Глава 1. О том, что «запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда» — это иногда совсем не метафора

Вообще-то, ни один из моих запретов самой себе не звучал как «нельзя спать с начальством». И нет, самой большой проблемой было не то, что это самое начальство имело женский пол и совершенно меня, по этой причине, не привлекало.

Проблема крылась совершенно в иной плоскости — я очень не любила, а если точнее, на дух не переносила, шантаж. Поэтому, как только многозначительные взгляды и попытки водрузить тонкую ручку на колено перешли в словесную стадию, а именно высказанную в ультимативной форме фразу «или ты едешь ко мне, или больше здесь не работаешь», высказала ответное предложение пойти на тот самый орган, который малоуважаемую Инну Аркадьевну, похоже, совсем не интересовал. Высказала достаточно чётко, и не задумываясь о последствиях, а точнее, заранее готовая к ним.

Спустя день я имела на руках трудовую книжку со стажем работы секретарём пять лет и деликатной отметкой о расторжении трудового договора по соглашению сторон. Впрочем, стороны и вправду были согласны в одном — продолжать трудиться вместе они не испытывают никакого желания. Нетрадиционно ориентированная Инночка явно жаждала заполучить себе кого-то более покладистого, а я предпочла рассматривать это как знак свыше (хотя ни на секунду не верила, что там, наверху, вообще кто-то есть) к смене опостылевшей должности на что-то поинтереснее. Знать бы только, кому нужен сотрудник со средне-специальным образованием и отнюдь не модельной наружностью.

Нет, я не была склонна к уничижению или самокритике, и небезосновательно находила свою внешность по меньшей мере интересной. Только потенциальные работодатели считали иначе, и к симпатичной мордашке предпочитали иметь вдобавок фигуристые изгибы, вместо набора костей. Но больше всего, наверное, их смущала короткая стрижка выкрашенных в синий цвет волос, а вот с этим я расстаться была вовсе не готова.

Я никогда особо не тяготилась отсутствием друзей среди коллег, а сейчас так и вовсе порадовалась этому факту, забросив в сумку скудный скарб и отчалив с бывшего уже места работы, вместо того, чтобы выслушивать сопливые заверения о том, как несправедливо со мной поступили. Правда одно выступление выслушать всё же пришлось, но оно было высказано на загляденье желчным тоном и из цензурных слов содержало в себе только «бесчувственная стерва». С чем я, разумеется, была абсолютно согласна. Особенно с первой частью.

Естественно, на такой мажорной ноте идти домой вовсе не хотелось, поэтому я решила отметить столь знаменательный день не только красным в своём календаре, но и пивом в любимом баре. И отправилась туда сразу после окончания рабочего дня, который, по настоянию всё той же малоуважаемой, пришлось досидеть до конца. А потом, поглощая копчённый лагер под копчённые же свиные ушки, провела несколько приятных часов, устроившись в уютном уголке и почитывая в меру любопытную книжицу.

На самом деле, подобные истории были не столько средством развлечься, сколько учебниками. Своеобразными и, зачастую, на редкость паршивыми, но всё же. Лишённая способности испытывать большинство привычных другим людям эмоций, я до сих пор пыталась понять, что же они из себя представляют. Пыталась, но не понимала. Хотеть кого-то в сексуальном плане — это было близко и понятно. Хотеть кого-то кормить ужином — совсем нет. Разве что в целях восстановления его сил…

Героиня же конкретно этой книги и вовсе периодически вводила в ступор. По ночам она отжигала в лучших традициях кабельных каналов для взрослых, а утром смущённо заворачивалась в простынь, прежде чем идти в ванную. А ещё она постоянно завидовала, буквально всем и вся.

И эти люди называют ненормальной меня? По-моему, как раз испытывать всё вот это — вот, что по-настоящему ненормально и попросту бессмысленно.

Но, так или иначе, история сумела захватить, а официантка не забывала вовремя обновлять кружку, так что гостеприимные стены бара я покидала буквально бегом, силясь не опоздать на вот-вот закрывающееся метро. И лишь миновав бодрой рысью турникеты с бдительными мужчинами в форме, и заскочив в вагон за секунду до закрытия дверей, выдохнула.

Прежде мне не приходилось бывать в подземке в столь поздний час (при необходимости предпочитала пользоваться услугами такси), так что не могла сказать точно, нормально ли, что больше в вагоне никого нет. Зато здесь было светло и тепло, а поезд, судя по светящимся буквам над дверью, обещал доставить до моей станции, так чего желать ещё. Разве что выбрать из всего разнообразия мест наиболее понравившееся, опять-таки в углу и расположиться на нём со всем возможным удобством. И, обняв сумку, дать себе подремать эти полчаса, мимолётом подумав о том, что третье пиво было определённо лишним. Ну да ладно, не без повода ведь.

Проснулась я одним рывком, будто кто под руку толкнул. Распахнула глаза, осоловело оглядываясь по сторонам, и не сразу осознав, где и почему нахожусь. Лампочки, указывающие на название станции, не горели, а сам поезд стоял, распахнув двери и будто предлагая выйти прямо здесь и сейчас.

Я завертела головой, заозиралась по окнам, но и там никакой новой информации увидеть не удалось. Ну, и? Товарищи, домой хочется, между прочим.

Рука машинально поднялась к лицу, убирая щекочущую кожу прядь за ухо. Да так и замерла. Длинные волосы. Полное отсутствие семи серебряных колечек в левом ухе. Укороченные потёртые джинсы и шифоновая кофточка вместо брюк и хлопковой рубашки мужского кроя. И небольшой кожаный рюкзачок на коленях, взамен моей сумки, в которую, при желании, можно уместить упитанного кота. Что, чёрт возьми, тут происходит?

В голове бегущей строкой пронеслись предположения о розыгрыше для телешоу. Воспользоваться слишком крепким сном (или накачать специально каким-нибудь усыпляющим газом?) и вперёд. Вот только отражение в стекле вагона, к которому я подошла, слегка проминая линолеум чужими босоножками на шпильке, эту гипотезу зарубило на корню.

Потому что да, можно снять украшения и сменить одежду. Можно даже перекрасить и нарастить волосы, хотя запущенные в них пальцы не нашли ни следа подобной процедуры. Но нельзя, как в фильме, поменять одно лицо на другое. А девушка, глядящая расширенными глазами из неверной глади стекла, совершенно точно не была мной.

Я вновь подняла руку, мимолётом отметив более длинные пальцы и иную форму ногтей, провела по скулам, носу, подбородку, замерев в миллиметре от бледных, но явно чем-то накрашенных губ. Это не я. С незнакомкой в отражении у нас настолько мало общего, что я это общее даже не в силах уловить.

Поезд по-прежнему стоял, приглашающе открыв двери, и ни в соседнем вагоне, насколько он проглядывался, ни на платформе, не было видно ни души. Ни на что толком не надеясь, я добрела до кнопки связи с машинистом и вдавила её до упора. Тишина.

Отлично. Просто прелестно. Эй, кто бы это ни был, у вас совершенно отвратительное чувство юмора!

Впрочем, у меня нет и такого.

Так, хорошо. Если это не розыгрыш, тогда что? Переселение душ? Звучит не намного правдоподобнее трансплантации лица, но чуть более логично применительно к ситуации. И кто же тогда моя реципиентка?

Опустившись на первое попавшееся место, я расстегнула замок рюкзака и высыпала его содержимое на соседнее сиденье. Прямо так, не беспокоясь о возможных хрупких предметах. Упаковка жевательной резинки и бумажных платочков, ручка, маленький блокнот, пилка для ногтей и блеск для губ. Два фольгированных прямоугольника со средствами контрацепции и блистер каких-то таблеток с зубодробильным названием. Запутавшиеся в связке ключей наушники. И это всё?

Во внутреннем кармашке обнаружился паспорт — книжица в чёрной обложке с серебряным тиснением и наименованием страны, ни о чём мне не говорившем. Не то, чтобы я мнила себя великим географом, но не припоминала на мировой карте ни одного государства Лассан. Но, даже если оно и существовало, какого чёрта надпись сделана на русском?

Отложив этот вопрос до лучших времён, я перевернула страницу, а затем ещё одну. Ну, мадам, давай-ка посмотрим, как тебя зовут.

Диметрис Эспаро? Серьёзно? Блондиночка на снимке, лишь слегка моложе той, что пятилась из отражения, совершенно не была похожа на испанку, или у кого там в ходу подобные имена. Кареглазая, с аккуратным носом и пухлыми губами, в принципе, даже симпатичная, хотя редко кто на фото в паспорте выглядит хотя бы пристойно.

Но облегчение от того, что меня не занесло в опустившуюся пьянчужку с целым букетом заболеваний, не отменяло самого факта пребывания моего разума, сознания, мозга или чёрт знает, чего ещё, в чужом теле.

Покрутив рюкзак в руках, я обнаружила ещё одну молнию на спинке, за которой скрывался очередной карман, а в нём кое-что получше документов — мобильный и кошелёк.

В ярко-алом лаковом портмоне лежали две банковские карты на уже знакомое имя, пропуск в фитнесс-клуб на него же, с десяток разноцветных купюр неведомого Лассана, общей суммой чуть больше трёх тысяч и ещё один презерватив. Да уж, девочка явно ратует за безопасный секс. Молодец, конечно, только мне это не помогает от слова совсем. Остаётся надеяться, телефон расскажет больше.

К счастью, Диметрис додумалась установить на разблокировку не только пароль, но и сканирование отпечатков, так что проблем не возникло — пальчики-то теперь общие. Итак, посмотрим, что здесь у нас… Ловить в подземке гаджет отказывался, но для того, чтобы покопаться в нём, это было и не обязательно. Куча знакомых и не очень приложений на двух рабочих столах, немного фото, где процентов девяносто — пейзажи и здания, чуть больше полусотни имён в контактах — почти все в том же стиле, что и имя владелицы.

И ни одной, просто ни малейшей зацепки, позволившей бы понять, куда из стройной тушки делась она и почему здесь очутилась я.

Окончательно осознав, что всё слишком сложно, чтобы суметь разобраться вот так, сходу, а ехать дальше, похоже, никто не собирается, я неспешно собрала весь хлам обратно в рюкзак и поднялась, забрасывая его на плечо. Ладно, придётся всё же прибегнуть к услугам такси, раз чёртов метрополитен приказал долго жить. Жаль только, блондиночка не подумала о другой безопасности и не припасла электрошокер или, на худой конец, перцовый баллончик.

Стоило сделать несколько шагов по платформе, двери за спиной схлопнулись, и поезд шустро усвистал в тоннель. Прелестно, что тут скажешь. Ощущение подставы и чьего-то непонятного, больного прикола, росло в геометрической прогрессии. Ну, попадитесь мне под горячую руку. Драться я не то, чтобы люблю, но умею. Не Чёрная Мамба, но пару носов расквашу, пусть даже не сомневаются.

На безымянной станции по-прежнему не было ни единого человека, что удивляло. Ладно, пассажиры, но хоть кто-то из обслуживающего персонала должен же быть? Может я злостная хулиганка, которая сейчас начнёт упражняться в граффити на белоснежных стенах? Бред какой-то.

Эскалаторы не работали тоже, поэтому подниматься по доброй сотне ступеней пришлось пешком. В босоножках, представлявших собой подошвы на шпильках и кучу тонких ремешков. Стоит ли говорить, как подобное сказалось на моём, и без того испорченном настроении. Наконец-таки миновав пустынный холл, и не слишком изящно вывалившись на улицу, я замерла оловянным солдатиком.

Город был чужой.

Дело даже не в незнакомой обстановке вокруг — я не могла знать наперечёт каждый уголок нашего миллионника. Но было нечто такое в воздухе, не оставлявшее ни малейших сомнений.

Чужой город, чужое тело… Несмотря на интерес к фантастическим книгам, разум всё ещё пытался найти логичное объяснение происходящему, правда, пока безрезультатно. Да и ночная улица меньше всего располагала к философским размышлениям.

Хорошо, мыслим последовательно. Для начала, нужно найти какое-нибудь спокойное место, где можно как следует подумать. И, желательно, с доступом к сети. В рюкзаке блонди валяются ключи, значит, где-то она да живёт. Знать бы только, где. Хотя…

Нужное приложение загружалось медленно, высветив-таки, в итоге, тринадцать свободных машин в этом районе и, о чудо, любимый адрес под короткой, но такой ёмкой надписью «дом». Улица Двенадцатая-Л — название несколько странное, но не более странное, чем вся ситуаций вкупе. Определить местоположение, заказать такси. Ох, интернет, вот что бы я без тебя делала? Это тебе не карта времён Колумба. Цивилизация, мать её так.

Загрузившись в приехавший по вызову автомобиль, я постепенно подбрасывала дрова в печку тихо тлеющего недоумения. Неизвестный значок между фар и марка в пришедшем сообщении — полбеды. Водитель, представившийся Сэйлом и довольно активно начавший подбивать ко мне клинья, вообще четверть. Но тонко намекнув, что я здесь проездом и совсем не буду против послушать по пути небольшую обзорную экскурсию, я убедилась — город не только чужой, но, похоже, даже не российский. Несмотря на чистейшую, без малейшего акцента, речь моего невольного, но с энтузиазмом откликнувшегося экскурсовода. Улицы, парки, памятники — имена и названия были чужды и резали слух, зато неплохо гармонировали с именем самой блондиночки.

О закрытых военных городках, если предположить нечто подобное, мне было известно мало. Да и не тянул мегаполис с высотками и повсеместной иллюминацией на режимный объект. Другие же варианты и в голову приходить отказывались.

— Этот дом, верно? — вклинился в мысли голос водителя, притормозившего во дворе какой-то многоэтажки.

Вот кто бы знал, этот или нет. Точно не я.

— Да, он. Сколько с меня?

— Двести атуров или Ваш телефончик, — игриво посматривая через плечо, предложил альтернативу парень.

Блеск. Таксисты ко мне ещё не клеились. Впрочем, оно и понятно, синеволосая девица неформального вида куда менее интересна противоположному полу, чем та куколка, в теле которой я сейчас находилась. И в любом другом случае я не преминула бы воспользоваться шансом, но… Только не сейчас, когда происходит чёрт знает, что.

Сэйл купюру принял, не моргнув глазом, вполне удовлетворённый выбором. И, стоило только закрыть дверь с внешней стороны и отпустить ручку, тронулся с места, подняв облако пыли. Ну, спасибо. Правильно номер ему не дала.

Оставалось только найти нужный подъезд и нужную квартиру. Я надеялась, что блондиночка жила одна, но почти сразу отметила, что и в обратном случае не осталась бы недовольна. По-хорошему, мне всё равно нужно, что называется «взять языка», так почему не использовать для этих целей, например, жениха девчонки или её подругу? Естественно, говорить им всю правду не стоит, не хватало ещё оказаться в дурке, но симулировать небольшую амнезию… Ладно, разберёмся по ходу дела.

Обходя дом, чтобы оказаться с нужной стороны, я замерла, прислушиваясь к странным звукам, доносившимся из кустов под окнами. Тихий хруст веток, нечто среднее между тяфканьем и фырканьем, какие-то постанывания. Наверное, следовало просто пройти мимо, тем более милосердие едва ли не последнее из чувств, об отсутствии которого я сожалела.

Но мозг уже подкинул идейку героического спасения чьего-то домашнего животного, с последующим возвратом его хозяину и принятием искренней благодарности. Там, в своём настоящем теле, я периодически доставала дурного соседского перса с дерева, взамен регулярно получая баночки с вкусными маринованными огурчиками.

Неплохой бартер, кстати, да и царапины на мне заживали быстро.

Помянув дурочку-Диметрис за всё те же проклятые босоножки, я, подсвечивая фонариком в телефоне, направилась в кусты.

Хорошая новость — это была не собака, которая может укусить. Плохая — это был и не кот. Сверкая жёлтыми глазищами и издавая те самые странные звуки (теперь-то понятно, почему их сложно было идентифицировать), на меня пялилась лиса. Обычная такая, рыжая лисица, довольно небольшая и ухоженная, поэтому идею о том, что она дикая, я отмела сразу. Ну, а что? У нас в последнее время кого себе люди только не заводили, так почему бы и местному оригиналу на приобрести в качестве питомца вот эту красотку? Только не особо понятно, чего она бродит тут одна, да ещё и без ошейника.

— Ну, и где твой хозяин? — вслух поинтересовалась я, не особо надеясь, впрочем, что он отзовётся откуда-нибудь по соседству. Или, например, из окон первого этажа, где поголовно царила темнота.

Зверёк опять захныкал, дёрнувшись пару раз на месте, но как-то очень уж неуверенно, прижимая обе лапы куда-то под подбородок. Так, не поняла…

Переместив телефон чуть вправо, а затем влево, я убедилась, что отблеск вовсе не померещился. Да, ошейника не было. Зато шею животного опутывала проволока, вроде колючей, с торчащими в разные стороны «усиками». Вот уроды! Это додуматься нужно, разбрасывать подобные вещи. Или специально положили? Тоже вариант, в детдоме было полно извращенцев, получающих удовольствие от чужих страданий. Но от человека можно было и огрести, причём неслабо, а вот за бродячую, или даже уведённую у жителей соседских домов, собаку, мало кто заступался.

Ну, и что с ней теперь делать? В моей сумке был мультитул с кусачками, в рюкзаке блонди отсутствовали даже маникюрные ножнички. По-хорошему, можно разворачиваться и уходить, благо жалость, среди скудного ассортимента предоставленных мне чувств, тоже не значилась. Но лиса — зверёк явно недешёвый, а значит, от хозяина вполне можно потребовать неплохое вознаграждение, так ведь?

— Так, зубы не распускаем, — подбодрив себя этой мыслью, вновь обратилась я к рыжей, пытаясь умостить мобильник так, чтобы свет падал в нужном направлении. И опускаясь на колени, мысленно прибавила к сумме награды счёт за стирку светлых джинсов.

Лиса вела себя прилично, будто чувствовала, что я собираюсь помочь, а не мучить её. А может и правда чувствовала, кто их знает, этих животных. Вот только план «сейчас быстренько всё сделаю» оказался провальным. Лапы были не просто поджаты — зверёныш, пытаясь освободиться самостоятельно, запустил их под проволоку, лишь ухудшив ситуацию. И теперь при любой попытке ослабить ловушку, острые «усики» ещё сильнее впивались в плоть.

— Ну, ты, блин, гений, — высказалась я снова вслух, покусав твёрдый и, наверняка, не особо чистый ноготь на большом пальце.

Лиса подняла прежде слегка опущенную морду, глядя прямо в глаза, и вызывая странные эмоции. Что мне с чужого питомца, верно? Ну, останусь без финансовой благодарности, подумаешь. Только незримо натянувшаяся между нашими взглядами ниточка не давала оставить всё как есть и спокойно идти на поиски квартиры хозяйки тела.

Хорошо. Я помассировала переносицу. Ничего, что можно приспособить в качестве нужных инструментов, у меня нет. Седьмая квартира — это максимум первый-второй этаж. Рыжая тушка не выглядит такой уж тяжёлой, надорваться не должна. Правда существует риск, что она начнёт дергаться и тогда точно себя придушит, но если оставить всё, как есть, этот риск всё равно больше. Эх, добрая ты всё-таки баба, Надька.

Заранее попрощавшись с тонким шифоном кофты, я переместила ключи в карман, рюкзак на спину, чтобы не мешал, а телефон затолкала во второй карман так, чтобы фонарик продолжал светить. И принялась примериваться, чтобы приподнять хвостатую поудобнее. Та, к счастью, не позволяла себе ни единого лишнего движения, разве что поскуливала, почти неслышно. Ну, взяли.

Лисица и впрямь оказалась лёгкая, килограмм десять, не больше. Но то для меня. Для более хрупкого тела блондиночки ноша показалась с пару центнеров как минимум. Скрипнув зубами, я перевернула рыжую, взяв её на руки, как младенца, стараясь при этом не давить на проволоку и, вообще, не дотрагиваться до неё.

— Терпи, надеюсь, идти недалеко, — посоветовала, получив в ответ протяжное «фью» и что-то влажное на внутренней стороне предплечья. Кровь? Вот этого только не хватало…

Я оказалась права — на первом этаже располагалось восемь квартир и дверь в «мою» обнаружилась почти в углу, по правую руку от входа. Чего стоило извернуться и справиться с замками, не уронив при этом зверька, сложно описать словами. Зато автоматически вспыхнувший в прихожей свет добавил давно ушедшему в минус рейтингу блонди в моей голове пару пунктов.

— Я дома! — захлопнув дверь ногой, наудачу предупредила я темноту.

Никого? Отлично.

Не заморачиваясь с тем, чтобы разуться, я прошла в единственное незакрытое помещение, по пути боднув головой выключатель. Ага, кухня, всё верно. С дизайном потом разберёмся, не до него.

Уложив лису прямо на пол у стены, я начала наудачу начала выдвигать все ящики подряд, обнаружив приборы лишь в четвёртом по счёту. Ножницы, конечно, не бог весть какое подспорье, но едва ли в обиталище моего нового тела найдётся нечто посерьёзнее. Да она слово пассатижи наверняка в жизни не слышала.

При нормальном свете рыжая выглядела хуже, чем я предполагала. Шкурка на холке пропиталась бурой кровью, под глазами была мокрой, будто животное плакало, а дыхание — осторожным и поверхностным, ведь каждый глубокий вдох грозил отозваться болью.

Я вновь опустилась рядом с ней на колени, осматривая проволоку и решая, с какой стороны лучше начать. Она была какая-то странная, на самом деле, то ли алюминиевая, то ли вообще серебряная (кто бы вообще стал делать такие вещи из серебра?), а под лезвиями ножниц сначала мялась, деформируясь, как пластилин, уже потом разламывалась на две части. Размотать сразу не представлялось возможным, приходилось отделять участки по несколько сантиметров и осторожно выпутывать «усики» из шерсти, а иногда и вынимать из плоти, куда те успели впиться. Жесткие волоски в месте соприкосновения с металлом оказались будто припалены чем-то, но сложно предположить, что проволока изначально была накалена или нечто в этом духе. Вряд ли подобное осуществимо, так ведь?

На то, чтобы освободить лису ушло минут десять, не меньше. Но, наконец, последний кусок отправился в общую кучу, и я потрепала зверёныша между пушистых ушей, пока она пыталась размять явно затёкшие лапы, выдав целую серию этих своих «фью-фью».

— Все, рыжая, жить будешь. Жалко, ты не можешь рассказать, кто это был. Я бы поведала, куда им эту проволоку намотать надо…

Мои ноги тоже затекли, так что вставала с пола с кряхтением древней старушки. Покосилась на испачканные в земле колени и коричнево-красные разводы на руке, совершила променад до мусорного ведра, выбросив металлические огрызки, зачем-то заглянула в шкаф с тарелками и кружками. И поняла, что дико хочу спать.

Не знаю, сказался ли откат, после какого-никакого выброса адреналина, либо блондиночка рано встала, и её тело теперь жаждало отдыхать… Неважно, в общем-то. Главное найти кровать или диван, на худой конец, и что-нибудь укрыться. А со всем остальным, включая теории произошедшего, буду разбираться завтра. Может, вообще, проснусь утром прежней собой, в больничной палате, с сотрясением мозга и осознанием, что это были такие красочные и правдоподобные галлюцинации.

Глюк в лице желтоглазой подружки ткнулся влажным носом в лодыжку.

— Так, спишь здесь, с тобой тоже буду разбираться завтра, поняла? — кивок, наверняка показался с усталости, ну да и чёрт с ним. — Наделаешь кучу или лужу, вытру тобой же.

Надеясь, что животина всё же понимает, если не речь, так интонацию, я добрела до входной двери, закрыв её на оба ключа и бросив их обратно в рюкзак, разулась-таки, и отправилась на поиски лежбища. Впрочем, найти его в однокомнатной квартире, особого ума не нужно. А потом шустро разделать донага, сбросив грязную одежду неаккуратной кучкой у дивана, и забралась под шикарный мягкий плед, которым тот был накрыт. Подушка… Ай, ладно, без подушки обойдусь.

Сон пришёл почти сразу, едва только погасла полоска света из коридора, пробивающаяся под прикрытой дверью. И утихли приглушённые поскуливания рыжей, что бы она там не делала. Наверное, надо было обработать чем-нибудь раны, но при мысли о необходимости встать становилось дурно.

Завтра, всё завтра. Не умрёт же она за несколько часов, в самом-то деле.