Глава 17

Когда Крис отстранился и встал, чтобы подобрать валяющееся на кресле влажное полотенце, Соне сделалось не по себе. Когда он вытер с её и со своего тела кровь и сперму, щёки её запылали. А когда лёг рядом и притянул в свои объятья, вдруг слегка отпустило. Туман из головы повыветрился, и Соня ждала чего-то, сама не понимая, чего именно. Может быть, новой порции подколок и самодовольных фраз, но их не было. На Криса накатила непривычная молчаливость, и Соня молчала, лишь устроила щёку на его груди и слушала мерное биение сердца. Почему-то это успокаивало. Так же как успокаивали мягкие поглаживания, которыми Крис одаривал её спину и плечи. Слегка щекотные, стоило сказать. Когда его ладонь скользнула от затылка вниз по позвоночнику, по телу пробежали мурашки. – Замерзаешь что ли? – наконец, заговорил Крис. – Немного, – пожала Соня плечами. Их тела действительно остывали, и ночной майский ветер из приоткрытого окна гулял по комнате. Крис обхватил её крепче и переместил на себя. Теперь она лежала сверху, очутилась нос к носу с ним, даже нашла смелость взглянуть в тёмные глаза, думая, что вот сейчас он точно сказанёт что-то самодовольное. Но Крис коротко её поцеловал, ладонями обхватил ягодицы, легонько сжал их, и лаская, и согревая своим теплом. – Слушай, тут на улице позади коттеджа такая штука есть, – начал он, – хотел с тобой туда забраться. В ней и согреемся заодно. – А что там? – Сейчас увидишь. Он вернул её на кровать, а сам встал и ушёл куда-то. Соня всё-таки прикрылась уголком покрывала. Если Крис так спокойно разгуливал, в чём мать родила, то ей было не по себе от своей наготы. Прикусив губу, она задумалась, вспоминая, как Крис одним резким толчком вошёл в неё, как двигался потом, как ей самой стало хорошо, когда боль отступила. Отступила, но не ушла до конца. Крис сказал, что потом будет лучше, и Соня даже в этот раз почувствовала отголоски этого самого «лучше». Всё было так… странно. Она, конечно, представляла процесс, но представлять и делать – действительно разные вещи. – Пошли, – позвал её вернувшийся Крис. – У тебя есть, чем заколоть волосы? Соня пожала плечами, встала с кровати, подняла с пола сброшенное платье и, порывшись в карманах, выудила резинку. Потянулась к волосам и замерла, заметив, как пристально за её действиями наблюдает Крис. – Можешь не смотреть? – сдалась и попросила она. – Чего-о-о? – протянул он. – Мне как-то… эм… – Соня всё искала правильное слово. – Стесняешься меня, что ли? До сих пор? – Угу. Тогда он подошёл со спины, губами коснулся плеча, а ладонями заскользил по бёдрам, животу и груди. Соня так и застыла с приподнятыми к волосам руками. – Ну что стоишь? Продолжай, – заявил Крис. – Я не смотрю, как ты и просила, только трогаю. – Только трогаешь… отлично… Соня быстро заколола волосы и опустила руки, и Крис увёл её через распахнутые стеклянные двери во дворик позади коттеджа. Эта часть выходила на озеро, отделённая от него живой изгородью. Здесь был столик, зона для гриля и квадратная горячая ванна на двоих, установленная ближе к стенам дома. Крис придержал Соню за руку, помогая ей перешагнуть борта, чтобы опуститься в горячую воду, от которой поднимался пар. Соня сразу почувствовала себя лучше, когда вода скрыла наготу. Крис щёлкнул пальцами и уточнил: – Ты голодная? Может что-то заказать в ресторане, пока он ещё работает? – Нет, я нет… спасибо. – Ну, смотри, силы тебе ещё понадобятся, – предупредил он, подтверждая её подозрения, что одним разом сегодня дело не обойдётся. Соня вмиг покраснела и от горячего пара, и от слов Криса, а он тем временем сходил в коттедж и вернулся с двумя бокалами красного вина. Поставил их на бортик, а сам забрался в воду. Если Соня думала, что он от неё на какое-то время отстанет, то она ошибалась, потому что Крис сгрёб её в охапку и переместил к себе бочком на колени. Пришлось обнять его за плечи для равновесия. В свободной руке оказался бокал, и они выпили, не отводя взглядов друг от друга. Рука Криса легла ей сзади на шею, пальцы коснулись затылка, потянувшись к ней, он проложил дорожку коротких поцелуев от ключицы к мочке уха. – Ты очень красивая, знаешь? Я очень хочу тебя снять. Может быть, на неделе. Съездим ко мне в студию. Щёки Сони вспыхнули ярче, хотя куда уж краснее. На неделе? Съездим? Они что, строили планы? Вернее, Крис строил. Странно, ей то казалось, он возьмёт своё и отъедет. У таких парней, как он, интерес пропадал после первого раза. Наверное… Тут же пришла мысль, что она не так уж много о нём знает. Как-то никогда они личное не обсуждали, да и Крис не спешил делиться подробностями своей жизни. Даже те пару раз, когда она осмеливалась спросить о чём-то: о знакомстве с Евой, например, или вот о татуировке, он закрывался, давая понять, что она лезет туда, куда не просят. Соня, задумавшись, обвела рисунок на его плече. Теперь он был перед самыми глазами, и ей был виден каждый штрих, оставленный тату-машинкой. – Красиво, – вырвалось у неё. – Нравится? У тебя кожа чистая, никаких рисунков. Я, вроде, везде посмотрел, – усмехнулся он. – Да, я боюсь боли. – А так бы сделала? Если бы не боялась. – Не знаю, – искренне ответила она. – Навряд ли. – Мама с папой бы не одобрили? – подколол он. – А твои одобрили? – тут же брякнула Соня. Губы Криса на мгновение сжались в прямую линию. – Моим плевать, а если б и не было плевать, то это их уже не касается. Я сам по себе. Вот так он и заявил, и почему-то от твёрдости и сдерживаемой злости в голосе Криса Соне стало не по себе. Может быть, он не из благополучной семьи? Она действительно понятия не имела, кто его родные. Вспомнила, как Тимур говорил, что год его не видел, а ещё то, что упоминал Крис о колледже. Раз в колледже учился, значит, деньги у его семьи были, хотя он мог воспользоваться грантом на обучение. Но он ведь снял в этом отеле отдельный коттедж, а не номер. Ну и ещё тусовался в компании с богатенькими детками и, кажется, чувствовал себя в ней, как рыба в воде. – Мне бы не хотелось, чтобы ты портила свою прелестную кожу рисунками, – внезапно заговорил Крис, снова лаская её тело. – То есть тебе можно, а мне нельзя? Соня попыталась вложить в эту фразу как можно больше игривости, чтобы отвлечь Криса от неприятных мыслей, потому что ей не нравилось, что он до сих пор хмурился. Вот уж точно ей не хотелось превращать их первый раз в вечер грустных воспоминаний. – Именно, – в тон ответил он, но хмуриться не перестал. – Это был единственный раз, – он наклонил голову к плечу, указывая на татуировку. – Напоминание, которое всегда со мной. Символ. – Символ? Очищения? Обновления? Страсти? Жизненной энергии? – перечислила она всё, что пришло в голову об огне. – Нового рождения, Соня. Мы все за свою жизнь много раз умираем и рождаемся вновь, как личности. У каждого свой катарсис. В психологии их называют кризисами, мне же больше нравится давать этим явлениям более понятные определения. Ты точно хочешь сегодня философствовать? Серьёзность закончилась, к Крису вернулась его привычная усмешка, а руки совсем не невинно прошлись по бёдрам Сони под водой. – В любом случае, я сделал то, что сделал. Я парень, нас, как там говорят, и шрамы украшают, а девушке…незачем портить тело татуировками. Хотя, признаю, иногда это выглядит прикольно. Теперь он развернул её, усаживая к себе лицом. – Боже… ты меня шокировал. С виду весь такой прогрессивный, а в голове… полный патриархат. – Это всего лишь моя точка зрения, я никому её не насаждаю, но право высказывать её свободно никто у меня не отнимал и не отнимет. А твоё тело, конечно, только твоё тело. Можешь делать с ним всё, что угодно. Соня удивилась, безусловно. В современном обществе мало кто позволял себе говорить так откровенно. Часто всё делалось с оглядкой на общественное мнение, а Крису как будто действительно было плевать, что о нём подумают. – Сколько тебе лет? – спросила она. – Двадцать два. – Двадцать два, – повторила Соня, внезапно понимая, что Крис рассуждает, как человек, гораздо старше этого возраста. Много ли она знала парней, которые в двадцать два могли выдавать такие речи? И ведь наверняка, Крис даже и десяти… пяти… да нет, и процента, быть может, тех мыслей, что бродили в его голове, не высказывал. Что это? Результат жизненного опыта? Начитанность? Одно точно – это не напускное, и Соне нравилось, когда он приоткрывался перед ней с этой своей странной стороны. Но одна сторона у Криса всегда оставалась неизменной. Вот и сейчас Соня абсолютно чётко ощутила, что он уже полностью возбуждён. Игнорировать твёрдый член, уткнувшийся ей между ног, было, мягко говоря, сложно. – Что ты со мной сделала, Соня? – заявил Крис. – Я тебя постоянно хочу. Готовься к расплате. Столько времени от меня пробегала. Надо бы сегодня взять с тебя за каждый день, который я проходил со стояком, но на твою радость я парень понимающий. – Ты? Понимающий? Соня, конечно, его подкалывала, потому что Крис действительно был сегодня терпелив и нежен, но она также осознавала, что не навсегда он останется таким. Он приподнял её за бёдра и медленно опустил на себя. Соня почувствовала уже знакомое растяжение и чувство наполненности, когда Крис вошёл до конца. Острой боли не было, разве только что в первую секунду тело запротестовало, что в него опять что-то там помещают. Но внутренние мышцы сократились, и внутри родилось приятное ощущение, которое Соне сложно было описать привычными словами. Может быть, когда-нибудь она и сможет подобрать определение – вспышка, искра, пронзительный импульс? – но не сейчас. Крис задвигался, и Соня невольно прикусила нижнюю губу, сдавленно застонав. – Всё хорошо? – притормозив, уточнил он. – Более чем, – даже слегка улыбнулась она. Он снова подхватил её и опустил на себя, поднимая волну, лизнувшую бортик. С тихим всплеском вода перекатилась через него и забрызгала выложенный плиткой дворик. – Надо остановиться и вернуться в спальню, иначе мы устроим потоп, – заявил Крис. Но вопреки собственным словам не прекратил двигаться. Соня же, обхватив его за шею, сама запрокинула голову, замечая, как расплываются звёзды в небе с каждым движением Криса. Ей было очень хорошо. И совсем не хотелось останавливаться.