Глава 7

— Папочка садится вот сюда, а вы, мамочка, задирайте платье и ложитесь на кушетку поближе ко мне, — произносит врач. Надя странно смотрит на меня и неожиданно произносит, покрывшись румянцем:

— А можно он выйдет?

Если специалист и была в недоумении, то и виду не подала, наоборот, с улыбкой успокаивающе произнесла:

— Ну, мамочка, нельзя же быть такой жадной. Вы-то знаете, что делает ваш малыш внутри, вы его чувствуете. А папочка понятия не имеет. Дайте и ему поближе познакомиться с ребеночком. Да и не переживайте, муж будет сидеть за ширмой, он только посмотрит на экран и все.

Надя растерянно кивнула, ничего не ответив. Наверно, она настолько была ошеломлена происходящим, что не стала поправлять врача, что я — не ее муж и не отец ее ребенка.

Неожиданно Надя выронила из рук сумочку и нагнулась, чтобы поднять. Я тут же подорвался с места, чтобы помочь, но замер, шокированный увиденным. Рукав ее платья задрался, и моему взору предстал фиолетовый синяк приличных размеров.

Мы столкнулись взглядами, и в глазах моей Дюймовочки я увидел столько тоски, что мое сердце сжалось от боли и жалости к этой девочке. Господи, Надюш, что же такое происходит в твоей жизни?! Прошу тебя, девочка, доверься мне!

УЗИ прошло мимо моего сознания. К своему стыду, даже не услышал, все ли в порядке с ребенком. Я погрузился в свои мысли, судорожно ища выход из сложившейся ситуации. Вернее, мне виделся один-единственный, но я не знаю, примет ли его Надя…Плевать, я приложу все свое красноречие и дар убеждения, чтобы убедить ее в правильности моего предложения!

— Вы зря переживали, папочка, — приводит меня в чувство врач. – С ребенком и мамой все хорошо, даже несмотря на низкий гемоглобин. Как справиться с последним, я рекомендации дала. Так что будьте спокойны и берегите себя. Но советовала бы прийти вам на контрольный визит через две недели.

Киваю, прощаюсь с врачом и, взяв Надю за руку, выхожу из клиники. Сев в машину, с силой сжимаю руль, стараясь подобрать правильные слова, чтобы моя строгая Дюймовочка хотя бы выслушала.12727c

  — Надюш, это же муж тебя, да? Он тебя бьет? – все же решаюсь задать вопрос, который не дает мне покоя последние полчаса. Да, наверно не стоило вот так с места в карьер, но мне жизненно необходимо было услышать ответ на этот вопрос. Я хотел бы ошибаться, очень хотел, но на девяносто процентов уверен, что ответ будет утвердительным.

— Это вышло случайно. Правда, случайно, — прошелестела Надя, а я сжал с силой челюсти, откинул голову на спинку сиденья, призывая на помощь всю свою выдержку, чтобы не напугать мою беременную помощницу. Резко выдохнув,  произношу, не сводя взгляда с Дюймовочки:

— Надя, он бьет тебя беременную. Ничего не говори, случайно, или нет, уверен, что это произошло по вине твоего мужа. Даже если это была чертова случайность, он виноват в том, что не предотвратил этого. Не защитил, не уберег.  Наверняка, из-за мужа ты допоздна задерживаешься на работе. А до самых родов согласна остаться лишь потому, что он не приносит денег в дом. Ведь я прав?

Тихо кивает, понуро опустив голову.

— Тогда почему ты его защищаешь, Надь? Почему не уйдешь? – задаю главный вопрос, от ответа на который зависит то, что я скажу ей в дальнейшем. От этого зависим мы. И только что, услышав подтверждение своей догадки, решил, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы сделать эту невероятную девушку с потрясающими глазами и голосом, который я готов слушать бесконечно, своей. На всю жизнь.

— Потому что он – отец моего ребенка. Я сама росла в детдоме, и, несмотря на то, что до двенадцати лет у меня были родители, мечтала, чтобы меня забрали приемные. Хоть в глубине души и понимала, что чудес не бывает. И в один день я поклялась себе, что у моих детей во что бы то ни стало будет полная семья. Для меня важно, чтобы у ребенка были оба родителя, понимаешь? – с отчаянием в голосе и слезами произносит Надя. Я беру ее ладонь в свою, слегка сжимаю, тем самым давая понять, что она не одна. Что я поддержу Дюймовочку и не дам упасть.

— И ты готова терпеть побои и унижения? А если в один прекрасный день он тебя зашибет? Или, не дай Бог поднимет руку на ребенка? Ведь малыш, он не будет подстраиваться под родителей. Он может не спать ночами, плакать, когда что-то болит. Уверена, что твой муж справится, Надь?

— Я надеюсь, что с рождением  ребенка он изменится, — произносит Дюймовочка, отведя взгляд в сторону. Врет. Не верит. Надеется на чудо, подарок с небес — на что угодно, но не верит в своего мужа. Это хороший знак, значит, у меня есть шанс. Да, возможно один на миллион, но я воспользуюсь им на все сто.

— Люди не меняются, Надюш.

— Разве у меня есть иной выход, Игорь? – с отчаянием в голосе произносит Надя, уже не сдерживая слезы. Тут же утираю их, мимолетно проведя кончиками пальцев по щеке. – Не все такие замечательные, как ты: добрые, ласковые и заботливые. Мне вот не повезло встретить тебя чуть раньше… Мне страшно. Очень страшно! А если со мной что случится, как это случилось с моей мамой? Тогда у ребенка будет хотя бы отец, и он не останется один в этом жестоком мире…Я не знаю, что мне делать, Игорь, правда, не знаю.  Я так запуталась…

— Успокойся, Надь. Не плачь, пожалуйста. Помнишь, что сказала врач? Побольше положительных эмоций и ни в коем случае не волноваться. Да и выход всегда есть. Например, я хочу забрать вас себе.

Услышав мое предложение, которое я выпалил на одном дыхании, Надя замерла и даже перестала плакать. Перевела ошарашенный ясный взгляд своих чистых озер на меня, хлопая ресничками. Не подведи меня Дюймовочка! Я верю в тебя! Сейчас в твоих руках целых три жизни, и только от тебя зависит, как они сложатся.

— Это как? – запинаясь, произносит  Надя.

— Это насовсем. Навсегда.

Моргает глазами, приоткрыв в удивлении рот. И, пока у меня есть возможность, решаю признаться, надеясь, что мои следующие слова помогут принять ей верное решение:

— Надь, ты понравилась мне с первого взгляда, вот правда. И я хочу, чтобы ты дала нам шанс на счастье. Не только нам, но и ребенку. Кто у нас, кстати?

— Девочка, — ошеломленно шепчет Дюймовочка, обняв животик двумя руками и неосознанно поглаживая его.

И пусть я сейчас все испорчу, держать себя в руках сил больше нет. Наклоняюсь и резко притягиваю Надю к себе, прижимаясь в отчаянном поцелуе к ее губам. Они мягкие и податливые, а на вкус напоминают молочный шоколад. Сначала Надя никак не реагирует, но я все равно не останавливаюсь, продолжая наслаждаться нашим поцелуем. И мое терпение было вознаграждено: Надя робко, неумело, но все же ответила мне, взяв мое лицо в свои маленькие ладошки, словно оно самое драгоценное, что есть в ее жизни.

– Я всегда думала, что это неправильно, чувствовать влечение к тебе, — тихо произносит она, оторвавшись от меня  и  приведя дыхание в норму. — Но с каждым днем я понимала, что тону в тебе все сильнее и сильнее. Я даже пыталась найти новую работу, чтобы избежать этих порочных чувств. Но не смогла. Каждый день меня мучили угрызения совести, но я ничего не могла с собой поделать. Меня грызла совесть, ведь у меня уже был мужчина, которому я обещала свою верность, но разве сердцу прикажешь? Я влюбилась. Впервые в жизни. В твое отношение, то чувство защиты, что ты дарил мне лишь одним присутствием где-то поблизости. И даже малышка всегда толкалась активнее рядом с тобой, словно хотела сказать, что ей ты тоже нравишься, — произносит Дюймовочка, смущенно улыбаясь. – Да, я осознаю, что неправильно любить другого мужчину при наличии мужа…Но впервые мое сердце не смогло договориться с разумом…

Теперь уже я пребывал в состоянии шока, силясь подобрать слова. Да, Надюша, умеешь ты удивлять! Но наконец сказанное Дюймовочкой окончательно дошло до моего мозга, моментально сделав меня самым счастливым мужчиной на планете.

— Любить? Ты сказала любить? – повторяю за Надей, глупо улыбаясь. Я представляю, как смешно сейчас выгляжу, но мне простительно, ведь только что моя любимая женщина сказала, что мои чувства взаимны!

Надя лишь кивнула головой, покраснев, как рак, смущенно улыбнувшись.

— Моя Дюймовочка…

— Почему Дюймовочка? – улыбаясь, тут же отреагировала Надя.

—  Потому что это была первая ассоциация, когда я тебя увидел, — прошептал, нежно гладя ее скулы, щеки  и губы. Я понимаю, что теперь у нас вся жизнь впереди, но не могу остановиться. Я столько месяцев терпел, в конце концов! – Ты такая хрупкая, нежная, и первое желание, что возникло, когда я тебя увидел на пороге своего кабинета, было защитить тебя от всего и от всех. И теперь я смогу делать это на законных основаниях! А еще я сразу же сердцем понял – ты — МОЯ женщина. Моя вторая половинка, созданная специально для меня.

— Но у меня же муж…

— Считай, что уже бывший!