ГЛАВА 13

Я разместилась в одноместном номере на третьем этаже. Спрятала свои вещи под иллюзией — как показывает практика, воришки в мотелях не редкость — активировала новый зорг, испепелив предыдущий, и заказала привычную одежду — темные штаны, удобные ботинки до щиколоток, короткую футболку без рукавов и кожаные перчатки с металлическими нитями. Андроид доставил мой заказ меньше, чем через час. Я переоделась, собрала волосы в высокий хвост и, замерев перед зеркалом, придирчиво осмотрела свое отражение. Рост и телосложение сохранились, изменился цвет волос и кожи. Немного вытянулось лицо, подбородок заострился. Глаза утратили отражение Тьмы, стали обычными, темно-голубыми.

— Ладно, — вздохнула я, — сойдет. На краймера вроде не похожа, на северянку тоже.

Весь день у меня ушел на изучение Инари Йорта и его близкого окружения. Известный ресторатор, крупный инвестор, миллиардер и по совместительству обаятельный психопат то и дело мелькал на обложках глянцевых журналов, был зарегистрирован в социальных сетях и не скупился на интервью для телевидения. Меня интересовали его женщины — подружки, фанатки, любовницы. О своей личной жизни тысячелетний особо не распространялся, но я нашла демоницу, которая часто встречалась с ним на фотографиях последние четыре года. Намного чаще, чем другие женщины. Эльза Вайми. Низшая демоница, возраст нигде не указан, местожительство не указано, о семейном статусе ничего не известно. Надо бы разузнать об этой Эльзе чуть больше. Если Инари с ней близок, то я нашла себе личину.

Чтобы не тратить время на слежку за демоницей — не люблю это — я взяла артефакты Большой Луны, которые прихватила с собой из архива императора, и отправилась в Нищенский квартал. По пути распечатала фотографию Эльзы в ближайшем многофункциональном терминале.

На черный рынок я прошла тем же путем, что и раньше, через зазеркалье в магазине «Рогатый черт». Купила у торговцев запрещенные в Тан-Граде кристаллы для быстрого перемещения и пакетик с порошком забвения. С артефактами я решила не заморачиваться и продала их первому заинтересовавшемуся руннику. Мне эти артефакты ни к чему, они предназначены исключительно для демонов, но стоят дорого, под сотню тысяч за каждый.

На вырученные деньги я планировала раздобыть информацию об Эльзе. Для этого отыскала знакомого гончего — киберпреступника из расы нечисти — у которого не так давно покупала деактиватор для взлома андроидов. По сути, киберпреступники (они же гении в сфере информационных технологий) могут взломать все что угодно: от камер видеонаблюдения и зоргов до военной техники и систем безопасности. Хотя чаще всего они занимаются кражей персональных данных, вымогательством и торгуют своими услугами через теневой интернет — тот же черный рынок только во всемирной паутине. Я его называю морально-нравственной помойкой, где, не выходя из дома, можно приобрести наркотики, оружие, извращенное порно или заказать интерактивное изнасилование в прямом эфире. Ненадежное веб-пространство, где наемникам делать нечего — его оккупировали извращенцы, социопаты и аморалы.

 — Мне нужно узнать все об этой демонице. — Я протянула гончему фотографию Эльзы. — Где живет, сколько лет, с кем встречается, как проводит время. Чем больше информации, тем лучше.

Гончий взял фото и оценивающе взглянул на меня, явно прикидывая, сколько он денег сможет содрать за свою работу.

— Пятьдесят тысяч, — в итоге объявил цену, — и соберу информацию за неделю.

— Мне нужно срочно.

— Тогда придется доплатить. Двадцать тысяч сверху.

Приемлемо.

— Договорились, — согласилась я. — Как быстро соберешь информацию?

— Плюс-минус три дня.

— Это долго. За что я доплачиваю?

— Детка, если хочешь достоверную информацию, придется чутка подождать. Сбор данных из разных источников — это не минутное дело. Обещаю, что все сделаю в лучшем виде. Еще никто не жаловался.

Я махнула рукой.

— Ладно. У тебя есть трое суток, не больше. Часть денег отдам сейчас, часть потом.

Если пропадешь — найду тебя и пристрелю.

Гончий нервно усмехнулся — не почувствовал лжи в моих словах, угроза была серьезной, но деньги взял не мешкая, намекая, что обманывать не собирается. Это хорошо.

Расплатившись с гончим, я направилась к алхимикам и потратила около трех часов на поиск одного специфичного и малоизвестного яда. Большинство о нем даже и не слышали, а если и слышали, то не умели готовить.

— У меня есть зелья. И яды. И лечебные эликсиры, — убеждал меня очередной алхимик, лишенный лицензии за изготовление запрещенных веществ. — Что именно вы ищите?

— Очень редкий яд. «Поцелуй смерти».

— Дорогой яд, — предупредил алхимик.

— Знаю. Так он у вас есть?

Невысокий старикашка, с пышной хоть и седой бородой, извлек из вместительной шкатулки стеклянный пузырек с вязкой алой жидкостью.

— Шестьдесят тысяч сотнеров, — объявил он свою цену. — Либо сто тысяч ернов.

Дешевле не найдете. Я и так почти даром отдаю. Яд затратный, ингредиенты дорогие, а покупателей на него нет.

— Теперь есть, — улыбнулась я.

Шестьдесят тысяч и вправду не так уж и дорого для подобного вида яда. К тому же без магии алхимиков «Поцелуй смерти» не приготовить. На севере за него просят больше двух сотен тысяч ернов.

Вечером я вернулась в мотель. Наложила защитное заклинание на свой номер, запечатала магией окна и двери. Заклинание не остановит других краймеров, но значительно их замедлит. А если кто-то попытается взломать печать, она завизжит так, что весь Тан-Град проснется.

Утром позвонил Агно. Он вернулся в Тан-Град, узнал от Герца Шали, что я жива, и несказанно этому обрадовался. Есть подозрение, что его радость питают мои обольщающие чары. Агно же видел меня в истинном обличии, чары могли его заразить.

Мы договорились встретиться в полдень в Тихом квартале, в парке у Мертвого озера. Я приехала раньше. Перебралась через невысокое ограждение с предупреждающими табличками «Не пересекать границу! Опасно для жизни! Ядовитая вода!» и уселась на берегу озера, покрытого зеленой ряской и разноцветными кувшинками. Поистине красивые растения. Прекрасные и ядовитые. В Мертвом озере купаться запрещено. Вода в нем подобна кислоте именно из-за этих кувшинок. Зайдешь в воду по колено и остаток жизни проведешь в инвалидном кресле. Озеро прозвали «Местом встречи самоубийц». Сюда частенько приезжают покончить с жизнью. Ну а почему бы и нет? Живописная местность, теплая вода, чистый воздух — всяко лучше, чем накинуть петлю на шею в душной квартире на окраине города. Кувшинки, кстати, невозможно уничтожить. Они поглощают любую магию, огонь их не берет, а корни у этих растений крепче, чем стальные жгуты.

Природа маскирует зло. Дает краймерам невинное обличие. Ядовитым растениям красивую форму. Хищникам грациозный вид. Интересно, маскирует ли природа добро? В этом был бы смысл. Ведь если за светом притаилась тьма, почему бы за тьмой не укрыться свету?

— Говорят, здесь даже воздух ядовит, — раздался за спиной голос Агно.

Я обернулась. Низший демон, подозрительно похожий на дракона, успешно миновал ограждение и с улыбкой приблизился ко мне.

— А он действительно ядовит? — поинтересовалась я.

— Тринадцать лет назад появились эти растения. — Агно указал на кувшинки. — Просто за одну ночь все озеро покрыла зелень магического происхождения. А потом жители квартала, в основном молодые мужчины, начали сходить с ума. Они слышали потусторонние голоса, которые вынуждали их приходить к озеру и совершать самоубийства. Поначалу стражи винили растения, пытались от них избавиться, даже озеро пробовали осушить, но ничего не получалось. Вода была заколдована. Всякий, кто хотел навредить озеру, умирал. В итоге квартал закрыли.

— Но сейчас квартал открыт, — заметила я. — Здесь живут и люди и маги. Я видела.

Демон опустился на землю рядом со мной в опасной близости от воды.

— Проблема была не в озере, — пояснил он, — а в проклятие. Одна юная магиня, пережившая предательство демона, вроде как ее возлюбленного, утопилась.

 В момент ее смерти произошел сильный выброс энергии, который и активировал то самое проклятие, сводившие мужчин с ума. Проклятие сняли, озеро огородили. В квартал вернулись жители, но парк теперь, как видишь, заброшен. Никто не хочет рисковать и приближаться к этому заколдованному озеру, ну за исключением самоубийц и безбашенных подростков.

— И нас, — со смешком добавила я.

— Здесь безопасно вопреки всеобщему мнению. Если не трогать озеро, озеро не тронет тебя. К тому же в парке нет лишних ушей, даже камеры слежения убрали за ненадобностью.

— И все же лучше перестраховаться.

Я создала вуаль тишины и накрыла нас с Агно прозрачным пологом энергии. Демон проследил за моими манипуляциями, затем признался:

— Я рад, что с тобой все в порядке, Лиана. — Он снова улыбнулся… нежно, тепло. Я напряглась. — Ты заставила меня поволноваться, когда перестала выходить на связь.

— Ты волновался за наемную убийцу?

— Я волновался за тебя.

— Почему?

Я в упор посмотрела в золотистые глаза.

— Просто волновался, — невозмутимо ответил Агно. — Ты мне нравишься. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Угу. Ясно.

— Ты ведь знаешь, что женщины-краймеры обладают обольщающими чарами?

— Нет…

Ну сейчас узнаешь.

 — Чары — это некая защита, — поведала я, — которая не позволяет сынам Ночи и Тьмы навредить женщинам-краймерам. Однако эти чары как яд. Чем дольше мужчина общается с краймером, тем сильнее чары его заражают. Они вынуждают сопереживать наемнице, волноваться за нее, оберегать… иногда любить или желать. По-разному.

— Демоны — дети Луны, — напомнил Агно.

— Знаю, но демоны, особенно низшие, тоже восприимчивы к чарам краймеров. Не так сильно, как вампиры и маги, но все же… будь осторожен. Эти чары безопасны, просто они вызывают лживые чувства. А лживые чувства подталкивают к принятию неверных решений. А неверные решения порой приводят к катастрофам.

— Думаешь, что я отравлен твоими чарами? — рассмеялся Агно.

— Ты видел меня в истинном обличии, когда чары были активны, так что да. Я в этом почти уверена.

— Если бы я был отравлен, — уверил меня демон, — я бы об этом знал.

— Ты не первый, кто так говорит. И не последний. — Я вспомнила ХанЯщера и болезненно поморщилась. — Если не будешь меня касаться, влияние чар сведется к минимуму.

Агно согласно кивнул, затем отвернулся, устремив задумчивый взгляд на спокойную гладь Мертвого озера.

— Ядовитые чары, — хмыкнул он, — неплохая отмазка, чтобы отталкивать от себя всех окружающих.

— Были и те, кого я не отталкивала…

— И где они теперь?

Я пожала плечами.

— Где-то. Но точно не со мной. Влияние чар проходит, когда перестаешь общаться с краймером. А без чар ты осознаешь, что все чувства, которые испытывал, лишь качественная имитация.

И только высокородные охотники неподвластны чарам…

***

Следующие два дня прошли в подготовке плана по устранению тысячелетнего. Я доехала до квартала Знати, издалека осмотрела ресторацию Инари Йорта, заранее оценила обстановку. «Мантикора» не работала днем, открывалась только ночью и только для высшей касты. Если ты не демон, тебе здесь делать нечего. В других заведениях Инари контроль рас немного проще: пускают всех, кроме людей, гномов и несовершеннолетних.

Я насчитала около двадцати камер слежения вокруг ресторации и около сотни по всей улице. Незамеченной не прошмыгнешь, но сейчас это скорее плюс, чем минус. Камеры помогут идентифицировать личность убийцы. К слову, Эльза идеально подходит на эту роль.

Гончий предоставил мне объемную информацию о жизни низшей демоницы. Полное досье со всеми скелетами.

Эльзе Вайми сто семнадцать лет, детей у нее нет: родители давно мертвы, с другими родственниками не общается. Была судима при Мируэле Иара и приговорена к пожизненному заключению за массовое убийство. В рабочем поселении на Энерго-Маг- Станции провела около шестидесяти лет. После смерти Мируэля с Эльзы сняли все обвинения и освободили. «Психически нестабильна», — охарактеризовал ее гончий. — Склонна к внезапным вспышкам агрессии». Нигде не работает, живет одна в квартале Ночи, апартаменты ей снимает (тадам!) Инари Йорт: он же ее полностью обеспечивает последние четыре года. Состоит в любовных отношениях только с Инари и поддерживает все его увлечения, в том числе людоедство и охоту на низших существ.

Я не прогадала с личиной.

Подобные Эльзе существа не вызывают у меня жалости.

 ***

Личину с демоницы снять оказалось довольно просто. Все же Эльза низшая, угрозы преждевременно не чувствует, да и слух у низших далеко не идеальный, как и реакция.

Я пробралась в ее апартаменты ночью. Взломала магическую защиту и отключила сигнализацию при помощи деактиватора. Эльза спала. Безмятежная, расслабленная, без пяти минут сумасшедшая. Хотя у нее и сейчас не все дома, но после снятия личины ситуация в разы усугубится. Демоны, в отличие от людей, теряют не память, а здравомыслие. В лучшем случае при минимальном копировании личности демоны ограничиваются апатией и затяжной депрессией. Но я хотела полное копирование: все воспоминания Эльзы, все ее мысли и образы, все желания, страхи и пороки. При таком раскладе гарантировано необратимое помешательство.

Я осторожно, беззвучно ступая по ковровому покрытию, приблизилась к огромной кровати. Демоница во сне дернулась, сминая одеяло и подтягивая его к груди, словно обнимая.

Несколько секунд я смотрела на нее, пытаясь понять, что чувствую в этот момент и… не чувствовала ничего. Может, оно и к лучшему.

Демоница распахнула глаза, едва я накрыла ладонью ее лицо, силой заставляя вдохнуть порошок забвения. Эльза выпустила когти, но не смогла даже пошевелиться, мои невидимые путы сковывали ее не хуже железных цепей. Через несколько секунд она снова закрыла глаза, забываясь в магическом сне, который сотрет это событие из ее памяти навеки, просто уничтожит, как вирус — безобидная и безболезненная процедура в отличие от следующей… Я стряхнула с перчатки остатки порошка, присела на край кровати и начала снимать личину.

Сложнее всего копировать мужчин (а мужчинам краймерам, наоборот, женщин) — на это уходит несколько часов, а иногда суток. Следующими по списку идут демоны и разумная нечисть — копирование их личностей занимает немного времени, но краймеры успевают познать агонию. Организму тяжело перенять метаболизм демонов, не говоря уже о необходимости наращивать дополнительные кости, зубы и органы.

Я зажмурилась. В голове калейдоскопом замелькали события из чужой жизни. Незнакомые голоса, незнакомые места, незнакомые запахи. Боль и отчаяние, счастье и наслаждение, похоть и стыд. Множество эмоций, бескрайнее море ощущений.

Эльзе пять лет- она милый ребенок, окруженный любовью и заботой родителей. Много смеется и часто играет, никаких тревог.

Эльзе десять лет — она сирота, ее больше не окружает любовь, только одиночество и полная отчужденность. Родители погибли, их сожрала нечисть, ныне уже истребленная изерийской армией под предводительством Райвена.

Эльзе двадцать лет — она бросила учебу в академии, уехала из родного города, устала слушать нравоучения от теток, которые называли себя ее «родней». Одиночество сменила обида, отчужденность — агрессия.

Эльзе двадцать пять лет — она живет в Колд-Вэйне: в мегаполисе к северу от Тан-Града. Увязла в грехах и в беспорядочных связях, пристрастилась к тяжелым наркотикам. Под действием дурмана впервые забрала чужую жизнь, и ей это понравилось. Эйфория, облегчение, возбуждение! Она снова захотела испытать нечто подобное. И испытала.

Эльзе сорок лет — она вынуждена переезжать из города в город. Запах крови пленит ее, будоражит, подталкивает искать новую жертву. Сперва она убивала опасную нечисть, руководствуясь благими намерениями. Часто испытывала угрызения совести от содеянного, постоянно думала, что с ней что-то не так, что она больна. Ее посещали мысли о самоубийстве, но Эльза их прогоняла и убеждала себя, что поступает правильно, избавляя мир от нечисти. Она придумала свою особую философию жизни, которую никто не понимал. Она идеализировала смерть.

Одинокая и непонятая, с годами Эльза растеряла все крупицы благоразумия и в итоге осознала, что ей плевать на мир, и на нечисть, и на понятие «благое деяние», ей просто хочется видеть смерть и страдания. И тогда она переключилась на других существ: на магов и людей, на взрослых и детей. Их проще убивать и можно есть. Нечисть-то нельзя, ведь она ядовита, а люди и маги другое дело. Чем моложе, тем вкуснее. И никаких улик. Эльза упивалась смертью, ей нравилось дарить мучения и наблюдать, как жизнь покидает чужое тело, как с чьих-то губ срывается последний стон. Поедать плоть ей нравилось не меньше.

Эльзе пятьдесят лет — ее приговорили к пожизненному заключению, к каторжной работе до скончания лет. Она стала более жестокой, хладнокровной, невосприимчивой к окружающей действительности.

Эльзе сто десять лет — власть в империи сменилась и демоницу отпустили на свободу, в новый мир: куда она так идеально вписалась со своими пристрастиями. Но Эльза все еще была одинока. Только она и ее мысли, куда более кровожадные, чем прежде.

Эльзе сто тринадцать лет — она больше не одна, у нее появился кумир, наставник, обожествляемое существо, имя которому Инари Йорт. Тысячелетний взял Эльзу под свое крыло, укоренил в ней безумие, раздул огонь ее сумасшедших желаний. Она вспомнила, какого это быть любимой. Но все ее чувства уже были осквернены, безвозвратно заражены безумием. Для нее похоть стала любовью, боль — наслаждением, смерть — покаянием. Реальный мир и мир Эльзы Вайми смешались воедино.

 Я закончила копирование личности, едва сдерживаясь, чтобы не сбросить с себя эту гадкую личину раньше времени. Воспоминания Эльзы отвратительны и больны: они как пытка для здорового разума. У краймеров есть способность — забывать прошлые личины, стирать из памяти все ненужное… вот только эта способность, как и многие другие, появляются после успешной инициации. Краймеры отдают Тьме свои души, свои чувства, а взамен получают ее благословение в виде особых способностей и сил. Моя инициация не была успешной, так что я помню все свои личины… они как эхо звучат в сознании, бессмертные отголоски прошлого. Я научилась их игнорировать, но каждая новая личина неминуемо оставляет след. Небольшой шрам на душе, царапину в памяти. Я будто прожила сотни жизней, притом что сама почти не жила.

«— Как ты еще не сошла с ума? — спросил однажды ХанЯщер. Я улыбнулась.

— Не знаю. Может, уже сошла».

Тело демоницы оказалось до крайности неуютным. Два с половиной метра роста, когти, как у хищной кошки, небольшие клыки, от которых болели десны, и усиленное в десятки раз зрение.

Несколько часов я потратила, пытаясь привыкнуть к новой личине. Это важно. Я должна стать Эльзой Вайми, ее достоверной копией. Не только внешне, но и внутренне. Думать, как она, говорить, как она. Если Инари Йорт заметит подделку — быть беде. Тысячелетний меня заживо сожрет, причем в самом что ни на есть прямом смысле.

Взяв зорг Эльзы, я сняла с него блокировку, зашла в сообщения и пролистала всю переписку с Инари. Они любовники, точнее своеобразные друзья с общими интересами. Периодически встречаются, охотятся вместе, вовсю придаются извращениям. У тысячелетнего много женщин, но Эльзу это не смущает. Она его боготворит, считает, что любит. Мне никогда не понять таких отношений.

«Не спится… Думаю о тебе!» — написала я Инари, придерживаясь линии поведения Эльзы. — «Может, встретимся?»

Ответ пришел нескоро, только под утро:

«Нет. Я занят».

Эльза бы пожала плечами и продолжила стоять на своем:

«Но я ооочень по тебе соскучилась! Мы давно не виделись… На меня совсем нет времени?»

На этот раз ответ пришел незамедлительно:

«Совсем».

Хм… Я мрачно уставилась на экран зорга.

Тысячелетний был непостоянен, жесток, язвителен и лицемерен, но при этом держал Эльзу в узде. Она убивала только тех, на кого указывал Инари (по какому принципу он выбирал жертв, Эльза не знала) — никаких младенцев и юных дев, что временами ее сильно расстраивало, но она уважала и любила тысячелетнего, а потому не говорила ни слова против, да и вообще без его разрешения практически ничего не делала. Он ее тотально контролировал, особенно первые годы, тем самым помог Эльзе более-менее социализироваться в обществе и снизить ее уровень потребности в новых убийствах.

Зорг снова завибрировал. Новое сообщение от Инари.

«Ладно. Приезжай вечером. Покажешь, насколько ты соскучилась».

Ну вот и договорились…