Глава 15

Я, кряхтя, выбралась на улицу и услышала пение с заднего двора. Кто-то громко выводил песню про черного ворона, который вьется над головой.

– О, Гришаня старается, – развеселился Эдуард, разминая плечи. – Пошли? Катя, все будет хорошо, ты со мной. Обещаю, что я тебя в обиду не дам.

– И я, – поддержал брата Иннокентий.

Эдуард встал так, чтобы оказаться между нами, а старший насмешливо хмыкнул и пошел вперед.

– Кать, давай руку, – предложил Эдуард.

Я гордо отказалась и потопала на голоса. Свернула за угол и присвистнула. Вся бригада собралась за импровизированным столом, во главе которого сидел парень и горланил песню.

Кто-то, мечтательно положив подбородок на кулак, слушал, кто-то подпевал, но скучно не было никому. Рядом с Григорием сидел злой, потому что трезвый, прораб и смотрел на представление.

– А вы подготовились, – уважительно заметила я.

– А то! Мы все делаем на совесть, – подмигнул мне Эдуард и под шумок положил ладонь на талию.

Я постаралась сбросить его руку, но Эд держал крепко.

– Хозяйка приехала, – испуганно икнул один из строителей.

Все притихли, а слово взял Иннокентий:

– Хозяйка вам добавки привезла, за ее счет гуляем, парни. Это вам в благодарность за хорошую работу.

Я мгновенно стала любимицей всех присутствующих алкоголиков. Меня пригласили за стол, усадили, заботливо налили мне в пластиковый стаканчик огненную жидкость и наполнили пластиковую тарелку бутербродами с колбасой.

А кто-то заботливо добавил в нее огурец. Свежий. Один. Видимо, от сердца оторвал, с таким видом делился.

– За хозяйку, – мгновенно нашел повод выпить Григорий и подмигнул Эдуарду, который сидел рядом со мной и незаметно поменял мой стакан на другой.

– Вы туда что-то подсыпали? – ахнула я.

– Нет. Просто мне не нравятся пьяные женщины, – мило улыбнулся Эдуард.

– А с чего ты взял, что я хочу тебе понравиться? – сузила я глаза.

– За Родину! – гаркнул Эд, поднимая стаканчик в воздух и тем самым сделав вид, что моего последнего вопроса не слышал.

Все снова выпили, когда включился старший:

– За Сталина!

За Сталина выпили даже те, кто за Родину не пил.

– За Изольду Карповну! – поддержал общее безобразие Иннокентий.

– Хорошая была женщина, – душевно поддержал его один из алкоголиков.

– Эд, что вы делаете? – шепнула я ему на ухо.

– Доводим до нужной кондиции, – пояснили мне. – Потерпи немного, уже темнеет, скоро начнем.

– Что начнем?

– Кодировку.

– А кто после пьянки тут все убирать будет?

– Трезвые синявки. Завтра проснутся и сами порядок наведут.

– А спать они будут где?

– В доме.

– Там даже окна еще не вставили!

– Так лето же, не замерзнут. Быстрее в себя придут. Кать, не переживай, здесь Толик, он трезвый.

Я потянулась за своим стаканом, сделала большой глоток и поперхнулась. Выпучила глаза и задышала ртом. Я перепутала стаканчики и вместо воды хапнула слабо разбавленный спирт.

– Дыши носом, Катя, – разволновался Эдуард, – носом! На, закуси.

И протянул мне тот самый огурчик.

Я жестом отказалась, закрыла рот и постаралась дышать. Утерла слезы и жалобно уточнила у Эдуарда:

– Ты точно туда ничего не подсыпал?

– Точно, – совершенно серьезно ответил он. – Ты как? Жива?

– Не уверена.

– Иди сюда, – Эд, не спрашивая разрешения, притянул меня к себе, уложил мою голову себе на плечо и расслабился, иногда поглаживая по волосам.

Сопротивляться сил не было. Я выдохнула и стала рассматривать «младшего». Двое старших были удивительно похожи. Оба крупные с наглыми голубыми глазами, богатырским размахом плеч и гренадерским ростом, Григорий на их фоне выглядел немного дистрофично. Худой, жилистый, и мне показалось, что высокий. Его карие глаза немного затуманились от принятого алкоголя, а пухлые губы так и норовили разъехаться в широкую улыбку.

На Эда он был похож примерно как бобер на енота. Хотя сказали же, что подкидыш…

Боже, я с этой семейкой раньше времени сойду с ума.

Рабочие уже достаточно захмелели, на улице стремительно темнело, а Эд поднялся, помог мне принять устойчивое положение и заботливо уточнил:

– Ты как? Не упадешь?

– Нет, – буркнула я и махнула рукой.

– Я щас.

Трое «братьев» незаметно испарились, а мне вдруг стало неуютно в компании нетрезвых мужчин.

Странно, но, когда Эд сидел со мной, у меня даже тени страха не возникало. Было тепло, уютно и спокойно.

Я заерзала на старой лавке и постаралась не отсвечивать, осматривая пьяную компанию.

Недолго. То, что случилось дальше, просто ввело меня в ступор.

Ко мне подошел Гриша, сел рядом и протянул руку:

– Гриша. А ты Катя. Не бойся и ничего не спрашивай.

И этот деятель напялил мне на голову шапочку из фольги! Чуть прижал, чтобы не упала, критически осмотрел и кивнул своим мыслям.

А затем надел на себя точную ее копию.

– Не снимай пока, – шепнул он.

– Эт-то чт-то? – я начала заикаться.

– Сейчас узнаешь, – шкодливо подмигнул мне Гриша и подвинулся поближе. – Эд сказал, что если с тебя хоть волос упадет, то меня в бетон закатают. Так что держись меня.

– Вы что задумали?

Ответить Гриша не успел. Я вздрогнула, когда над нами засиял свет прожекторов, а потом громко заиграл… Я прислушалась и открыла рот. Гимн СССР!

Алкоголики напряглись и попытались найти источник звука. Наиболее патриотичные даже встали и приложили ладони к груди.

В тот момент я очень порадовалась, что перепутала воду со спиртом, да и в шапочке из фольги в этом дурдоме я чувствовала себя вполне уверенно.

Из темноты медленно вышли двое в балахонах. На голове одного была маска пришельца – зеленая, с вытянутыми глазами, а уши, как у Шрека.

Я поперхнулась воздухом, когда заметила второго. Тот же балахон, только на голове детская маска Пятачка из мультфильма.

В руках Пятачок нес клизму советского образца, держа ее перед собой подобно святыне.

Алкоголики смотрели на них во все глаза и стремительно роняли челюсти. Подозреваю, что не убежали они только потому, что обалдели от происходящего.

А двое креативных миланских коней под масками развлекались вовсю.

Они медленно подошли к первому алкоголику. Тот, кто был в маске пришельца, положил ладонь на плечо пьянчуги и пророкотал, перекрикивая гимн:

– Пил?

– Да.

– Пятачок, клизму!

– Не надо! – натурально испугалась жертва беспредела братьев.

– Больше не пей. Еще раз пьяным увижу – за Пятачка не отвечаю. Понял?

– П-п-п-п… – закивал пьянчуга.

– Вы кто? – спросил самый стойкий у братцев.

– Джедаи, не видишь? – замахал клизмой у него перед носом Пятачок.

Я закусила губу, ибо не знала, смеяться или плакать. Алкоголики тоже ничего не поняли, а братцы пошли по кругу, пытаясь клизмой посвятить каждого в свой орден.

Все алкоголики клятвенно обещали больше ни капли в рот, пошатываясь, словно одинокие березки на ветру. Кто-то трезвел на глазах, пытаясь понять – это коллективная белочка нагрянула или действительно пришельцы-меломаны.

Дошли до нас и остановились. Григорий мгновенно стал той же кондиции, что и остальные жертвы беспредела, поднялся, пошатнулся и задиристо выдал:

– Пил, пью и буду пить!

Ударил себя кулаком в грудь и громко икнул.

– Он нам подходит! – громогласно решили «инопланетяне».Подумали и подхватили Григория под руки. Тот демонстративно сопротивлялся, но «джедаи»-пришельцы крепко его держали.

– Я слишком молод, чтобы быть джедаем! – вопил Григорий, пока двое тащили его в темноту.

Я боялась, что пьянчуги сейчас соберутся с силами и коллективно сами добавят плюшек «джедаям», но, кажется, братцы все-таки упоили их в дюндель.

Григория увели, свет отключился, музыка стихла, и воцарилась мертвая тишина.

А потом все взгляды остановились на мне, которая все еще сидела в шапочке. Из фольги, да…

Я натянуто улыбнулась, еще не зная, что это была только первая часть Мерлезонского балета.

Дальше вернулись братцы, но уже в привычных нарядах. Посчитали по головам алкоголиков и…

– Гриша, где Гриша?!

– Они украли Гришу!

– Мы должны их найти!

– Пейте! – потребовал Эдуард у своих новых друзей, – пейте, они увидят, что вы пьете, и вернутся!

– Сам пей, козел! – «добродушно» посоветовал ему один.

И все дружно поддержали, отказываясь от выпивки. Тот, кто протрезвел, от шока вылил все спиртное под одобрительные взгляды товарищей и ушел в дом.

– Мы отправляемся на поиски Григория! – патетично объявил Иннокентий.

Эд подошел ко мне, схватил за локоть и потащил к машине.

– Катерина Романовна, шапочку на память оставишь? – насмешливо уточнил он.

– Ты… Боже мой, ты думаешь, это сработает?

– Не до конца. Но скоро приедут «дамы», и это точно сработает, – пообещал мне Эдуард.

– Дамы? Ты мой дом решил в бордель переорганизовать?

– Катя, какой бордель, пациент скорее мертв, чем жив. Красивые дамы, ухоженные, такие же по кондиции, как и наши алкаши. Они утром проснутся, рядом с собой ЭТО увидят и, поверь, после такого ни один нормальный мужик бухать до упаду не будет.

– После какого?

– Скажем так, изменить своей жене с очаровательной, пьющей женщиной самого несвежего вида и с заборчиком вместо зубов – это немного бьет по мужской самооценке.

– А вы где таких женщин нашли? – свела я глаза к переносице.

– Места надо знать. Гриша за ними поехал, как раз наши синявки крепко уснут, а утром их ждет сюрприз. Тех, кого не проняло наше представление, добьем утренним. Останешься посмотреть?

– Знаешь, для меня на сегодня, пожалуй, достаточно, – выдохнула я.

– Тогда давай в машину, поехали.

Я было развернулась, и Эдуард насмешливо напомнил:

– Кать, шапочку.