Глава 11 (Мия)

Я успела вовремя закрыться в отдельной кабинке до того, как Никита дернул дверь за ручку. Слава Богу, он не успел увидеть, в каком я состоянии, потому что мое тело дрожало, а внутри все сжалось от боли. И самое ужасное, я ничего не смогла сделать со своими чувствами. Только я услышала ее имя, а потом и этот слащавый голос, которым она обращалась к моему мужчине, внутри словно что-то разорвалось и хотелось исчезнуть, только бы не испытывать эту боль. Ну почему, почему я так ревную?

— Мия, открой эту гребаную дверь, иначе я сейчас ее выбью, — прорычал Никита с той стороны, но мне не хотелось выходить, потому что именно в эту секунду я ощущала себя дурой. Конечно, эта Инна красивая, ухоженная, и фигуристая, а я… — Мия, ты слышала меня? Думаю, сегодня я тебе уже доказывал, как хорошо умею выносить двери.

— Никит, пожалуйста, — произнесла в полголоса, а сама готова была разрыдаться и броситься ему в объятия.

— Я считаю до трех…

— Господи, Никита, ну мы не в детском саду! — громко возмутилась я и, щелкнув замок, вышла из кабинки.

Вместо того, чтобы тут же меня обнять, Крам осмотрел с ног до головы, а потом взглядом замер на моем грустном лице.

— Что это только что было?

— Ничего.

— Еще раз спросить?

— А что я должна ответить?

— Правду.

— Правду? Ты и так знаешь правду! Мне больно, Никит, больно от того, что она себя ведет с тобой так свободно и приближенно, словно имеет на это право. Больно, что она вообще рядом. Я хочу быть единственной, понимаешь?

— Ты у меня и так единственная.

— А представь, если бы у меня был такой друг, как бы ты себя чувствовал?

— Если бы он касался тебя, я бы ему руки выломал, — в ответ я лишь серьезно глянула на любимого, и он понял, что только что сказал. — Прости. Я знаю, как тебе больно, но смотри: мы вместе, я рядом с тобой, я твой мужчина, а она пришла как друг. Попробуй мне довериться. В таком случае нам обоим будет легче. Потому что мне не нужна другая женщина, а если еще и ты мне будешь доверять, я буду самым счастливым мужчиной.

— Да просто я сейчас толстая, а твоя Инна она в форме, понимаешь. Вся такая стройня, подтянутая, самоуверенная.

— Да что толку-то, любимая? У тебя, понимаешь, у тебя под сердцем мой ребенок, тебя одну я хочу.

— Господи, какая же я глупая… Мне так тяжело.

— Значит так, бери себя в руки и приходи за стол, я буду ждать.

— Нет, Никита, подожди, — испуганно воскликнула я и схватилась за его руку, как за спасательный круг, — я с тобой, не оставляй меня одну.

— Вот так-то лучше, моя девочка.

Мне оставалось только смириться, потому что я не имела права ограничивать его в общении. По крайней мере, пока что у меня нет повода предъявлять ему хоть что-то. А дальше… Дальше посмотрим.

Он склонился и нежно поцеловал меня в губы, отчего я сразу же почувствовала покой и умиротворение. Теперь я готова вернуться за стол. Оказывается, мне всего лишь нужен был его поцелуй.

— Целуй меня чаще, пожалуйста.

— С удовольствием, — ответил любимый, и в приподнятом настроение мы вернулись в зал за свой столик, где нас ожидала Виталина и эта дамочка. — Простите, что пришлось отлучиться, мы в таком положении, что самочувствие быстро приносит коррективы в наши планы.

— Ничего, братик, мы все понимаем, — тут же ответила подруга и, посмотрев на меня, тепло улыбнулась.

— Вы беременны? Никит, а ты что тоже того, насмотрелся в интернете…

— Инн, я тебе так и не представил, это Мия, моя невеста, мама нашего будущего малышка. Любимая, а это Инна, моя подруга.

— Приятно познакомиться, — произнесла не совсем дружелюбным голосом Инна, отчего я сделала вывод, что ей вовсе неприятно, собственно, как и мне.

Принесли наш заказ. Стараясь не обращать внимания на разговоры, я решила наконец-то поужинать, потому что хорошее питание требовалось не только мне. Наверняка мой малыш уже обиделся, что я совсем сморила его голодом, а все из-за глупой ревности, которая преследует меня целый день. Даже сейчас эта стерва то и дело пытается вызывать меня на эмоции, постоянно касается рукой Никиту. То по плечу пальцами проведет, то с щеки у него якобы крошку снимет, то мило кокетничает. Честное слово, моему мнимому терпению скоро придет конец. Я и так еле сдерживаюсь, и думаю Виталинка это прекрасно видит. Я просто опустила глаза в тарелку, и пытаюсь наслаждаться вкусным салатом с гребешками.

— Никит, у тебя там креветок много, возьму себе? — от громкого голоса я даже подняла взгляд и просто ахренела, когда эта дама залезла в тарелку к Никите. Это вызвало у меня шок. Что она себе позволяет? Еще и довольная жует ворованную креветку.

— Интересно, — начала я язвительным тоном, — а в штаны к моему мужчине ты тоже полезешь?

— Малышка, только…

— А ты что, так не уверена в себе? — кажется, ее язвительность переплюнула мою в несколько раз.

— Уверена! — приподняв подбородок и, положив столовые приборы на стол, четко ответила я, но замолкать не собиралась: — Только нормальной девушке не понравится, когда какая-то дама будет лезть в тарелку к ее мужчине. Может, тебя не учили, что это не очень культурно?

— Я лезу в тарелку не к твоему мужчине, а к своему другу.

— Твой друг — мой мужчина. Имей совесть и соблюдай дистанцию.

— Послушай, милочка…

— Так! Инна, прекрати, Мия права, это не совсем корректно, — наконец-то влез в разговор Крам, а Виталина наблюдала за всем со стороны.

— Как скажешь, милый, — ответила стерва.

Вот сука!

— Никит, я домой. Устала, — отложила салфетку, понимая, что аппетит мой испорчен окончательно.

— Я тоже, вместе едем. Виталин, тебя подвезти, или…

— Спасибо, братик, я докушаю и позвоню Кукурузнику. Езжайте.

Я благодарно улыбнулась подруге и, даже не удостоив взглядом ненормальную дамочку, молча поднялась из-за стола и пошла в кабинет Никиты за вещами. Он меня порадовал, тоже пошел следом, а когда мы остались наедине, страстно прижал к двери и, нависнув надо мной, томно прошептал:

— Я даже возбудился, глядя на тебя разъяренную. Но больше не нервничай. А с ней я поговорю.

Да уж, казалось бы вернулась домой, и неважно, что впервые сегодня находилась в своей квартире, но все же лучше, чем больница. Думала, что смогу нормально отдохнуть, проникнусь домашней атмосферой и побуду с любимым наедине. В итоге усталость навалилась словно снег на голову. А все из-за моей дурацкой ревности, которую мне просто необходимо побороть. Я должна довериться Никите, ведь не зря он все эти месяцы не желал от меня отходить. Значит, действительно любит и не хочет возле себя видеть другую девушку. Я постараюсь побороть свой страх. Ради нас, я сделаю это. И если надо будет, слегка придушу свою гордость.

— Любимая, чаю не хочешь?

Никита только что вышел из душа в одном полотенце на бедрах и капельками воды на теле. На его губах сияет улыбка, и этот мужчина в таком виде предлагает мне чай? Да ему повезло, что я не могу наброситься и изнасиловать его, подарив самый жаркий секс в его жизни. Позже обязательно все наверстаю, только после родов в форму приду.

— Хочу, и не только чаю.

— Говори, я принесу.

— Никит, ты не мог бы одеться?

Я лежала в постели, а он словно специально ходит и дразнит меня, зная, что ничего не будет.

— Да нет, скоро спать все равно, — ответил, как ни в чем не бывало, и демонстративно сбросил передо мной полотенце, сверкая возбужденным членом.

— О Боже…

— Что? — усмехнулся он и прошел к комоду, где я очень надеялась лежат его трусы.

— Что? — ошарашено переспросила я, но дабы не выдавать свой интерес и возбуждение от увиденного, четко заявила: — Вообще-то, я тебя еще не простила!

Кажется, я погорячилась. Никита замер на мгновение, а потом выдвинув ящик, достал белье, надел его и с грохотом задвинул ящик обратно.

— Спокойной ночи.

— А…

Он ушел, оставив меня одну.

— У него же нет там вещей? — прошептала себе под нос и, тихо поднявшись с кровати, выключила светильник и прошла к выходу.

Темнота и тишина в гостиной. Он же не ушел? Раздался шорох и грохот, после чего в лунном свете заметила, как Крам кладет одеяло и подушку на диван, а затем сразу же ложиться спать. Фух.

— Легла в кровать, и чтобы через пять минут ты уже спала! — прорычал мой дикий зверь, и я, хихикнув, вернулась в кровать.

— Главное, что не ушел.

Полежав несколько минут в одиночестве, я поняла, что не хочу засыпать вот так, в недоговоренности и одна. Сбросив с себя одеяло, я свернулась калачиком насколько позволял мой животик, и громко вздохнула. Немного манипуляции не помешает, верно? Сама накосячила, сама и исправлю.

— Никит, мне очень-очень холодно, — соврала я жалобным голосом, совсем не испытывая стыда.

Услышала шорох и шаги, а через несколько секунд в комнате зажегся свет. Крам молча набросил на меня одеяло, подмял со всех сторон и, снова выключив светильник, оставил меня одну.

Я тяжело вздохнула. Ну и как это понимать?

— Никита, мне снова холодно! — прокричала через пять минут, понимая, что снова может не прокатить моя идея.

— Если я сейчас зайду, и ты опять раскрыта, пеняй на себя.

Ага, фигушки, любимый, я даже не пошевелилась ни разу.

Снова вернувшись в комнату, Никита не стал включать светильник, а нащупал рукой мой прикрытый зад. Вот так, милый, я не раскрывалась.

— Второе одеяло?

— Господи, Никит, да зачем мне одеяло?! — уже серьезно возмутилась я и, приподнявшись, сама включила ночник. — Ты можешь просто молча лечь в кровать и обнять меня? Что непонятного?

Стало так обидно и одиноко, что появилось желание расплакаться. А больше всего бесит то, что я сама во всем виновата, треплю нервы своему мужчине и себе. А всему виной настроение, которое меняется каждые пятнадцать минут.

— Мне не холодно! Понятно? Не холодно! — четко проговорила я и, психанув, отвернулась, укрылась пряча нос в подушку, дабы не разреветься.

Да я все три месяца в больнице мечтала о том, что он ляжет со мной спать, а он… Так просто развернулся и ушел в гостиную на диван!

Но я выдохнула, когда кровать прогнулась, ночник с моей стороны выключился, а уже через несколько секунд меня обняли теплые руки и нежно поцеловали в висок любимые губы.

— Вечно забываю про твои гормоны.

А утром я проснулась одна, но потому как отныне в комнате не было двери, я могла учуять прекрасный запах оладий и свежезаваренного кофе. Второе точно не мне. Открыв глаза, слегка зажмурилась от яркого света, но уже через несколько секунд привыкла к солнечным лучам, попадающим в комнату, и решила взглянуть на часы.

— Одиннадцать? Обалдеть!

Вот так выспалась. Решив, что на сегодня хватит, я поднялась с кровати, приняла ванные процедуры и пошла к любимому на завтрак. Он явно устал меня ждать, ведь я проспала едва ли не пол дня.

Стоило мне зайти в кухню, как рот наполнился слюной, потому что мой невероятный мужчина приготовил не только оладьи, но еще нарезал фруктовый салат, нажарил сырников и ко всему этому добавил пиалы с вареньями и сгущенкой. Это что за пир такой?

— Доброе утро, — муркнула я и подошла к Никите, который только-только перелил свой кофе в чашку.

— Доброе утро, любимая. Ты сегодня такая соня, — тепло ответил он, а я прижалась к его груди и едва не замурлыкала от счастья.

— Наверное, это потому что я дома. А ты столько всего наготовил, — вслух заметила я, прекрасно зная, что ему будет приятна моя похвала. — Никит…

— Что?

— Я люблю тебя. Очень-очень! Прости меня за вчера, я столько нервов тебе вымотала.

— Я не злюсь. Не могу злиться и даже не имею права. Люблю тебя очень.

— Я бываю так глупа, но мне кажется, это все гормоны. Я же раньше такой не была?

— Не была, но ты всегда самая лучшая для меня.

— А почему сегодня завтрак не в фартушке на голое тело?

— Чтобы не травмировать тебя.

— Дурачок, — усмехнулась я и носиком уткнулась в его шею. — Сам все наготовил?

— Сам, — кивнул он и тут же добавил: — Но шеф-повара из ресторана все же подергал знатно. Ничего, получит надбавку. Проголодалась?

— Очень.

Любимый помог присесть на стул, сам разместился напротив и уставился на меня загадочным взглядом.

— Что? У меня паста зубная на щеке осталась?

— Нет, просто любуюсь своей красавицей.

— Да ну тебя.

— Ладно, тебе оладьи или сырники?

— А можно мне селедочку? Есть?

— Эм… Нет, только лосось есть и вяленая корюшка,

— Давай, — довольно произнесла я и отпила свежевыжатый морковный сок.

— Вот это у тебя с утра вкус.

— Никит, что с тобой не так? Ты явно не такой, как обычно.

Крам резко развернулся ко мне и замер. Нет, с ним точно что-то не то.

— Ты права, сегодня особенный день, — начал он неуверенным голосом и, опустившись передо мной на колени, тихо продолжил: — с тобой, наверное, теперь все дни будут особенными. Я хотел сказать тебе спасибо за то, что ты… Ты разбудила во мне любовь. Еще не так давно я думал, что мне никогда не нужны будут серьезные отношения. Что я не захочу своих собственных детей, потому что казалось, что никогда не буду готов к ответственности такого рода. Но сейчас все иначе. Ты ураганом ворвалась в мою жизнь, да я, скотина такая, обижал тебя, при чем очень часто. Но теперь я мыслю иначе и делаю не так, как раньше. С утра я встретился с Инной и дал понять ей, что не потерплю такого ее отношения к тебе. Сейчас для меня нет никого важнее тебя и ребенка. Ни один приближенный человек не посмеет портить тебе настроение. Я никому не позволю делать так, чтобы ты хоть раз усомнилась во мне. Но у нас остался один не разрешенный вопрос.

— Ты о чем? — удивленно спросила я, все это время руками поглаживая плечи Никиты. Конечно, то, что он поговорил с Инной, меня вполне устраивало, за единственным «но» — виделся с ней без меня.

Он протянул ко мне руку и, раскрыв ладонь, вызвал у меня шок. Я правда немного обалдела от кольца, лежащего в его руке. Он чего это?

— Ты выйдешь за меня?

— Что? Ты меня замуж зовешь? — переспросила я, словно это не мне только что признание делали.

— Замуж, — кивнул любимый и, не дожидаясь ответа, осторожно надел на мой палец колечко. — Хочу, чтобы ты была моей женой. Будешь Мией Крам?

— Это получается, что у меня теперь будет настоящая фамилия?

— А сейчас у тебя какая?

— Ну, Снежинская придумана тетями в роддоме, или где там. А Крам, это ведь твоя, родная.

— Как и ты — моя, родная.

Колечко село идеально, но я не спешила его разглядывать. В эту минуту в глазах Никиты было куда больше искренности и любви, чем в купленном ободке. Крам волновался, но я видела, насколько для него был важен мой ответ, а потому не стала медлить и сразу же произнесла:

— Да. Я буду Мией Крам.