4.1
Никто, кроме дриады, за такую работу не брался, бытовые заклинания на вещах некромантов держались не особо хорошо. Исключение составляла только специально обработанная форма академии. Справиться с задачей могло лишь искусство непревзойденных бытовых талантов, к каковым принадлежала Азалия, известный, хотя и весьма эксцентричный, дизайнер дамского белья и кружевных плетеных аксессуаров.
Переодевшись и крутясь, чтобы оценить себя со всех сторон, Наденька весьма неудачно наступила на попавшуюся под ноги пушистую укрывательницу колбасы, небрежно забытую на полу.
— Да чтоб тебя!
Потеряв равновесие и неловко заваливаясь, Надежда ухватилась за стол и сумела удержать себя в неудобном полуприседе, не шмякнувшись со всего размаха на попу. Только вот пальчики вместе с надежной столешницей цапнули еще и какие-то шнурки, которые от рывка дернулись, и на бедную головушку многострадальной попаданки свалилось несколько монеток. Упав, они со звоном разбежались по каменному полу, а одна покатилась и даже почти нырнула в распахнутую дверь на лестницу. Но, видимо, силы денежку оставили, и беглая наличность замерла на самом пороге, заманчиво поблескивая серебристым металлом.
— Ауч! — Вроде и не сильно тяжелые были железячки, но одна угодила прямо в болючую шишку, вызвав массу эмоций и слов, которые приличные дамы употреблять не должны.
Подлая шапчонка была схвачена, но первое намерение скинуть ее с башни куда-нибудь вниз или начать оттирать ей лестницу почему-то быстро прошло.
— Вроде выглядит по-дурацки эта закуска для моли, — опять рассуждая себе под нос, забубнила Надежда, — но вот жалко ее как-то, мягонькая такая.
И она, недолго думая, нахлобучила ушанку себе на голову.
— Пофиг, как я выгляжу. Главное — и мохнатая вредительница не мешает, и голова, если что, не пострадает или меньше пострадает, — нашла Надя для себя пользу от нелепого головного убора. — Даже и не жарко в ней, кстати, и голова меньше болит. А может, она лечебная?
Все время витающий рядом с никчемной человечкой дух Киорензира О'Лооргена злобно зашипел и заплевался, ругаясь на чем свет стоит.
Шапка не была лечебной и даже магической. Не было в ней никакой магии, зато она неоднократно украшала собой макушки тролльих шаманов при ритуалах в зимнее время, помогая очистить мысли и сосредоточиться, одновременно напитываясь силами владельцев. Ну и голова не так мерзла, конечно. Это на глупой тетке шапка нахлобучилась на всю голову и повисла ушами вниз, а вот если она соберется на макушке и уши, как положено, поднимутся вверх, то мерзкая человечка даже сможет увидеть духов!
«Хотя, — облетев вокруг вставшей с пола и зарывшейся опять в кучу тролльего барахла Надежды, решил злобный маг, — может, это было бы и неплохо, глядишь, напугал бы дуру до того, что она бы окочурилась и предоставила мне свою жирную неуклюжую тушу в качестве временного вместилища».
Вообще-то, ни жирной, ни даже особо толстой Наденька не была. Во времена древней Руси таких женщин называли статными. Высокая, под метр девяносто, и широкобедрая, с длинными крепкими ногами и прекрасным бюстом, который сейчас под балахонистым свитером был практически незаметен, она, конечно, сильно отличалась от привычных Киорензиру тщедушных эльфийских красоток или гибких, как прутики, мускулистых и хищно-опасных воительниц дроу.
Хотя и на Земле под современные каноны красоты Крохалева мало подходила. Еще в школе прозвище «Крохалек» для рослой Надюшки звучало издевательством. Сейчас, к тридцати с хвостиком, ей было наплевать на всякие прозвища. Улыбчивая оптимистка за прилавком кондитерской нравилась мужчинам-покупателям, вот только они на нее впечатления не производили. Какие-то мелковатые, какие-то откровенно любящие тортики до состояния, когда сам обретаешь форму тортика, а чаще всего с ней заигрывали женатики, даже не стесняющиеся обручального кольца на пальце. «Того самого» Наденька до сих пор так и не встретила, хоть и продолжала ждать.
Сейчас же она надеялась найти еще что-то полезное в доставшихся ей от неизвестных личностей богатствах. Денежки она заботливо собрала и сложила в тот же мешочек с распустившимися завязками, с интересом рассмотрев незнакомые монетки.
— Ну, тратить их тут негде, да и все же деньги это, нехорошо. Еду съесть можно, все равно пропадет, вещи позаимствовать на время, а деньги надо зарабатывать. — Надежда решительно убрала кошелек в ящик стола, где уже лежала толстая книжка в заскорузлом шероховатом переплете.
Еще один источник знаний она открывать не стала, только сбегала наверх, в зал, за валявшейся там такой же старой потрепанной тетрадкой, переставшей светиться, и сложила их вместе, решив, что изучит потом.
Водичка из крана все текла и даже стала прозрачной, поэтому, найдя кружку, Надя рискнула попить. Все равно другого выхода не было, а кипятить пока непонятно как и на чем.
— О, булочки, и даже мягкие! — копаясь в вещах на столе, обрадовалась она как родным пухлым кругляшкам из разорванного бумажного пакета. — Видимо, отсюда и просыпались на свитер крошки. С вареньицем, ум-ням-ням.
Довольная, неожиданно умиротворенная, с кружкой воды в одной руке и аппетитной румяной булкой в другой, Надежда подошла к окну. Словно откликаясь на ее внутреннее состояние, кристаллический шар замерцал и засветился чуть ярче, сжавшееся пятно фронтирской заразы опять откатилось от башни. Из-за этого почуявший неладное и слетавший наверх проверить Киорензир О'Лоорген заскрежетал зубами и принялся ругаться на всех известных ему языках. Злобного духа Надя не слышала, а вот внезапный громкий рев кого-то огромного откуда-то сверху услышала очень явственно.
Причем башня внутри явно глушила звуки той жути, что заставила Крохалеву наверху почти сойти с ума, а вот эти сверху пропустила.
— Такое впечатление, что там стая тигров рычит в небе. Жуть какая, — поежилась Надя. Но башня, чуть подпитавшись ее положительными эмоциями и воспрянувшим духом, решилась опять потратить часть магии на помощь нечаянной попаданке, ставшей ее сердцем и надеждой на восстановление.
— Солнечный зайчик? Здоровенный какой! Откуда, интересно? — В поле зрения Наденьки на каменном полу игриво замигало пятнышко манящего света. — Как будто зовет куда-то? А это не опасно, ходить за неизвестно откуда взявшимися зайчиками?
Надежда оглядела кухню и не обнаружила источника света, а пятнышко на полу все настойчивее, как щенок, бегало от нее до двери, постепенно тускнея. Наконец наша попаданка все же решилась посмотреть и, отложив недоеденную булку, отправилась за «зайчиком».
— Ну, ожидаемо. Только как-то не очень хочется, — заключила она, оказавшись вновь в зале с рисунком и обнаружив пляшущее пятнышко света на люке, ведущем на крышу. — Там что-то рычит и ревет. Не думаю, что стоит рисковать и удовлетворять свое любопытство! Быть съеденной мне точно не хочется.
Башня и так потратила много магических сил, чтобы привести попаданку куда надо, и поэтому церемониться не стала.
— Ай! — В мозг Крохалевой вместе со вспышкой опять угасшего шара словно иголкой впилась мысль, что надо бежать туда, на крышу, и быстрее. Очень надо!
— Вот, блин, и пообщались, — хмуро погрозила кулаком помутневшему граненому кристаллу Наденька и прислушалась.
Рычание наверху стало какое-то тоскливое, словно зверь не мог тут больше находиться и собирался убраться восвояси.
— Была не была! — Решив, что древняя махина не должна желать ей зла, Надя опять стала карабкаться по узенькой металлической лесенке. Высунулась наверх она именно в тот момент, чтобы увидеть, как в пятачке синего неба посреди сжимающихся хмурых зловещих туч в настоящем, искрящемся молниями портале исчезает огромный фиолетовый дракон с крошечными фигурками двух седоков на спине.
А на крышу прямо с неба, окутанный разноцветным маревом крошечных частичек, сначала плавно спускается, а потом практически падает здоровенный ящик.
Круглыми глазами наша попаданка проследила, как испаряются радужные искорки странного груза на подлете к крыше. Метров с двух гигантская посылка с небес просто упала с громким «бам», «кряк» и «хрусть». Правда, не развалилась на части, а только чуть треснула сбоку.
Из этого квадратного ящика высотой почти с пол-Надежды, к ее безмерному удивлению и легкой панике, вдруг неожиданно послышался разговор.
— Похоже, прибыли на место? — раздался голос вроде как пожилого мужчины. — Ты как, мать?
— Ох и долбануло же нас! Стара я для такого путешествия, — ответил ему звонкий старушечий голосок.
— Так нас откроют или нет? Тесно тут из-за всякого барахла! Постучать, что ли? — В крышку чем-то забарабанило, вторя еще одному голосу, который Наденька бы описала как голос рыночной торговки средних лет.
— Да помолчите вы! — вдруг встрял в многоголосье взрослых совершенно детский, неожиданно пацанячий голосок. — Может, нас и не встречает никто? Эй, хозяйка, ты тут? Открывай! Помощь приехала!