому Ротмеру. Если, аппетиты девушки Клайтока не пугали, то проверять свою финансовую состоятельность с помощью лорда Совета ему совсем не хотелось.

До этого дня лорд Клайток считал, что Рамус просто глупая прихоть жены. Да, он видел ее интерес. Знал, о желании заполучить соперника в мужья. Но, искренне надеялся, что этот интерес пройдет, как только Рамус окажется в ее постели. Даже, как бы не было больно, был готов потерпеть ее короткий роман с этим мужчиной. Но, то, что он увидел сегодня, открыло ему глаза на происходящее.

Это сложно было признавать, но Санра не просто была увлечена Ротмером. Она была им по-настоящему больна. Женщина была готова на все, лишь бы заполучить его. Он не мог ее в этом винить. Потому что понимал эти чувства. Потому что сам был готов на все, лишь бы вернуть расположение жены.

Она сделала еще один круг по комнате. А потом резко села на пол. Прямо рядом с ним. Обняла себя за плечи и горько заплакала. У Крома все сжалось внутри. Он чувствовал ее боль, отчаяние и обиду так остро, как — будто испытывал это сам. А может, так оно и было.

Мужчина осторожно обнял ее за плечи, и прижал к себе. В этот момент он уже знал, что исполнит любую ее просьбу. Какой бы ужасной она не была.