Глава 26. Данила

Никогда я не волновался так сильно, как общаясь с Никой и Алисой, сидя в дешевом итальянском кафе и поедая отвратительную пасту.

Ни на свиданиях с самыми красивыми женщинами, ни на встречах с деловыми партнерами при подписании миллионных контрактов… Даже когда когда ухаживал за Никой, когда ее завоевывал…

Раньше я чувствовал что владею ситуацией, а теперь ситуацией владеет Ника… И его величество случай. Масла в огонь добавляет реакция на меня Алисы. Все она понимает! Понимает кто перед ней! Смотрит своими бездонными глазами… И да, дочь пыталась достучаться до Ники, я видел как та плакала в зале. Боже, как мне хотелось подбежать к ним обеим… Но я сдержался, опасаясь, что только все испорчу. Глядя на активную жестикуляцию Алисы, я понимал, ребенку очень хочется верить что отец не умер. А Ника или не узнает меня, или не хочет узнавать. Потому что тогда придется копаться во всех этих болячках и искать силы для прощения.

Мы встречаемся второй, третий раз… А толку никакого. Я вижу, Нике приятно со мной общаться, она вежлива и сдержана. Только сократить дистанцию никак не выходит. Будто между нами невидимая стена.

И поставила ее Ника.

Алиса не отказывается от мысли что я ее воскресший папа, и наверно только присутствие Ники не позволяет кинуться мне на шею. Глазастая. И умненькая.

Интересно, как ребенок объясняет себе изменения моей внешности? Так-то она понимает же что я сделал несколько пластических операций. Но зачем? Почему инсценировал свою смерть?

С другой стороны, это взрослый нуждается в объяснениях. А ребенку, который скучает по папе, важно только чтобы он был жив.

И от этой мысли в моей душе разливается тепло.

Еще один момент, который меня удивляет… Ника совершенно ничего не рассказывает о своей жизни. Нет, она делится идеями, впечатлениями… Но я все равно жду что она поделится тем что она вдова, может пожалуется. Ведь ей нужна поддержка! Нужно мужское плечо! Но черта с два! Моя жена крепкий орешек, и личное остается личным. Это со мной она была откровенна. А я-то думал что со всеми, что она простушка. Ничего подобного. Более того, сейчас, спустя полгода после моей «смерти» она больше не напоминает домохозяйку, это бизнес-леди.

И от этого я чувствую к ней еще большее притяжение. Мне не хватало в ней этой самостоятельности… Но тут я и сам виноват — по сути посадил ее дома, воспитывать своего собственного ребенка. И считал что так и надо. А она мне верила, она меня любила…

Это как же я умудрился сначала найти себе хорошую жену, а потом… Потом потерять. Сам. Сам споткнулся на ровном месте!

Однако проходит день, другой, а на развитие отношений можно и не надеяться. Не собирается Ника искать для Алисы нового папу. И правильно. Тут родной повел себя как свинья, а посторонние, то вообще неизвестно что отчебучат.

Приходится брать ситуацию в свои руки. Я договариваюсь с адвокатом, чтобы он позвонил Нике во время нашей встречи и отвлек хотя бы минут на пять. И как только раздается пиликанье телефона, и жена выходит из-за стола, я подаюсь вперед к Алисе и шепчу ей, без какого-либо акцента:

— Ты меня узнала? Это я, Данила, твой папа, — чувствую что сейчас умру от сердечного приступа. Руки трясутся, сердце бьется как колокол. А вдруг я ошибся и дочь меня не узнала? Или до сих пор на меня обижается?

Алиса не сводит с меня испуганных глаз, затем улыбается и кивает:

— Я тебя сразу узнала!

— Прекрасно, — с души падает камень, — Слушай меня, пока мама разговаривает по телефону, нам нужно кое о чем договориться.

— Хорошо, — я смотрю на Алису и отмечаю про себя, что за эти полгода она повзрослела. И дело не в том что она подросла… Лицо стало серьезнее что ли! Хотя что я хочу? Столько пережить ребенку! А все из-за меня. Отец, блин. — это мой номер телефона. Когда ты останешься одна, вобьешь его в телефонную книгу. Поняла?

Протягиваю ей свернутую бумажку, которую она тут же прячет.

— Я поняла.

— Твой номер не поменялся же?

Называю номер по памяти. Алиса мотает головой:

— Нет, это тот же.

— Отлично, значит так. Слушай внимательно. О том что я твой папа, маме пока не говори… — поворачиваю голову в сторону, куда ушла Ника. Еще разговаривает, на нас не смотрит.

— Ты ей сам скажешь? — Алиса, как ребенок честный и прямолинейный, даже не представляет, как можно скрывать такой факт! К тому же я уверен что ей хочется чтобы мы снова с Никой жили вместе. А что еще надо ребенку?

— Скажу, но когда она будет к этому готова. А пока что придется держать это в секрете.

— Папа, а почему ты так сделал? Зачем?

— Это долгий разговор. Потом объясню, — подмигиваю. В этот момент Ника возвращается обратно, виновато улыбаясь, — Кстати, как у тебя дела в новом городе? Друзья есть?

— Есть конечно! У нас напротив живет девочка…

И когда Ника обратно садится за столик, Алиса уже вовсю пересказывает как дружит с девочкой Кариной. А я сижу и молча киваю, стараясь не показывать как же я взвинчен. Но Ника ни о чем не догадывается, и наш разговор уже через пару минут возобновляется в том же формате.

Дочка же смотрит на меня, и вид счастливый-счастливый. И улыбка до ушей, хоть завязочки пришей. Она надеется, что я вот прям сейчас открою правду, и все будет как прежде. Но придется потерпеть. Не готова Ника к моему возвращению. А может, не готов я что она мне попросту откажет. Потому что я ее предал. И далеко не все люди готовы подобное предательство прощать. Но мне очень хочется чтобы случилось чудо.

А пока что я попробую произвести на Нику впечатление как Марко, а там уже разберемся.