Глава 21

Я ворвалась в кабинет ректора, намереваясь высказать ему всё, что я о нём думала. Однако оказавшись внутри, я тут же остановилась. Кабинет был пуст.

- Что ж, - сказала я, - когда это пустая комната вставала между мной, и тем, что я хочу сказать?!

Я подошла к столу ректора и решительно взялась за него обеими руками. Сильный рывок, и стол опрокинулся, а вместе с ней все бумаги и письма. Раздался звон стекла, и расколовшаяся полусфера, лежавшая на поверхности стола, рассыпалась по мерзкому ковру. Быстрым шагом, я подошла к шкафчику, и опрокинула и его тоже. Это стоило мне не малых усилий, я была в опасной близости от того, чтобы бросить эту затею. Рука всё ещё немного ныла от вчерашнего приключения.

В конечном итоге шкафчик со стройными рядами разноцветных папок упал прямо на опрокинутый стол, и сломался. Я удовлетворённо взглянула на получившуюся картину, и направилась к креслу ректора, которое стояло у самого окна. Сломанный пополам шкафчик с бумагами я преодолела легко, и, оказавшись возле окна, решила сперва присесть в кресло, чтобы немного перевести дух.

Как только я в него погрузилось, чувство злости на ректора сразу же пропало во мне, уступая место чему-то робкому и нерешительному. Я вдруг почувствовала его запах, увидела его образ… и что теперь он скажет на всё это?

К чёрту! Я тряхнула головой и вскочила. Он не может так со мной поступать, просто не может!

Кресло опрокинулось тоже. Небольшой столик в углу, который я сразу не приметила, ждала та же участь. Монолитный шкаф с архивом я даже не пыталась опрокинуть – это было невозможно, однако ловким движением здоровой руки скинуть большую часть бумаг с полок мне было по силам.

Что это? Забытая кружка с остывшим кофе на верхней полке. Думала, я тебя не замечу?

Тёмно-синяя, симпатичная. Я швырнула кружку в стену, и та разлетелась на сотни маленьких осколков, оставляя на стене коричневый отпечаток от кофе. Моя злость останется в этом кабинете в качестве напоминания.

Что ещё? Ах, да, эти ужасные занавески! Я схватила одну из них и резко дёрнула вниз. Вместо того чтобы отцепиться от карниза, занавеска рухнула на меня вместе с ним. Я довольно ловко увернулась, вскрикнув от неожиданности.

Ничего. Я схватилась за вторую и снова дёрнула. Вторая часть карниза отскочила и упала к моим ногам. Так-то лучше!

Рядом так кстати оказались ножницы, их вид вызвал у меня новую волну творчески-разрушительной энергии. Я схватила ножницы и стала кромсать занавески на мелкие куски. Когда это занятие надоело мне, я встала и огляделась.

За шкафом висел портрет знатной женщины преклонного возраста, она смотрела на меня с осуждением. Или мне это так только показалось. В любом случае, она мне не понравилась. И хотя это противоречило моим внутренним убеждениям, я всё же оставила ножницы где-то на её недовольной физиономии.

- Рад тебя видеть, - вдруг раздался голос за моей спиной, и я вскрикнула.

- Тропус! – воскликнула я. – Я же просила тебе не появляться так неожиданно.

- Я послал тебе телеграмму, - проворчал он, - но она где-то затерялась. Я очень волновался, Алиса, как твои де…

Он вдруг умолк. Вероятно, огляделся.

- Вижу, - продолжил он, - твои дела не так уж и плохи, как дела ректора. Но это пока что.

- Это небольшая цена за мою возможную смерть, - ответила я. – Лютариону ещё очень повезло, что его тут нет. Клянусь всеми Светлыми богами!

Тропус оценил устроенный беспорядок, однако счёл мои действия дилетантским промыслом.

- А что тебя не устраивает? – спрашивала я, ловко орудуя ножницами на спинке кресла ректора.

Обивка никак не хотела вылезать наружу.

- Мелко мыслишь! – ответил он, и включился в процесс.

Он сделал пару нехитрых движений, и на полу показалась прозрачная банка, заполненная на четверть свежим жидким мёдом.

- Стащил в столовой специально для тебя, - пояснил мне Тропус. - Думал, что тебе это пригодится, и оказался прав. Это мёд с местной пасеки, у него отличные целебные свойства. Смотри.

Он протянул руку к горлышку банки, и горячий кипяток стал наполнять её, полившись прямо из его маленькой ладошки. Затем в его руке появилась длинная ложка, которой он стал размешивать содержимое банки.

- Да, - проговорил он деловым тоном, - с магией было бы проще. Но я пока не могу её использовать сразу после лабиринта, а тебе надо бы приберечь свои силы.

Он был прав, я уже изрядно устала, и была вполне довольна результатом своей деятельности.

- Готово! – улыбнулся Тропус и вручил банку мне в руки. – Ты знаешь, что делать.

Я знала, однако мой растерянный вид изрядно рассмешил фамильяра.

- Ты можешь и не делать этого, - лукаво проговорил он, рисуя угольным когтём усы и густую бороду портрету на стене. – Возможно, ректор и не заслуживает такого к себе обращения.

Тропус знал, что говорить. Его слова всколыхнули во мне уже почти остывшую злость, и, шепнув пару слов в банку, я поставила её в центр разгромлённой комнаты.

А сразу после этого я направилась наружу. Довольный мой работой фамиляьр последовал за мной. И как только я закрыла за собой дверь, в кабинете раздался взрыв, и осколки стекла ударили об дверное полотно, словно бы желали меня убить за содеянное.

Внезапно нечто чёрное мелькнуло слева от меня. Я повернула голову и вздрогнула.

Рядом стоял ректор Лютарион и внимательно смотрел на меня. Дверь в его кабинет медленно открылась, являя за собой весь ужас проделанный мною работы. Его глаза расширились, а лицо посерело.

- Ах, это вы. А я уже всё сказала, что хотела, - заключила я, и гордо направилась в свою комнату.