Глава 7

Шаянес Неш Оштон

Ночь выдалась тяжёлой. Парень постоянно бредил. Температура росла, и я всерьёз стал переживать, выдержит ли его сердце.

К утру дыхание Инга стало прерывистым и частым, а кожа приобрела странный землистый оттенок. Запустил диагностику. Так и есть, пошло заражение. Это фактически не оставляло мне выбора, нужно очищать кровь и сращивать перелом.

На удивление, моя магия восстановилась значительно быстрее, чем могла. Возможно, я вырублюсь не на сутки, а всего на пару часов, но пока об этом говорить рано.

Стал читать заученные до автоматизма формулы. Горло саднило, но я справился. Организм молодого парня не сопротивлялся лечению, поэтому я затратил немного энергии, но всё равно решил отдохнуть.

Мне казалось, что я уснул всего на мгновение, а разбудила меня Лидия, неосторожно наступившая мне на хвост. Хотел сразу встать, но Инг поспешил сообщить, что я в отключке. Что же, это может быть даже интересно. Давно хотел узнать, что связывает Ди и этого мальчика.

К моей радости ничего, кроме дружеского участия и заботы к Ингерду малышка не проявила, но что-то удерживало меня от того, чтобы раскрыть своё притворство. Конечно, будь девочка нагиней, она бы по запаху и сердцебиению определила, что я симулирую, но люди не обладают ни достаточно чутким слухом, ни острым обонянием.

До глубины души было приятно, что Лидия заботится обо мне. Даже хвост подтащила ближе к дивану. Глупая! Он же тяжелый! Незаметно помог ей, стараясь при этом выглядеть спящим, а, когда она нависла надо мной, будоража своим сладким запахом, и позвала по имени, едва не дрогнул.

Сначала хотел закончить своё притворство и просто подшутить над девочкой, но демоны, она так извивалась, что не на шутку завела меня. И что теперь делать? Даже неопытная Ди поймёт, что я сильно возбуждён, по сильно оттопырившемуся поясу, а что говорить об Инге? Подшутил сам над собой, получается.

Но и тут спас словоохотливый Инг. Всё-таки не зря я его лечил! Вспомнил старую эльфийскую байку о том, что наги спят беспробудно, да ещё и добычу во сне стерегут. Чушь несусветная, но в данный момент мне она была очень кстати. Да и мягкое, манящее тело малышки отпускать не нужно. Одни плюсы.

Похоже, девочка вообще не имеет понятия о мужской физиологии, иначе давно бы обратила внимание на бугор, упирающийся в её теплый животик, прикрытый лишь тонкой тканью домашней блузки.

Инг предложил ей снять её, чтобы бросить в наглеца, а я чуть не застонал от картины обнаженной девушки, извивающейся в моих объятиях. Как на грех, Ди решила предпринять ещё одну попытку выбраться из моих рук. Наивная! Кто же тебе позволит?

К моей великой радости, парень ушёл, оставляя меня наедине с моей сладкой добычей. Правильно, нечего притворяться. Я в него столько силы влил, что он скоро будет светиться, как лампа. Хотя, кто бы говорил о притворстве.

Лежать бревном, когда в моих руках находится самая желанная девушка из всех, что я знал, было пыткой, которая усилилась стократ, когда моих ноздрей коснулся аромат её возбуждения. Пусть лёгкий, который можно назвать лишь интересом, но всё же.

«Милосердные небеса, дайте терпения!» — взмолился я, когда тонкие прохладные пальчики стали осторожно касаться моего тела: сначала зарылись в волосах, немного царапая кожу головы острыми ноготками, потом стали гладить шею, грудь, рассылая по моему возбуждённому телу тысячи жалящих иголок острого желания.

Уши вообще сильная эрогенная зона у меня лично, поэтому едва не выдал себя, когда Ди решила приласкать мои драгоценные органы слуха. Ох, как я хочу, чтобы так она приласкала другой мой орган, но… терпение, только терпение.

Какое к чертям терпение?! Когда я почувствовал её возбуждённое дыхание на своих губах, лишь годы выдержки и военное воспитание позволили мне удержаться, но стоило юркому, мягкому язычку скользнуть по моим губам, и я сдался. Невыносимо! Я же не импотент.

Со страстью ответил девочке, а она так увлеклась, что даже не сразу поняла, что я притворялся. Несколько минут я пил её сладость, а она… о, Небеса! Да она даже не целованная толком. Глупый эльф, похоже, берег её даже от себя. Неудивительно, что девочка сбежала.

Но вот она очнулась от моего страстного порыва и в глазах малышки испуг. Нет, я не хочу, чтобы она меня боялась.

— Не бойся, сладкая. Я тебя не обижу, — хрипло сказал я какую-то банальную чушь.

Демоны! Неш Оштон, где твоё хвалёное красноречие и умение флиртовать даже с самыми капризными красавицами?! Но мозг отказывается прийти на помощь.

— Простите, — придушённо пролепетала Лидия, снова предприняв попытку выбраться из захвата рук и хвоста. Я и так был возбуждён почти до предела, а скольжение её горячего тела по моей каменной эрекции заставило прикрыть глаза и застонать в голос.

— Простите, — снова запричитала девушка, пока я собирал остатки своей выдержки, чтобы отпустить Ди. — Я сделала вам больно?

Больно?! О да! Но эта самая сладкая боль из тех, что доводилось испытывать.

Прикрыл глаза, чтобы скрыть голод, что снедает меня изнутри, и не впиться в пухлую губку, прикушенную глупышкой в волнении.

— Больно, — не думая, эхом повторил я, на голых инстинктах притягивая малышку ещё ближе.

Она попыталась упереться мне в живот ладонями, отталкивая от себя, но рука девушки соскользнула и прошлась по моему каменному от напряжения органу. Я инстинктивно дёрнулся в попытке продлить нечаянную ласку и снова не сдержал стона, а на лице Ди, наконец, отразилось понимание моего незавидного состояния.

Титаническими усилиями взял себя в руки, освобождая стройные ножки из захвата хвоста, и хрипло выдавил из себя:

— Убегай. Я не могу сейчас себя хорошо контролировать.

К огромному сожалению, Лидия испуганной ланью выскочила из комнаты, скрываясь за дверью, а я уткнулся лицом в подушку, сохранившую её аромат, и кончил, едва коснувшись члена, как юнец после первой линьки.

— Идиот, — вслух вынес себе диагноз.

Действительно, такого кретина ещё нужно поискать. Как теперь успокоить девочку, не отпугнуть от себя?

Лидия Каро

Я молнией слетела по ступеням, прячась на кухне.

Бесполезные метания не могли избавить меня от стыда и ещё какого-то сосущего приторно-сладкого чувства странной жажды и неудовлетворённости.

— Дура! — жёстко ругала себя, проклиная чрезмерное любопытство. — Что теперь он обо мне подумает? — продолжала брюзжать себе под нос.

Есть у меня такая некрасивая привычка — бубнить, когда я смущена или раздосадована.

Чтобы занять руки и мысли, поставила подходить опару и стала готовить мясную начинку на пироги. Всем нужны силы, а сытный ужин после тяжёлой болезни поможет восстановить их.

Только, как я буду с ним сидеть за одним столом, смотреть на губы, которые я так нагло целовала, не озаботившись согласием мужчины? Позорище!

Нет, решено, за столом я не останусь.

— Ты чего бубнишь? — спросил вошедший Инг, высматривая, что можно стянуть для перекуса.

Парень был всё ещё бледен, и рука висела на перевязи, но это был тот самый весельчак и балагур Ингерд, которого я люблю, как брата.

Чувство благодарности к нагу, спасшему его, опять сменилось глубоким стыдом, предательски залившим моё лицо, буквально, пунцовым румянцем.

— Ого! Что такого интересного произошло, пока ты грелась в объятиях нага? Неужели он спросонок поцеловал тебя? — спросил друг, за неимением ничего лучшего щипая хлеб.

— Нет. Это я… — промямлила я, рискуя сгореть от стыда.

— Ты поцеловала Шаянеса? — ошарашенно спросил Инг, уронив на стол кусочек хлеба.

— Мне скучно было и любопытно, а он спал, а потом… — лепетала я и сама удивлялась тому, как глупо и жалко звучат мои оправдания.

— Ха-ха-ха! — громко рассмеялся Ингерд, запрокидывая голову. — Опасная ты женщина, Лидия. Коварная соблазнительница, целующая мирно спящих нагов.

— Иди к чёрту! Знала бы, что ты такое хамло, не спасала бы тебя. Я тут ему душу открываю, а он смеётся, — грозно, но с улыбкой сказала я.

— Понравилось? — отсмеявшись, спросил Инг.

— Да, только я ему больно сделала, — тихо сказала я, снова краснея, как помидор.

— Это как же тебе удалось? Нет, не красней, просто объясни. Если ты его не кусала, в чём лично я сомневаюсь, то не могу даже представить, как ты умудрилась, — друг даже привстал в ожидании ответа, а я не знала, как описать произошедшее.

— Я его поцеловала, а он проснулся и ответил, а потом я стала его отталкивать и он хрипло дышал. Я спросила, больно ли ему. Шаянес ответил, что больно. И кстати, что у вас такое упругое ниже живота? Я туда нечаянно нажала, когда он… ну, в общем, тогда он застонал, — сбивчиво бормотала я.

Очередной приступ хохота Ингерда вверг меня в пучину мучительного стыда.

— Бедный Шаянес! Эх, жаль, что не я оказался на его месте. Поле такого как порядочная графиня ты просто обязана выйти замуж за этого нага.

— Ну что ты издеваешься, объяснил бы лучше! Кстати, ты не ответил, что у вас там, — сильно смущаясь, спросила я.

— Ну, уж нет! Пусть Шаянес сам тебе расскажет и покажет. Не то, боюсь, он мне вторую руку сломает и шею свернёт, — всё ещё хихикая, ответил этот предатель, отрезая очередной кусок хлеба. — Могу тебя уверить, что наг не в обиде на твоё вопиющее самоуправство, судя по тому, на что ты нечаянно нажала.

— Инг, ну хватит издеваться! Я и сама знаю, что любопытная дура, но как мне теперь ему в глаза смотреть после того, как трогала спящего мужчину, — ляпнула я, не подумав.

— А куда ты его ещё трогала? — спросил Инг, пытаясь сдержать явно рвущийся наружу смех.

— Да ну тебя! Тоже мне друг называется.

Ответить я не успела, к нам вошёл Шаянес.

Он спокойно занял своё место за столом, отнимая у Инга последний кусок хлеба.

— Ладно, пойду, камин почищу и растоплю жарче, зябко, — демонстративно поёжился этот предатель, нагло смываясь.

Едва за Ингердом закрылась дверь, как я планировала последовать его примеру, несмотря на риск потери пекущегося пирога. Путь к отступлению мне перекрыл хвост Шаянеса, обвив гибким концом мою ногу.

— Не убегай. Давай поговорим, — хрипло предложил наг, а я снова залилась румянцем. Да сколько можно?!

— У тебя горло болит, — пискнула я, стараясь вызволить ногу из захвата хвоста.

— Прости. Я не хотел тебя пугать. Ты мне нравишься. Мне очень приятно, что я вызываю у тебя интерес как мужчина, и не смог устоять, почувствовав твой горячий язычок на своих губах.

— Ты не спал? — тихо ахнула я, поражённая и… обиженная.

— Я проснулся. Но твои осторожные ласки были настолько приятными, что я побоялся открыть глаза и отпугнуть тебя, — ответил Шай, заставляя меня сгорать от глубины своего падения.

— Это я должна извиняться. Мне стыдно за свою наглость и бестактность. Я любопытная, меня просто никто толком не целовал, и мужчин я так близко не видела, а ты спал… прости, — попыталась оправдаться я.

В попытке сбежать от возникшего чувства неловкости я наклонилась, чтобы снять кончик хвоста с ноги и смыться, но он лишь сильнее обхватил меня, осторожно подтягивая ближе к Шаю.

— Глупая, — прошептал наг, осторожно поднимая моё лицо за подбородок. — Мне очень понравилось. Я хочу научить тебя нежности, страсти, но сначала мне необходимо завоевать твоё доверие и любовь. Не избегай меня, моё сладкое искушение.

Последние слова он прошептал мне в губы, рассылая по телу приятные мурашки предвкушения.

Я прикрыла глаза в ожидании поцелуя, но желанной ласки не последовало, только едва ощутимое касание, а, когда я открыла глаза, Шаянес скрылся за хлопнувшей дверью.

— Что это было? — неожиданно хриплым голосом пробормотала я.

Чтобы окончательно не сойти с ума от вопросов, чувств и желаний, терзавших меня, решила отвлечься на дела, которых накопилось прилично за время болезни Инга.