Глава 36

Заходим в какой-то клубный закуток. Сашка трёт лицо руками, настраивается на трудный разговор или оттягивает время – не пойму.

– Ну! – всё же не выдерживаю я первой.

– Диана, имя Аюнц Арам тебе что-нибудь говорит? – задумываюсь и понимаю, что не слышала этого имени ранее. Отрицательно машу головой. Сашка кивает и продолжает: – А для людей, хоть как-то вхожих в российский шоу-бизнес, – это карточка для прохода в мир селебрити. Отец Давида – владелец самого популярного музыкального канала страны. А имя – Нана Кения, слышала такое? – снова верчу головой. – Это его мама. У неё продюсерский центр, который занимается раскруткой артистов и моделей. А теперь скажи, в современном мире есть ли хоть один человек, который бы не хотел стать популярным, успешным и богатым?

– Саш, ну о чём ты?! Нет, конечно.

– Вот и всё его окружение этого хотело. Угадай, в каком возрасте Давиду сделали минет в первый раз?

– Блин, Саш. Вот этот вопрос меня вообще не волнует. Что за бред!

– Окей, давай по-другому объясню. Ди, представь, что в школе с тобой общаются только из-за того, что мама кладёт тебе на перекус вкусняшки. И когда в один из дней ты пришёл без ничего, с тобой не то что никто не поделился, с тобой никто не захотел болтать, просто потому, что с тебя нечего было взять. – Саша делает паузу, чтобы прочесть эмоции на моём лице. – Вот так же вышло и с Давидом. Впервые ему в двенадцать лет отсосала девушка, которая пришла в модельное агентство его матери. В тот день женщина, которая присматривала за ребёнком, опаздывала, и мама Давида взяла его с собой на работу. Так вот там одна девушка завела его в кладовую и показала, как может доставить удовольствие, если он выполнит её просьбу – за руку с ней войти в кабинет к своей родительнице.

Романов проводит рукой по волосам, превращая причёску в беспорядок.

– И с каждым годом таких моделей становилось всё больше и больше, – продолжает Саня. – Да и парни многие хотели лёгких денег. Навязывались в друзья и пользовались знакомством. А он что – прыщавый школьник, которому нужно общение, друзья-сверстники. И всё его окружение стало таким. Всем от него что-то надо было. А когда случился кризис в стране, канал отца хотели отжать, артистов матери не пускали на федеральные каналы, а моделей не звали на показы, семья Аюнц оказалась в очень щекотливом положении, экономически нестабильном. Все друзья, вдруг, оказались «вне зоны доступа». И тогда Давид осознал, что с ним «водились» только из-за его родителей и денег, которые были когда-то. Что по факту у него нет ни друзей, ни девушки. Это случилось, когда Давид оканчивал школу. Он окончательно разорвал со всеми контакты и уехал к бабушке с дедушкой, надеясь, что в провинции имена его родителей менее известны. Там завёл новых друзей и подругу, которая не знала, чей он сын. Думал, что у них взаимные чувства. А на деле, после их первого секса всё вскрылось… Хочу курить, пошли на улицу выйдем, – прерывается Сашка.

– Ты разве не бросил?

– Да, было дело. Но сейчас сдаю друга – совесть мучает. Надо загасить горьким ядом её.

Выходим из клуба, ночная прохлада вызывает небольшой озноб по телу. Чувствуется приближающаяся осень. Подходим к машине. Сашка без слов достает из авто свою ветровку и накидывает на мои голые плечи, а после лезет в бардачок за сигаретами и протягивает их сначала мне.

Вообще, я не курю, просто потому, что мне не нравится. Но, когда дружишь с парнями, иной раз приходится и затянуться, и постоять подымить. И сегодня, похоже, как раз такой случай.

Хочу уже услышать и понять, что же произошло у этого парня в жизни, что он так озлобился на девушек. А самое главное – почему Сашка его оправдывает.

Беру сигарету и держу в руках. Романов протягивает зажигалку сначала мне, а после закуривает и сам. Глубоко затягивается и следом выпускает завораживающей струйкой дым изо рта, и продолжает свой рассказ:

– Выяснилось, что она была девственницей, и что её родственнички подложили девушку под него специально, чтобы заиметь богатого зятя. Но когда он отказался жениться, ведь ему ещё не было и восемнадцати, он только окончил школу и вообще… Они подали заявление об изнасиловании. К счастью, удалось доказать, что всё было по доброй воле, ещё сыграл свою роль тот факт, что девчонка уже была совершеннолетней, буквально месяц назад, но всё же. Нашлись свидетели, которые подтвердили, что они официально считались парой и вели себя как влюблённые, но в итоге ей всё равно отвалили кучу бабла, чтобы она забрала заявление.

Когда у новоявленных родственников ничего не вышло с изнасилованием, они объявили о беременности. Представили справки, тест на беременность, слили инфу об этом в сеть, и пошло-поехало. Московские СМИ подняли шумиху. Что сын медиамагната трахается напропалую, а ответственность нести не хочет. Опять поднялся вопрос с этим заявлением об изнасиловании. Пока всё не перетёрли, не успокоились. Адвокаты требовали провести тест ДНК, как только по медицинским показаниям это будет возможно, она категорически отказалась. Потом было много нервотрёпки, фиктивная беременность, как думали вначале… Потом беременность всё же оказалась правдой, но выяснилось, что не от Давида… В общем, Ди, нервы парню изрядно помотали, в итоге всё лето прошло в разбирательствах. Но апогеем стало то, что его захотели «посадить на иглу».

– Что? Стоп, как это? Кто захотел? – не сдержалась я и перебила рассказ друга.

– Родственники девушки оказались местными авторитетами и, не выдержав позора, решили отомстить парню. Наняли людей и в один из дней выловили Давида поздно вечером и избили, а потом закинули в машину и увезли в неизвестном направлении.

Я закрыла рот руками, чтобы не закричать. Какой кошмар!

– И что было потом? – негромко поинтересовалась я.

– Его привезли в один наркопритон, уложили на кушетку и вводили наркотики всё то время, которое он там пробыл. Немного больше двух дней.

– Саша, ты же это всё серьёзно говоришь, да? То есть, это не история из фильма или ещё чего?..

– Ди, неужели ты думаешь, что я буду прикалываться на такие темы, да ещё и над близким человеком? – резко вспылил Романов.

Машу головой. Но моё недоверие обидело Сашку, и он замолчал, разбавляя тишину лишь дымом сигарет.

– Извини. Я не ставлю под сомнение твои слова. Но, может, он приукрасил тебе всё, когда рассказывал. Просто в такое нелегко поверить, Саш.

– Диана, я сам это видел, – уже спокойнее отвечает Саша, вглядываясь в мои глаза. – Я знал Давида как однокурсника. Видел на парах. Мы тогда на первом курсе были. Он пришёл через неделю после начала занятий. И, конечно, обратил этим на себя внимание. А ещё тем, что ходил на все предметы и даже не опаздывал, чему я очень удивлялся. На «ботана» он не был похож. Плюс пару раз встречался с ним на парковке. И тачку его видел. В общем, я сделал для себя вывод, что парень достаточно богат, но замкнут. Ни с кем дружбу не водил, всегда был серьёзным, приходил на занятия, отсиживал и уезжал. В группе его считали богатым и надменным ублюдком. А потом вдруг он пропал, среди недели. Я как раз с одной девушкой встречаться начал, пока не узнал, что она наркоманка.

– Саш, подожди, ты об Оле, о которой как-то упоминал? Ещё сказал, что она легла в больницу. Так это была наркологическая клиника?

– Да, да, но это позже уже было. А тогда у неё случилась ломка, и она поехала в притон на окраине города. Всё произошло так неожиданно. Она не отвечала на звонки и сообщения. Я начал волноваться и отследил её по геолокации. Припарковался недалеко от места, обозначенного на карте. Здание, в котором находилась Оля, не внушало доверия. Старое, без ремонта, вокруг всё листьями замело, будто дворники никогда там не убирали, да и всякого мусора полно было. Короче, всё выглядело довольно подозрительно. А когда в дверях увидел амбала, то вообще офигел. Начал обходить здание со стороны. Сзади на окнах были решётки. Я уцепился за них и взобрался наверх, и сквозь стекло увидел, что вдоль стены комнаты стоят кушетки. Некоторые были пусты, а на нескольких под капельницами лежали люди. И одного из них я узнал. Это был Давид. Если бы не грязь внутри, можно было бы предположить, что это больница. Но кровати не были застелены постельным бельём, и все лежали в обуви и одежде. Я соскочил с окна и пошёл к своей машине. Сидел и думал, что это может означать. В этот момент Оля уже выходила из здания, я проследил за ней до метро, а уже там перехватил и устроил допрос.

Саша устало протирает руками лицо, я понимаю, что ему этот рассказ очень трудно даётся, поэтому терпеливо жду, когда он снова заговорит.

– На следующий день в универ Давид опять не явился. Я решил действовать. Пошёл и за небольшое вознаграждение узнал его данные в деканате. Поехал по адресу, а там везде охрана, менты. Еле пробился через них к дяде Араму. Рассказал ему, что видел в притоне Давида без сознания. Он был тоже в шоке. Оказалось, что Давид пропал, машина брошена у ночного клуба, а его самого ни полиция, ни свои люди найти не могут. Они ждали звонка о выкупе, но и этого не происходило. Родители уже не знали, что думать. Буквально через час после моего визита, собрав людей, отец Давида организовал облаву на притон. Парня освободили и сразу повезли в больницу. Со слов врачей, если бы ещё пару дней его накачивали этой х*йней, то был бы запущен необратимый процесс, и Давид бы стал зависимым. Может, это и было их целью – уничтожить его и превратить жизнь в ад… Неизвестно.

– Так вот как вы познакомились с ним.

– Да. Через несколько недель он вернулся к учёбе, ходил с охраной. И мне пытался заплатить за помощь, – Саша невесело так ухмыльнулся, – он поначалу не верил, что мне не нужны его деньги. Потом не верил, что мне не нужны его связи. Потом, что я его спас просто так. Потом, что общаюсь просто так, а не из-за какой-либо выгоды. Короче, мы долго притирались друг к другу. Я изначально чувствовал, что он нормальный парень, просто по какой-то причине держал всех вдали от себя. Он и сейчас старается ни к кому не лезть и не вмешиваться. И если кому и помогает, то только если его попросят. В друзьях, кроме меня, у него никого нет. Ты ещё была в Америке. Олю поместили в клинику. По факту мне не с кем было общаться. Вот так понемногу мы и стали можно сказать братьями.

Я задумалась, сколько же всего перенёс этот человек в своей жизни! Сколько боли и предательств выпало на его долю! А ведь Давиду сейчас около двадцати одного года. Кошмар. Действительно – возраст не гарант отсутствия горя и проблем.

– Ди, – Саша трясёт меня за плечи, – не загружайся! Слышишь. Всё это дело давно минувших дней. Сейчас Давид совсем другой человек. Он это всё уже пережил и перешагнул. Я рассказал тебе его историю не для того, чтобы ты начала его жалеть, а чтобы ты хоть немного попыталась понять его и не осуждать при первой же возможности. И я тебя очень прошу, не дай понять Давиду, что всё знаешь. Ди, он будет очень злиться на меня.

– Хорошо, Саш. Я ничего не скажу ему, обещаю.

– Главное, не дай ему это понять. Что не скажешь, я верю, – посмеиваясь, дополняет Саша.

– Окей, договорились.

Мы вернулись в зал, где отрывалась молодёжь, но танцевать я уже вообще не хотела. Да и настроение Сашки было далеко не весёлым, поэтому мы решили подняться наверх.

Зашли в комнату, а там Соня и Давид смеются. Но компании приспешников уже и след простыл.

Когда они нас увидели, Давид поменялся в лице и серьёзно посмотрел на меня.

Я постаралась вернуть себе боевой настрой и произнесла, гордо подняв подбородок:

– Куда делись твои холопы-имбецилы?