Глава 26

Катя

– Да что ж за наказание такое, – посетовала бабушка Липа.

Вздохнула, поправила на голове платочек и героически отправилась спасать Леву. Или петуха от Левы, тут как посмотреть…

Хозяйка нашего жилища взяла стоящий в углу веник и решительно вышла на улицу, где мы могли наблюдать эпичное сражение петуха с веником. Петя эту схватку проиграл, был изгнан в курятник и заперт там под цветистый мат потревоженных кур и бабушки Липы – та беззлобно ругалась из-за того, что один нарушитель спокойствия сломал ей петли на дверях.

Мы ушли переодеваться, а Матвею был выдан молоток и гвозди, дабы занялся починкой сломанного сарая.

– Извините нас, – первая повинилась я, когда бабушка Липа вернулась, а мы все переоделись в сухое.

– Да что ты, девонька! – всплеснула руками она, – даже не думай. Знаю я, кто тут хулиганил, внуки Варвары, живет через два дома от меня. Ох, дали они нам жару когда-то. Каждое лето всю деревню баламутили, чего только ни творили. Варя только за голову хваталась. Они с внучком моим старшим, Кирюшкой, дружат.

Я напрягла память и поняла, что Кирюшка – это подкидыш Гриша, который дважды выполнял обязанности курьера по доставке мне оригинальных букетов.

– И ведь парни-то неплохие, но пошалить ох как любят, – продолжала бабушка Липа.

Я стояла у окна и наблюдала как мой сын радостно подпрыгивал у старого сарая, когда Матвей позволил ему забить гвоздь.

Сжала зубы, понимая, что мой сын растет, и интересы его меняются. Федору было мало внимания отца, хотя Стас старался как мог. И здесь, в деревне, мой ребенок с упоением участвовал во всех мужских занятиях, организованных ему Робертом и Матвеем.

Матвей же, словно почувствовав мой взгляд, резким движением снял с себя влажную футболку и аккуратно повесил ее на забор. Роберт с Левой последовали его примеру, а мы с Рори и бабушкой Липой наблюдали внезапно образовавшийся стриптиз на отдельно взятом участке.

– И давно ваш Кирюша с ними дружит? – аккуратно начала я.

– С детства, считай, они с Матвеем одного года, обоим сейчас двадцать шесть, Левушка-то постарше будет. Годков, почитай, с пяти дружили, а потом поругались да так, что даже подраться умудрились. Оказалось, девчушку какую-то не поделили, в двенадцать-то лет! Год друг на друга волком потом смотрели, а на следующее лето опять подружились, да так, что не разлей вода. Даже работают вместе.

– Где работают? – в два голоса спросили мы с Рори, не в силах сдержать любопытство.

– Так в турфирме какой-то, по командировкам часто ездят. Иногда так, что даже связи нет. Ой, девоньки, масло у меня кончилось!

– Мы сходим! – вызвались мы. – Вы нам только список напишите, что нужно, мы купим. И где магазин, подскажите.

– Магазин у нас недалеко, минут пятнадцать пешком. Сейчас все напишу.

Нам выдали список и потертый пакет, объяснив это экономией, мол, нечего тратиться, объяснили, как дойти до магазина, и благословили на дорожку.

Мы вышли на улицу, где мужчины уже заканчивали починку двери, а я крикнула:

– Федя, мы в магазин, ты с нами?

– Нет, мам, я дверь чиню!

– Я присмотрю, иди! – махнул рукой Роберт.

С тяжелым сердцем я выходила за ворота. Повернула голову и встретилась взглядом с козой, которая спокойно и размеренно жевала травинку, стоя у забора.

– Знаешь, я ревную Федю к Роберту, – призналась Авроре. – Головой понимаю, что он мальчишка, что он растет и ему интереснее делать мужские дела, но так привыкла, что он всегда рядом…

– И Роберт тянется к Феденьке, – согласилась Рори. – Я иногда поражаюсь, сколько же в нем этой нерастраченной отцовской любви, что на всех хватает. Он всех своих подопечных пацанов знает, обо всех заботится, каждого поддерживает, Федю вот тоже под свое крыло взял.

– Феде нужен отец. Наверное, стоит поговорить со Стасом. Попросить, чтобы он проводил с ним больше времени. Я даю все, что могу, но, кажется, Феде этого недостаточно.

– Кать, ты отличная мама, не придумывай. Ты делаешь все, что можешь, и даже больше, я же вижу. Дети растут, отдаляются от нас. А у Феди сейчас такой возраст, что ему нужен авторитет со стороны.

– Видимо, он выбрал тренера. Роберт взял его группу себе? Нас же Николай тренировал? – вспомнила я.

– Да, они в этом году набрали на две группы больше, вот Роберт и взял малышню себе, а Коля тренирует мальчишек постарше.

– А я ведь не хотела Федю на бокс отдавать, – сокрушалась я, – Стас настоял. И не зря. Он говорит, что я слишком мягкая и разбаловала Федора.

– Ты Стаса больше слушай, он наговорит. Взрослая жизнь и так слишком сложная, чтобы ограничивать детство бесконечными запретами. Ты его любишь, это видно, а первая потребность любого ребенка – именно любовь, понимание и принятие.

– Давно ты стала психологом? – с улыбкой поинтересовалась я.

– Изучаю матчасть, – загадочно ответила Рори.

– Рожай, вижу – готова, – благословила я с улыбкой.

Аврора опустила голову и покраснела. Некоторое время мы шли молча, думая о своем, пока подруга не вспомнила:

– Значит, твой Матвей с Кириллом и, видимо, Левой, работают в турагенстве.

– Бабушка Липа так сказала. Думаешь, Кирилл стал бы ей врать?

– Тогда наша версия с государственной тайной отметается.

– И остается та, где Матвей – обычный врун, – тяжело вздохнув, резюмировала я.

– Кать, ну в остальном он говорил правду, – вступилась за него Рори.

– И ты, Брут? – возмутилась я.

– Я же видела, как он на тебя смотрит. И не просто смотрит, а предпринимает шаги к сближению, пытается подружиться с Феденькой, а это дорогого стоит. Помнишь, у тебя был один ухажер, который пропал, когда узнал, что у тебя есть сын?

– Да у нас было-то всего одно свидание, – отмахнулась я. – Ро, ты на чьей стороне?

– На твоей. И я хочу, чтобы ты была счастлива.

– С вруном?

– Может такое быть, что он сначала соврал, а потом влюбился и теперь пытается исправить все? Кать, подумай. И Роберт на его стороне… Просто так защищать кого-то он бы не стал, открутил бы уши, и все дела.

– Мне нужно подумать, – промямлила я.

Мы молча дошли до сельского магазина – обычное одноэтажное здание с огромной вывеской «Продукты». Деревянная дверь была распахнута настежь, а на входе висел старый тюль, призванный защитить продавца и товары от мух.

Рядом на перевернутом металлическом ведре сидела старушка в платочке и продавала цветы, расставленные в пластиковые ведра.

Мы с Рори вошли внутрь и под любопытные взгляды продавщицы достали список.

– Какие барышни у нас тут, – галантно пропел дедушка, стоящий у прилавка.

На вид ему было лет шестьдесят, но взгляд выдавал в нем бывшего дамского угодника и повесу. Голубые глаза потускнели, но в глубине зрачков все еще горел задорный огонь.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровались мы.

– Я дед Митя, – представился мужчина, – а вы откуда будете, милые?

– Мы на выходные отдохнуть приехали, живем у бабушки Липы, – объяснили мы.

Аврора отдала продавщице список, и та лениво отправилась собирать нам провизию, после каждого пункта заглядывая в листочек.

– Очаровательные барышни, – пропел дедуля. – Городские?

– Да.

– Всегда говорил, что самые красивые женщины живут в городе, да, Любка?

– Дед Митяй, иди ты! – отмахнулась продавщица.

Я спрятала улыбку, а дед Митя ушел на улицу.

Мы с Рори сложили все покупки в пакет и не спеша направились обратно, но не успели выйти на улицу, как нас перехватил деревенский мачо.

– Это вам! – галантно пропел он, выдавая каждой по букету, купленному у бабули, которая торговала у входа. – Самым красивым барышням самые красивые цветы.

– Не нужно, – попытались откреститься мы.

Дедушка Митя мягко, но настойчиво всучил нам букеты ромашек, подмигнул и утопал в противоположную сторону.

– Думаю, дед Митя разбил немало сердец у местных жительниц, – засмеялась Аврора.

– Уверена, что молодость у него была бурная, – согласилась я.

До нашего дома шли, весело переговариваясь и обсуждая дедушку Митю. У самых ворот бабушки Липы нас ждал сюрприз: Матвей сидел на лавочке в обнимку с другим букетом и явно поджидал нас.

Рядом паслась та самая коза, плотоядно поглядывающая на букет в его руках.

– Катя! – подскочил Матвей, когда заметил наше приближение.

– Я вас оставлю, – со смешком сообщила Аврора, утекая в дом.

Матвей посмотрел на букет в моих руках и нахмурил брови.

– Не, ну тебя, Катерина, ни на минуту оставить нельзя, – возмутился он, – уже кто-то букеты дарит. Катерина, ты не спрашивала, у кого каску еще при рождении снесло?

– Спрашивала, – согласилась я, – но тебе не скажу.

– Так я сам узнаю, – оптимистично решил Матвей, размахивая букетом в воздухе и нервируя этим козу, стоящую у него за спиной.

– Матвей, я свободная женщина, имею право принимать букеты от мужчин, – махнула я рукой.

– Я тебе тоже букет собрал, даже несворовал, Кать. Вот, одуванчик полевой, лекарственный, – очаровательно улыбнулся он, – а если прогуляться со мной пойдешь, я тебе расскажу, как мы с Левой у соседа самогон тырили.

– О господи, – вздохнула я и напряглась.

Та самая индифферентная коза медленно двигалась в сторону Матвея, а когда он опустил руку с букетом, решила, что это приглашение, и принялась с аппетитом объедать цветочные головки прямо из его рук.

– Ты обалдела? – возмутился Матвей, когда понял, что его грабят. – Не для тебя собирал!

Он попытался вырвать букет, но коза драчливо выставила рога вперед.

– Вот зараза! – выдохнул он, решив не начинать бой еще и с козой. – Катя, я тебе новый соберу.

Он отпустил остатки букета, те упали на землю, и парнокопытное с удовольствием занялось неожиданным подарком, снова забыв о нас.

Я не удержала улыбки, а Матвей остановился и с умилением наблюдал за мной.

– Ты мне желание должна, помнишь? – мягко напомнил он. – Сама согласилась, Кать.

– Какое? – напряглась я. – Имей в виду, тырить с тобой самогон я не буду.

– Катюха, ты от такого веселья отказываешься, – из его уст вырвался веселый смешок. – А желание простое, Кать. Ты мои ухаживания принимай просто, не гони. Я от всей души же. Нравишься ты мне потому что.

– И ты скажешь мне, почему обманул? – сузила я глаза.

Матвей посерьезнел, опустил голову и совершенно другим тоном спросил:

– Обещаешь сразу не злиться, а дослушать?

– Давай, – согласилась я.

– Я тебя как-то в кофейне увидел, ты в белом сарафане была, на каблуках, такая… В общем, завелся я. Не думал я о серьезных отношениях тогда, решил, что быстро тебя завоюю и… Можешь мне по роже букетом ударить, знаю, что по-мудацки поступил. А когда тебя ближе узнавать начал, понял, что поплыл. И когда на дороге в компании этого помогатора увидел, меня вынесло от ревности, но было уже поздно переигрывать. Я хотел признаться, но на работу вызвали, поэтому пропал, а не так, как ты подумала. Решил, что дела доделаю и появлюсь как человек, расскажу всю правду и извиняться буду сколько нужно. А ты все уже узнала и надумала себе…

– А внешний вид твой? Это тоже часть веселья?

– Не только. Хотел, чтобы ты на меня внимание обратила, вот и заявился в подкрадулях и костюме. Да и растормошить тебя немного хотел, ты, Кать, всегда серьезная такая, задумчивая, вечно в работе. А я легкости добавить хотел, веселья. Чтобы ты вспомнила, что в жизни есть не только дом и работа.

Я обессиленно упала на лавку, а Матвей сел на корточки рядом со мной, осторожно положил ладони на мои колени и преданно заглянул в глаза:

– Я, Кать, дурак, знаю. Но рядом с тобой мозг плавится и работать отказывается. Первый раз в жизни я боюсь снова накосячить. Дай мне шанс все исправить, а?

– Хорошо, – собралась я с силами, – но больше никакого вранья.

– Обещаю, – выдохнул Матвей.

Его глаза почернели, когда Скиртач перехватил мою ладонь своей, развернул и поцеловал внутреннюю сторону, ни на секунду не отводя взгляд. По моей коже снова побежали мурашки, а в горле пересохло.

– Я пойду проверю, как там Федя, – хрипло пробормотала я, отнимая руку.