Глава 9. Цекцуальный ликбез, или как сложно быть и.о. старшей сестры. А шальной императрицей — еще сложнее

— Все только о тебе и говорят!

Я в этом абсолютно не сомневалась.

— О том, как ты вышла из спальни императора и приказала: ведите меня к себе!

— Не приказала я! — в который раз попыталась возмутиться я, но Люба моего возмущения не услышала.

— Как же я тобой горжусь, Надька! Ничего, мы им тут всем еще покажем, на что способны русские девушки.

Угу. Алые сирин вон уже несколько столетий назад показали, а я теперь все это расхлебывай. Не только я, но и мои сестры. Так, глядишь, мы бы с Верой и Любой жили здесь, и с Верой все было бы хорошо, не пришлось бы искать всякие договоренности со всякими…

При воспоминании об императоре у меня запылали щеки, а еще захотелось кинуть в него чем-нибудь тяжелым. У-у-у, птица заморская! Феникс Длинный Пеникс!

И надо же было в момент моего эпичного выхода и просьбы (просьбы!) стражнику за поворотом оказаться какой-то служанке. Она же и разнесла весть, что алая сирин вышла из покоев повелителя, раздавая приказы направо и налево. В простыне. Это наблюдательная особа тоже из виду не упустила, хотя здесь уже сама я виновата.

Надо было позволить пернатому деспоту себя одеть обратно, а то развернуть развернул, а заворачивать кто будет? Впрочем, сейчас я понимала, что заворачивания я могла и не выдержать. Буквально. Слишком уж странно я реагировала на прикосновения этого мужчины. Очень.

Теперь по замку ходили слухи, что пришлая алая сирин строит стражу императорскую, а еще — это мне уже рассказали девушки, выделенные мне в служанки — что по замку ходит мрачный и очень злой император, и что к нему сейчас лучше не подходить.

— Так, а теперь рассказывай, у вас был с…

— Стоп! — я вскинула руки и выразительно посмотрела на сестру. — Люба!

— Что? — та невинно приподняла брови.

Сегодня сестра предпочла завязать два хвоста, где-то нашла местный леденец и изображала Харли Квин в лучшие годы. Ну или не в лучшие, в комиксах я разбиралась смутно, но что-то общее в образе определенно было. Особенно учитывая майку, завернутую аж под самый низ верха белья, и шортики. Помимо которых на сестре наблюдались гетры и куча браслетиков, болтающихся на тонких запястьях. Вот скажите мне, почему моя сестра успела собраться, а у меня из смены — джинсы и футболочка?

— На эту тему мы точно говорить не будем, — отрезала я.

— Ну-у-у… — Люба мгновенно скисла.

— Нет. Даже не думай, — я перебила все ее предстоящие возражения. — Нет. Нет, и еще раз нет.

— А ты, между прочим, сейчас моя старшая сестра…

— Старшая сестра у нас Вера.

— Но пока ты за нее. И.О., так сказать. И ты обязана провести мне цекцуальный ликбез…

Из-за того, что в рот отправился леденец, прозвучало как цокот копыт лошадки по мостовой. К счастью, этот леденец был у Любы, а не у меня, иначе я бы рисковала заглотить его целиком. Вместе с деревянной палочкой.

— Хватит сосать дракона! — строго, стараясь включить свой старшесестринский авторитет на полную, произнесла я. — Это первое.

— А второе? — Люба облизнула губы.

— А второе — цекцуальный ликбез мне скорее ты должна проводить, — я кивнула на ее майку. — Приведи ее в порядок, пожалуйста.

— Скучная ты, — фыркнула сестра.

Но майку все-таки выпустила. Из-за всех этих подворотов она выглядела так, будто ее пожевал дракон. Или поклевал феникс. Или они вообще все тянули ее друг на друга в разные стороны, потому что на майке обнаружились еще и разрезы с бахромой. Между всеми этими разрезами красовалась рыбина и такая же помятая, но гордая надпись: «Вы уху ели»?

Финский стыд!

— Заверни обратно! — немедленно сказала я.

— Какая-то ты непостоянная, — хмыкнула Люба.

Диалог прервался по причине ожесточенного стука в дверь.

— Прошу! — милостиво пригласила я.

Раз уж я шальная императрица, пусть так и будет.

В комнату вошел Виорган, не такой спокойный, как обычно. Я бы сказала, очень взволнованный.

— Ларэй, мне очень нужно с вами поговорить, — с порога выдохнул брат императора.

— А это нормально, что нас постоянно прерывают всякие посторонние мужики? — поинтересовалась Люба, воинственно глядя на Виоргана.

Тот аж опешил, настолько решительный у сестры был настрой. Я же поняла, что на Любу не напасешься ни финского, ни простого, русского стыда, поэтому только махнула рукой.

— У моей сестры акклиматизация, — произнесла я.

— Ч-ч-т… — договорить она не успела, я подхватила ее подмышки и быстренько, огибая брата императора, выставила за дверь.

— Все, — сказала, повернувшись к оторопевшему от такого поворота событий младшему фениксу. — Теперь нам больше не помешают.

Дверь дрогнула, как от удара исполинского сапога.

— Или помешают. Я сейчас, — приоткрыла щелочку.

— Не сестра ты мне больше, — гордо сообщил «исполинский сапог» и удалился в сопровождении стражников. Я же вздохнула и вернулась к застывшему столбом мужчине.

Сегодня он стянул свои серебристо-пепельные волосы в хвост, ледяные глаза, кажется, охлаждали даже царившее в местном мире лето, черному цвету он не изменял, и по-прежнему напоминал мне либо актера со съемок нового сериала Нетфликса, либо очень крутого ролевика. В смысле, очень красивого ролевика в очень классном косплее.

— Почему вы все время в черном? — спросила я.

— Это цвета моей семьи, ларэй. Вы разве не замечали, что мой брат тоже постоянно в черном?

Если так задуматься…

— Ваш брат весь такой… мрачный. На нем черное особо не замечаешь.

Виорган усмехнулся, но тут же мигом стал серьезным:

— На самом деле вы не так далеки от истины. Моему брату многое пришлось пережить, поэтому он достаточно жесток… И жесток со всеми, кто не выполняет его волю незамедлительно.

В простонародье это называется «тиран».

Озвучивать свои мысли я не стала, вопросительно посмотрела на стоящего передо мной мужчину.

— Собственно, поэтому я и позволил себе потревожить ваш покой.

— Виорган, — я назвала его по имени, и он почему-то вздрогнул. — Я предлагаю перейти на «ты», если ты не против. В нашем мире, в современности, нет таких церемоний, и, признаться честно, я от них порядком устала. Поэтому давай обойдемся безо всяких расшаркиваний и сразу перейдем к делу.

— Да, я знаю, что нет, и да, я не против. — Феникс-младший согласился так быстро, что я не успела ничего добавить. — Собственно, речь как раз о том, что сейчас мой брат… несколько перегибает. Он собирается заставить всех пройти через обряд проверки огнем феникса, чтобы выяснить, как Лавэю удалось вас похитить.

— Проверка огнем феникса?

— Да, это древнее заклинание. Оно подразумевает, что человек, феникс, дракон, игр — словом, любое другое существо, признавшее его своим императором — а императором его признали все — не сможет солгать под ним.

— И? — осторожно поинтересовалась я, глядя на прямого как палка Виоргана. — При чем тут я? Почему это плохо?

— Это плохо, потому что это достаточно болезненно для тех, кого он собирается допрашивать. А у него отнимет слишком много сил. Ни от первого, ни от второго я не в восторге, как вы понимаете, ларэй… — он осекся и добавил: — Как ты понимаешь, Надя. Больше того, это совершенно бессмысленная жестокость и бессмысленный риск, поскольку ты здесь, в безопасности, и, зная моего брата, повторения этой истории он больше не допустит. По крайней мере, я в это верю всем сердцем.

Виорган серьезно посмотрел на меня, и я улыбнулась. Все-таки это потрясающе, когда семья так в тебя верит.

—  Хорошо, — сказала я. — Но я все равно не пойму, при чем тут я, и почему бы просто не допросить Лавэя. Насколько я поняла, той ночью он был арестован.

— Все так, — младший феникс кивнул. — Пообещай мне кое-что, пожалуйста. Что это останется нашей тайной, потому что от этого зависит не только репутация моего брата, но и репутация всей нашей семьи.

Все настолько серьезно?

Я приподняла брови, потом кивнула. В моем случае можно было даже не обещать, уж что-что, а чужие тайны я хранить умела. Особенно такие, которые мне доверяют… вот так. Это было правда приятно. А, судя по интонациям и серьезности Виоргана, тайна действительно была не из простых. Учитывая, что она способна поставить под сомнение репутацию Феникса…

— Обещаю, — сказала, глядя ему в глаза.

— Хорошо. — Виорган помолчал, потом повторил: — Хорошо. Никому больше я такое не смог бы доверить, Надя. Этой ночью Лавэй сбежал. Его сообщники мертвы. Отравились прямо в камерах особым ядом для игров. Что касается того, почему я пришел к тебе… только ты сможешь отговорить моего брата от безумства, на которое он собирается пойти.

Ничего себе заявление! Я даже переспросила, чтобы убедиться:

— Я? Смогу отговорить? Твоего брата?

Получилось скептично, хотя и не планировалось. Виорган потемнел лицом:

— Вы отказываетесь?

— Ты, — автоматически поправила я. — Мы перешли на «ты». Я — совершенно точно последний человек, точнее, последняя алая сирин, которую твой брат будет слушать.

— Ты ошибаешься, Надя, — как-то уверенно он это сказал. Настолько уверенно, что даже я на минуточку усомнилась в своей правде.

— Послушай, — я вздохнула. — Я просто иномирянка. Алая сирин, да, но это вторично. Потому что я даже не представляю, как управлять силой, как она работает. Вчера вот не сработала, например.

Хотя до этого на подчиненных Лавэя сработала. Которые теперь мертвы. При мысли об этом мороз по коже прошел. Нет, я, разумеется, не думала, что это из-за моей силы, но их убили из-за меня. В смысле, сначала подставили, бросили на передовую, а затем убили. По приказу Лавэя, который сбежал: в этом я ничуточки не сомневалась. В таком контексте и в таких обстоятельствах размышлять о том, о чем я размышляла все утро — как бы попрощаться с Фениксом и уехать к себе, вернуться в родной мир, все теряло смысл. Никуда нельзя уезжать, потому что Вера по-прежнему абсолютно беспомощна, а у меня Люба и бабуля. Насчет беспомощности последних я сомневаюсь, но перед таким зверем, как Лавэй…

А это я еще с драконами не знакома.

Я думала о том, чтобы уехать, вернуться к прежней жизни, продолжить зарабатывать на лечение Веры, но, похоже, все это отменяется. По крайней мере, до тех пор, пока не поймают Лавэя, пока я не солью всю эту свою алосиринскую магию, будь она трижды неладна!

Не нужна мне такая сила! Одни проблемы из-за нее! Не нужна!

Внутри что-то обиженно заискрило, и я мысленно показала невидимой магии язык. А вот надо было проявляться, когда надо! А не теперь, когда все зашло настолько далеко, когда я думаю про всяких там фениксов… точнее, про одного конкретного, и все внутри сжимается. При мысли о том, что мы окажемся в разных мирах.

Ох, Надя, и влипла же ты!

Попала по полной!

— А солдаты? Стража, которая охраняла всех?

— Мертвы, — Виорган покачал головой. — Я могу понять, почему брат рвет и мечет, такое предательство, предательство изнутри у нас впервые. Но я не могу допустить, чтобы он рисковал собой и своими силами, настраивал против себя своих подданных из-за такой опасной процедуры. Особенно сейчас, когда драконы и игры будут дышать нам в затылок из-за всего, что случилось. Они уже предпринимали попытку подвинуть фениксов с правления раньше оговоренного срока.

— Из-за того, что произошло с вашей магией?

— Да. Верно. В нашем мире ценится сила магии, без магии или даже с ослабевшей магией ты никто. Легран об этом прекрасно знает, но все равно себя не жалеет. Сегодня он пытался найти Лавэя, используя призрачные крылья на пределе сил.

— Призрачные крылья?

— Да, это полупарящая форма. В таком состоянии феникс может летать, но на это расходуется очень много магии.

Я вспомнила красоту раскрывшихся над нами крыльев. Это действительно было очень красиво. Очень маняще… на миг в комнате снова стало жарко даже несмотря на прохладу от каменных стен и на холодную внешность Виоргана. Еще я вспомнила о том, что крылья у фениксов не призрачные, а самые что ни на есть настоящие. Только такими они станут, когда к ним вернется их настоящая сила, полная мощь первородной магии.

Когда она вернется к нему.

 — Поэтому мой брат не должен так рисковать. — В реальность меня вернул его брат. Поэтому, а еще потому…

— Ладно.

Я перебила Виоргана, и мужчина изумленно посмотрел на меня.

— Я согласна, — я развела руками. — Согласна. Я с ним поговорю. Правда, не уверена, что что-нибудь получится, но…

— Получится, — произнес феникс. — Получится, Надежда.

— Откуда такая уверенность?

— Ты ему нужна. А Легран, пока не наиграется, очень внимателен к своим игрушкам.

Улыбка сбежала с моего лица по-английски. Даже вещички не собрала. Неожиданно стало очень горько, а еще почему-то очень больно.

— Прости, Надя. Я не хотел, чтобы потом тебе было больно, — произнес он. — Но это было резко. И грубо. Прости.

Виорган как-то странно на меня посмотрел, потом шагнул ближе. Его пальцы легли на мой подбородок, а губы коснулись моих раньше, чем я успела сказать: «Ах!»

Впрочем: «Ах!» я все-таки сказала, потому что в этот момент в мою комнату вошел Феникс. Учитывая, что его императорское величество никогда не стучало, это получилось внезапно. Для всех. В том числе для самого Феникса, который уставился на нас так, будто увидел призрака. Либо двух. Либо двух потенциальных призраков, что в принципе вероятно — он же император, и в теории может приказать нас казнить.

Какой же бред временами приходит мне в голову!

— Виор-р-рган, — этот голос врезался в каменные стены и срикошетил так, что впору прятаться под кровать, чтобы не зацепило.

— Надя здесь ни при чем. — Мужчина отодвинул меня за свою спину. — Я ее поцеловал. Она этого не хотела.

А Надю вы спросить не забыли?

— Чудесно. То есть ты поцеловал девушку против ее воли? — Глаза Феникса превратились в две узкие щелочки, а воздух ощутимо заколебался, словно за его спиной вот-вот должны были снова появиться призрачные крылья.

— Да.

— Нет!

Наши голоса с Виорганом слились воедино, и Фениксу это не понравилось чуть ли не еще больше, чем поцелуй. Я почувствовала, как кожа стремительно покрывается мурашками, от искр в его глазах заискрило внутри.

— Ты будешь наказан, — выплюнул, наконец, император.

Я увидела, как дернулся его брат. Ощутимо, словно от ментальной или невидимой пощечины.

— Все! Хватит! — Я вылетела вперед между двумя братьями и яростно посмотрела сначала на Феникса, потом на Виоргана. — Во-первых, против воли меня никто не целовал. Это был просто поцелуй, как между мужчиной и женщиной…

Выражение лица Феникса стало зверским, и я добавила:

— Которые просто решили попробовать! Я, между прочим, не ваша вещь. —Вернула искры, которые продолжали в меня сыпаться из его глаз в самое сердце, вот так. Словесно. — Это первое. А второе — никто тут наказан не будет, у нас не детский сад, а я — не игрушка, которую можно перекладывать с полки на полку.

— Вы мне дерзите, ларэй? — недобро прищурился император. — Вы ставите мне условия?

С такими интонациями могли бы падать камни. Тяжелые. На голову. Мне или Виоргану.

— Понимайте, как считаете нужным. Я — алая сирин, но еще я свободная современная девушка, и могу целоваться, с кем захочу. Никаких наказаний не будет, или здесь не будет меня. — Я сложила руки на груди. — Либо вы сейчас просите прощения у своего брата, либо отправляете меня домой! Выбирайте!

Император потемнел лицом. Мне кажется, даже в комнате потемнело.

— Виорган, выйди, — приказал он.

Тот беспрекословно подчинился, и, когда за ним закрылась дверь, Феникс вплотную шагнул ко мне.

— Я предоставил вам лучшие условия, Надежда, — глядя мне в глаза, произнес он. — Вам и вашей семье. Полную свободу выбора. Право распоряжаться своим временем и собой, как вам вздумается. Сейчас я вижу, что зря. Начиная с этого момента, вы не выйдете из этой комнаты, и никто к вам не зайдет, пока я не позволю. Надеюсь, вы меня поняли?

ЧТО?!

— Вы не можете посадить меня под замок! — Я задохнулась от возмущения. — Я…

— Вы — свободная современная девушка, да, я помню, — даже удивительно, как он сам о свой острый сарказм не порезался. — Ну а я — император, и мое слово закон. Когда вы привыкнете к этой мысли, когда вы с ней смиритесь и, наконец, поймете, что в этом мире ваши законы не действуют, тогда мы продолжим наш разговор. А пока наслаждайтесь раздумьями. Вам явно не помешает.

Феникс развернулся и вышел так же стремительно, как и вошел. Я, едва опомнившись, бросилась следом за ним, но дверь уже хлопнула. Еще и заискрилась, как будто к ней подключили неисправную проводку, а после вовсе вспыхнула золотым огнем! Он прокатился по полотну, на миг полностью стирая его, а после просто растаял, как дымка.

К счастью, дверь осталась на месте.

К несчастью, она была заперта. В этом я убедилась, подергав за ручку. Вцепившись в ручку и основательно упираясь ногами в стену в попытке ее открыть. Поколотив кулаками по ни в чем неповинному дереву (тщетно, без какой-либо реакции извне), я отступила и опустилась на пол. А, если быть точной, аккуратно на него сползла.

Кажется, меня посадили под домашний арест.

Не просто посадили, еще и отчитали, как маленькую девочку!

От обиды на глаза навернулись слезы, но я не позволила им пролиться. Не стоят этого всякие фениксы. Уж этот — точно не стоит!