Глава 35

— Вась, у тебя кровь на губах, — раздался в тишине встревоженный Машкин голос. Не открывая глаз, я слизнула капли языком и в голове снова взорвался фейерверк вкусов, по телу разлилось уютное тепло, а низ живота свела приятная судорога желания.

Будь Матвей сейчас рядом со мной, не сдержалась бы и запрыгнула на него, мечтая вернуть пережитое несколько минут назад ощущение полной свободы, безопасности и любви.

Сколько бы я не отбивалась, сколько бы не спорила с самой собой, внутреннее чутье упорно нашептывало, что никакой другой донор не сможет подарить мне эти мгновения. Этот вкус. Это ощущение радости и счастья. Эту эйфорию. Да и не хотела я никого, кроме него.

Всего один глоток, и я превратилась в зависимую маньячку, что сама себе не принадлежит. Что же будет после второго? Третьего? Вольюсь в ряды фан-клуба Белорадова? Даже подумать страшно.

Никто не узнает, каких сил мне стоило оторваться от него. Оттолкнуть от себя. Прогнать прочь. Второй раз такой подвиг точно не повторю, а потому лучше держаться подальше от ложных чувств, что дарит мне его кровь.

— Что, первая семейная ссора? — Машка девчонка хоть и наивная порой, но дурой не была и прекрасно считывала все излучаемые мной эмоции. Кивнув, я наконец открыла глаза и увидела ее сидящей на полу, неподалеку от меня. Обеспокоенный взгляд метался по моему лицу выискивая что-то, — он чуть с ума не сошел, когда думал, что потерял тебя. Не будь с ним слишком строгой.

— Слишком? Маш, да у меня вся жизнь коту под хвост летит, а я не знаю, что делать, — прикусив нижнюю губу, я потянулась к подруге и, стоило ей обнять меня, громко всхлипнула, положив голову ей на плечо, — я, конечно, благодарна ему, что спас меня, пусть и привязав к себе. Другого выхода не было, я понимаю. Но как мне теперь с этим жить? Мало того, что обратили в гребанную пиявку, делающую мгновенную стойку при виде и запахе крови, так еще и разбили все мечты. Жена я ему, видите ли. Он же вампиров терпеть не может. Михаля как только не обзывал, в драки с его дружками ввязывался. А тут я такая красивая, на его шею клыки навострила. Он же презирать меня должен…

— Презирать? Ты серьезно? — протянула Зайцева, поглаживая меня по волосам, — да он чуть за тобой на тот свет не ускакал. Рычал на любого, кто только приблизиться к тебе пытался. Стоило Всеволоду Ивановичу закончить ритуал единения, тут же принялся запястье себе резать, чтобы кровью с тобой поделиться. Какая уж тут ненависть?

— Самая обычная, человеческая. Его демон признал во мне свою истинную пару, вот и пришлось подчиниться. А куда он денется? Мало того, что боги послали ему меня, так еще и сделали зависящей от его крови вампиршей. Представляю, как его это бесит.

— А вот мне кажется, что вам двоим надо остаться наедине и все обсудить.

— Ага, как будто это возможно. Я сейчас, при виде него, даже мыслить нормально не могу, не то что говорить. Будто бес ненасытный вселился. Хлеба и зрелищ ему подавай, то есть Белорадоской крови и его же доступного тела. До сих пор голова кругом, а на губах его вкус, — Машкина пижама была уже мокрой от моих слез, но подруга продолжала прижимать меня к себе.

— Ты только что пережила обращение, наполнена эмоция, новыми ощущениями. Ты как только что появившийся на свет младенец. Сейчас тебе нужно поспать, Вась, а уже завтра успокоишься и расставишь все по полочкам. Я уверенна, чувства Матвея к тебе намного глубже привязки его демона. Я видела, как он на тебя смотрит, когда никто не видит. Ненастью и презрением даже не пахнет, только страсть и собственничество. Лишь от вас двоих зависит, перерастет ли это в нечто большее.

Тяжело вздохнув, я выпустила Машку из своих рук, поднялась с пола и направилась к постели, на ходу стаскивая с себя покрытое кровавыми пятнами платье. На душ не оставалось никаких сил, и я, недолго думая, перенесла его на завтра.

— Изольда попросила передать, чтобы ты утром, после завтрака, заглянула в медицинское крыло. Тебя нужно осмотреть, — добавила Зайцева, выключив свет и ложась в кровать.

— Черт, завтрак, — я прижала к груди одеяло, — Маш, а ты случайно не знаешь, сколько раз в день питаются вампиры?

— Вроде, им много для насыщения не нужно, один раз в два-три дня.

Вздохнув с облегчением, я закрыла глаза.

— Ну хоть одни хорошие новости. Я бы не вынесла бегать к Матвею три раза на дню. Надо будет в библиотеке поискать какие-нибудь брошюрки для новорожденных вампиров. Что-то вроде — «десять плюсов разжиться клыками».

— Кстати, насчет плюсов, — в темноте раздался приглушенный Машкин смешок, — теперь ты можешь навсегда забыть о диетах. Потолстеть даже при всем желании не получится.

— Так-так… тебе удалось меня заинтересовать!

— Ну кто бы сомневался?

***

Устроившись на полу, рядом с дверью, за которой скрылась Василиса, Матвей закрыл глаза, запрокинул голову и прислонился затылком к стене.

Никакая сила не смогла бы сдвинуть его с этого места. Не после того, через что он прошел и через что ему еще предстояло пройти. Его хрупкая, на первый взгляд, нежная девочка не отличалась легким характером, и обязательно себя еще проявит, но какая разница, если она была всем, что ему нужно от этой жизни, которая за какой-то час успела перевернуться с ног на голову?

В мыслях царил полный хаос, а внутри кипел вулкан чувств, готовый вырваться наружу мощным взрывом. И последние силы уходили на его сдерживание.

Не каждый полукровка смог бы выдержать то, что выпало на его долю. Обрести, и тут же едва не потерять свою единственную. Впервые в жизни пройти полную трансформацию, боль от которой заглушили тоска и ярость. Упиваться счастьем, чувствуя в себе ее клычки. Радоваться осознанию того, что она нуждается в нем, принадлежит ему. И тут же шлепнуться с небес на землю, услышав ее упреки.

Что он сделал не так? Где прокололся?

Он пытался понять, проанализировать, свои действия и слова, но усталость и головная боль не давали сосредоточиться.

— Так и знал, что найду тебя здесь, — пробасил усевшийся рядом Павел, — ну, как прошло?

— Хреново, — не открывая глаз, выдохнул Матвей, — она не хочет меня видеть и требует развода.

Приятель издал приглушенный смешок, за что тут же получил локтем в бок.

— А чего так? Кровушка у тебя гадкая? Не понравилась ей? Я б не удивился, ты тот еще ублюдок, — веселился Резнов, игнорируя отнюдь не дружеский взгляд Белорадова.

— Тебе лишь бы позубоскалить. Она считает, что я ненавижу то, кем она стала и терплю только из-за демона. А я, хоть убей, не могу понять, с чего она это взяла? А еще обижается, что я не сводил ее на свидание, не подарил кольцо… А когда бы? Да и зачем? Разве не ясно, что она уже и так моя, а я ее. К чему лишние слова, если я готов весь мир к ее ногам положить? Черт, — он стукнулся головой об стену, пытаясь физической болью заглушить душевную.

— Кто этих женщин вообще разберет? — пожал плечами уже забывший про смех инквизитор, — у них одно в голове, другое на языке, и пойми, что от тебя вообще нужно.

— Мне нужна она, Паш. Без нее у меня ничего нет. (3303c)

— Ну так и скажи ей об этом. Притормози коней, позови на свидание. Сделай то, чего она хочет. Ухаживай за ней, цветочки дари, подарки. От тебя не убудет, а девчонке счастье.

— Ухаживать? Да в моем лексиконе даже слова такого нет. Я в жизни ни за кем не ухаживал, да и не умею.

— Ну что я могу на это сказать? Пришла пора учиться. Начни с ужина при свечах. Хотя… учитывая пищевые предпочтения твоей суженой, главным блюдом будешь ты сам, голый, посреди стола, — представив это презабавное зрелище парни, не выдержав, расхохотались.