Глава 9

Шаянес неш Оштон

После памятного разговора на кухне Лидия стала избегать моего общества. Нет, она всё так же была мила и любезна, но теперь боялась остаться со мной наедине. Понимание этого больно царапало моё самолюбие. Неужели я так не понравился, что из-за невинного поцелуя девушка стала от меня прятаться?

Ингерд, наблюдая за нашими перемещениями, только хитро улыбался, а сегодня наглый щенок решил в открытую ухаживать за Ди!

Малышка как будто не понимает его комплиментов и лёгких касаний, но открыто улыбается парню, заставляя меня скрипеть зубами от ревности. И вот опять… Да он издевается надо мной!

— О, моя прекрасная леди! Не составите ли мне компанию, — велеречиво начал мальчишка, сверкая белозубой улыбкой.

— Что за церемонии, Инг? А не опасно отъезжать от коттеджа? — поинтересовалась Ди, тем не менее, направляясь к вешалке с верхней одеждой.

Что ни говори, а погулять хотелось всем. Почти три недели, пока лютовали морозы, из помещения мы выбирались ненадолго, только управиться с лошадью и набрать дров или продуктов из ледника. Вынужденное заточение всем нам изрядно надоело. Немногочисленные книги, прихваченные запасливым отцом Лидии, прочитаны уже как минимум дважды, да и просто хочется насладиться на редкость погожим днём.

— Нет, я ходил на разведку, дичь повыбралась из нор и стая ушла на охоту. По крайней мере, нигде по близости не видно их следов. Лошадь застоялась, и ей, и нам не повредит прогулка, — оптимистично ответил парень, всё же вешая за плечо заряженный карабин.

Под напором аргументов Ди охотно сдалась, натягивая пальто и шапку.

— Я с вами, — категорично заявил я, «нечаянно» перекрывая путь к выходу Лидии своим хвостом.

— Лошадке будет тяжело вести сразу троих, так что идите без меня, — сказал Инг, протягивая мне ружьё. — Я уже гулял, а вам полезно.

Лидия замялась, но отказаться, не привлекая внимания, уже не могла.

Я оценил тактический ход хитрого Ингерда, пожав ему руку, когда девушка выскользнула за дверь.

Запряжённые сани ждали нас у порога. Лошадь охотно слушалась поводьев, ходко двигаясь по тропинке, протоптанной Ингом. Мы решили следовать по проверенному парнем маршруту, чтобы не рисковать встречей с хищниками. Конечно, у меня с собой ружье, магия, да и хвост — грозное оружие, но рисковать здоровьем Ди или целостностью лошадки не хотелось.

Некоторое время мы наслаждались ярким солнцем, заставлявшим празднично сверкать снежные шапки на деревьях, но молчание начало тяготить.

— Почему ты избегаешь меня? Не можешь простить того обмана? — прямо спросил я, не в силах сдержаться.

Я пристально следил за девушкой, нервно кусавшей пухлые губки, и сгорал от желания сжать её в объятия, впиться в сладкий рот поцелуем. Я почти чувствовал её вкус, но Ди, не выдержав моего взгляда, отвела глаза и покраснела.

— Не могу простить себе распущенности. Мне стыдно, что я сама полезла к вам с поцелуем, — тихо сказала Ди, стараясь не смотреть на меня.

Я остановил сани, притягивая к себе на руки окончательно смутившуюся девушку.

— Глупая. Ты не представляешь, как я счастлив, что ты обратила на меня внимание, — хриплым шёпотом признался я, тревожа своим дыханием искусанные губы Лидии.

Никогда не думал, что невинность, сквозящая в каждом жесте, может так сильно возбуждать.

Среди нагинь непорочность была не в чести, ведь мужчин много и выбор у каждой из красавиц велик. Никто не думал судить их за любопытство и чувственность, а эта женщина-дитя так явно убивается за ту сладкую шалость, воспоминания о которой до сих пор будоражат мою кровь.

Я мог поцеловать её и чувствовал, что Лидия не будет противиться, но мне этого было мало. Я эгоистично хотел снова увидеть, как малышка сама тянется ко мне, познавая со мной свою женственность в простых прикосновениях к мужскому телу.

Я взял её ладонь, потёрся об неё, как кот. Нежными поцелуями приласкал каждый тонкий пальчик, заставляя вздрагивать от новых ощущений.

— Я мечтаю о том, чтобы снова почувствовать, как ты ласкаешь меня, видеть, как загораются твои серые глаза, ловить твоё дыхание, — последние слова я прошептал в приоткрытые губы девушки, которые она неосознанно облизывала от незнакомого ей возбуждения.

Всё-таки Лидия первая подалась мне навстречу, накрывая мои губы робким, неумелым прикосновением, которое пьянило лучше, чем ласки опытных нагинь. Я со стоном ответил ей. Несмотря на страсть, сжигавшую моё терпение, я медленно ласкал её губы, показывая, каким нежным и сладким может быть поцелуй. Наши языки сплетались, заставляя меня стонать от нестерпимого желания.

— Тебе снова больно? — хрипло спросила малышка.

Глупая, что же ты делаешь со мной. Так велик соблазн показать, что именно доставляет мне эту «боль».

— Больно от того, как сильно я тебя хочу, — честно сказал я, не скрывая своей страсти.

Лидия выглядела смущённой и немного растерянной, но я отчетливо чувствовал несравненный аромат её возбуждения: горячий, сладкий с тонким привкусом невинности.

Прежде чем девушка успела придумать себе глупостей, я уверено взял её дрожащую ладошку в свою руку и осторожно, но настойчиво опустил туда, где всё уже пульсировало от желания. Снимать шарф я не рискнул, чтобы не напугать девушку, да и прохладно, но даже через мягкую ткань прикосновения горячей ладошки заставляли меня стонать и выгибаться навстречу несмелым касаниям.

Сначала Ди смущалась и не знала, что делать, но быстро осмелела и стала изучать моё обрадованное таким вниманием естество.

— Хватит, — буквально прохрипел я, убирая ладошку от болезненно возбуждённого члена. Ткань платка натянулась, неприятно соприкасаясь с нежной кожей.

— Я что-то сделала не так? — смущённо спросила Ди.

— Всё слишком так. Ещё немного — и я опозорюсь перед тобой, — сказал я, уткнувшись лбом в её лоб.

— Почему опозоришься? — искренне не поняла девушка.

— Потому что слишком сильно тебя хочу и кончу тебе в ладошку, испачкав шарф, как несдержанный юнец, а это стыдно для опытного взрослого мужчины.

— Что значит «кончить»? — с искренним любопытством спросила девушка, заставляя меня снова застонать.

Наш нелепый в какой-то мере разговор возбуждал меня всё сильнее.

— Если хочешь, я покажу тебе, но не здесь. Приходи ко мне ночью, когда Ингерд уснёт. Обещаю, что покажу тебе всё, что пожелаешь, и не перейду черты дозволенного, — хрипло сказал я, мечтая о её согласии.

— А разве есть такая черта? В смысле, разве то, что мы делаем, допустимо? — спросила Лидия, снова краснея.

— На Ссай всё немного иначе: незамужние нагини могут встречаться со свободными мужчинами, познавая себя, своё тело, пока не определятся с выбором. Я понимаю, что ты воспитана иначе. Фактически лиер лишил тебя возможности почувствовать физическое влечение к кому-либо, кроме себя, но и сам не научил тебя чувственности. Ты не узнаешь, хорошо это или плохо, желаешь или нет, пока не позволишь себе попробовать хотя бы что-то. Я чувствую, что нравлюсь тебе, но не буду тебя к чему-либо принуждать. Или хочешь сохранить себя для лиера? — с вызовом спросил я. Каюсь, это был не самый честный приём, но я очень хотел добиться от девушки взаимности.

Несмотря на то, что прошёл месяц нашего нахождения в лесу, её энергетика нисколько не изменилась. К сожалению, она по-прежнему дэйна проклятого эльфа, на все сто процентов. В моей душе теплилась надежда, что отсутствие близости между ними развеет эффект привязки к нему, но увы.

Малышка с каждым днём нравилась мне всё больше, поэтому я надеялся, что есть ещё хоть какой-нибудь шанс изменить их связь естественным путём, без применения магических практик, которые мало того, что могут оказаться болезненными, ещё и неизвестно, насколько эффективны. Ведь дураков, отдавших свою дэйну нагу, среди эльфов ещё не было.

— Нет! Я боюсь его. Он холодный, мерзкий, жестокий… — разошлась Ди, заставляя меня задуматься.

Несмотря на отрицание, эльф вызывал у неё сильные чувства. Сменить полярность в таких эмоциях легко, плохо, что малышка к нему неравнодушна, но это было бы странно, все-таки он её истинный.

— Тогда рискни. Приходи ко мне ночью. Я достаточно опытен, чтобы сдержать свою страсть и не зайти дальше, чем ты решишься. Я искал на Бариме жену и нашёл самую красивую, умную и добрую девушку. Если ты ответишь мне взаимностью, то я буду счастлив забрать тебя с собой и объявить тебя своей шаной (нагинский титул, равный графине)перед моими родными и подчиненными.

В ответ Лидия лишь покраснела, а я решил перевести тему, боясь спугнуть малышку своей настойчивостью.