Глава 69

Вернулась к крестным. Они всё так же сидели на диванчике, и присоединившись к ним, стала ждать перевода Саши в палату.

Наступило утро понедельника. Тётя с дядей хотели меня отправить на учёбу, но я, поняв, что занятия всё равно пролетят мимо моих ушей, решила остаться, хотя староста и сказал, что могут быть проблемы. Саша не является моим кровным родственником, и моё нахождение с ним в больнице не считается уважительной причиной. Но это для них, не для меня.

Уже десять утра, и мы ждём обхода врачей.

Вся ночь прошла в подслушивании тишины и ожидании под дверью палаты Саши. Но ничего нового не принесла, он спал. А ещё, к счастью для нас, в эту ночь больше никого не привозили, и поэтому нам позволили ждать тут же.

Когда в предоперационную вошли трое мужчин в белых халатах, мы как по мановению волшебной палочки все вместе подскочили со своих мест и направились к ним. Но до осмотра больного они ничего не могли сказать и скрылись за дверьми его палаты, а мы вновь стали с волнением отсчитывать каждую секунду до их появления.

Пока врачи были у Сашки, к нам в предоперационную пришёл Давид. На нём светло голубая рубашка, которая прикрывает голые плечи, но перебинтованный торс всё же скрыть не получается. Мелкие порезы на коже шеи при свете дня больше бросаются в глаза, и ссадина на лице сегодня более отчётливая. Его поддерживает за локоть парень, который смутно мне кажется знакомым. А присмотревшись, я вспомнила, где видела его раньше. Это брат Дэва, медик, – Даниэль, мы к нему заезжали после случая с Соней и пацанами из детдома. Тетя оборачивается на шум и, заметив парней, быстро прикрывает рот, но с её губ всё же успевает сорваться полный сострадания возглас. Её глаза наполняются слезами, когда она видит, как, превозмогая физическую боль, к ней пытается подойти Давид.

– Тётя, как он? – слегка опустив голову, спрашивает Дэв у родителей Саши. И в этом вопросе столько невысказанного и горького чувства вины. В уголках его глаз я замечаю слёзы, и сама, прикусив нижнюю губу, стараюсь не расплакаться.

Глаза тёти наполняются влагой, она подходит к нему и заключает в материнские объятия, и легонько хлопает его по спине.

– Ты не виноват, сынок, не стоит, – её голос сломлен, она делает паузу, чтобы вновь взять себя в руки. Пытается приободрить Давида, а сама держится из последних сил, чтобы не зареветь. – Это не ты, милый. Это не ты.

Слышу надрывной голос Дэва:

– Это я, это всё я. Если бы не я, Саня не лежал бы сейчас тут, – его плечи содрогаются от плача, – я так виноват перед ним, так виноват… и перед вами… Мне никогда не искупить свою…

– Не говори глупостей, Давид, – к этим двоим подошёл дядя Саша и приобнял обоих одновременно. Его голос выдает плохо скрываемые чувства сожаления, что не смог уберечь, что тоже недосмотрел, не понял. – Мой сын настоящий мужчина, и я горжусь его поступком. И… – закатив глаза к потолку, делает паузу в своей речи дядя, – и не надо. Всё будет хорошо. Врачи дают положительные прогнозы. Сейчас Сашка очнётся и всем нам навешает за то, что не поверили в его силу и сразу подумали о плохом.

Непрошеные слёзы вновь застелили мои глаза. Не сдерживаюсь, делаю шаги и тоже обнимаю эту троицу. Меня потряхивает от избытка чувств, что заполнили мою душу и тело. Мы вчетвером сейчас одна семья, нас сплотило общее горе и общая надежда на счастливый финал для дорогого и любимого нами человека.

– Так, что здесь происходит? – слышим из-за спины. Разомкнув объятия, мы все уставились на вышедшего из палаты Саши врача. – О-оо, сырости сколько развели. А всё попусту. Все с вашим парнем хорошо. Очнулся он! Ступайте, приведите себя в порядок. Сейчас переведём в палату, там увидите своего героя. Давайте, освобождайте проход. Ему нельзя переутомляться. Поэтому старайтесь его лишний раз не волновать.

– Доктор, как он?

– Физически – никаких претензий, изменений нет. Тут поможет только время. На мозговую активность провели тесты, всё нормально. Есть сотрясение мозга, но это лечится покоем.

Искренние слёзы радости льются из наших с тётей глаз, мы кидаемся и обнимаем друг друга, мужчины тоже обмениваются крепкими рукопожатиями. Краем глаза замечаю, как Давид морщится от боли, но в то же время не ослабляет хватку и так же крепко и душевно отвечает на объятия тёти с дядей.

Повернувшись к нему в порыве радости, на мгновение стопорюсь, тогда он тянет меня за руки и сам заключает в свои объятия.

– Я так рад, Тереза. Я так рад.

Поднимаю на него счастливые глаза и тону в зелени его взгляда. Он зачаровывает меня, и я пропадаю для мира на несколько секунд.

До тех пор, пока тётя не начинает суетиться.

– Диана, ты же мне поможешь? Надо приготовить палату. А ещё надо кушать приготовить, бульон сварить, он не ел со вчерашнего вечера, а ему нужны силы.

– Таня, Таня, – останавливает жену дядя Саша, – давай для начала пройдём в палату, куда переведут сына, а там уже всё решим.

Она утвердительно кивает, и мы все вместе направляемся на пост медсестры.

По дороге Давид трогает мою руку для привлечения внимания.

Вопросительно смотрю на него.

– Ты в универе что сказала? Почему отсутствуешь?

Пожимаю плечами:

– Ничего, сказала как есть.

– Ясно. Дан, поможешь сделать справку в универ? – теперь обращается к брату, который как верный рыцарь идёт и поддерживает его руку.

– Да, без проблем. На сколько дней?

Я удивлённо смотрю на парней, не в состоянии вымолвить ни слова.

– Диана. Что скажешь? Пока Саня в больнице?

Безмолвно в недоумении пожимаю плечами.

– Давайте тогда пока сделаю на неделю, а там, если что, продлим.

Всё так же киваю, не произнося вслух ни звука.

Доходим до поста медсестры.

Дядя с тётей выясняют все подробности и всё, что нужно для пребывания Сашки в больнице. Медперсонал услужливо провожает нас до палаты.

– Диана, девочка моя, – начинает тётя, – можно тебя попросить купить фруктов и всего, что только любит Сашка? И надо привезти полотенца его, тапочки, бельё. Мне неудобно тебя просить, но я бы хотела быть тут, когда его переведут, а если поеду, могу и не успеть…

– Я всё поняла, даже не переживайте. Всё сделаю, соберу.

Она отдаёт мне ключи, я всем присутствующим машу на прощание и спускаюсь вниз для выполнения поручения.

На такси добралась до их многоэтажки, вошла в квартиру. Тут небольшой беспорядок, видно, что люди торопились, покидая своё жилище. Захожу в комнату и бессовестно начинаю рыться в вещах Сашки. Футболка, нижнее бельё, носки, штаны домашние… Так, вроде всё собрала. Выхожу из его комнаты и случайно задеваю стол. Компьютер, стоящий на нём, сразу реагирует на прикосновение и зажигается.

Он оставил комп включенным. Наверное, его лучше выключить, всё же Сашка навряд ли так быстро вернётся.

Трогаю мышку, устанавливаю её в окошечко «пароль».

– Так, какой у него может быть пароль? – размышляю вслух.

Если Сашка не изменил сам себе, то, скорее всего, что-то связанное с Египтом. Может, «царица Нефертити»? Нет. Выскакивает подсказка: Всебожественный.

– А, Пантеон!

Ввожу слово на русском, но пароль печатается латинскими буквами. И… я угадала!!!

Закрываю по очереди все вкладки, пока случайно глаз не цепляется за страшное слово! Восстанавливаю ранее закрытую вкладку, на экране – почта Сашки и открытое письмо от непонятного адресата, и там написано: «Ты забыл меня. А я нет. И скоро мы встретимся. И ты расплатишься за ВСЁ!»