Глава 37

Катя

Я проснулась на рассвете оттого, что у меня затекла рука и казалось, что меня сверху придавили чем-то очень тяжелым.

Открыла один глаз и поняла, что лежу в объятиях Матвея, который обнял меня руками и ногами, подгреб под себя и сопел мне в ухо.

Некоторое время я смотрела в стену, вспоминая, каково это – проснуться в одной постели с мужчиной.

У меня были любовники после развода со Стасом, в монашки я себя не записывала, но ни с кем я не спала в прямом смысле этого слова – в одной постели, в обнимку. Были свидания, секс и разъезд по домам, потому что я так хотела.

Я в принципе не любила оставаться ночевать у кого-то, а свою квартиру считала своей крепостью, куда, кроме самых близких, никого не впускала.

В то же утро я поняла, вспомнила наконец, каково это – просыпаться с мужчиной. Неудобно, жарко и… До ужаса сладко. Когда кожа к коже, целиком в его руках, а мы вдвоем в коконе из подушек и одеял.

Я завозилась, а Матвей недовольно нахмурился. Приоткрыл один глаз, сфокусировался на мне и грозно поинтересовался:

– Куда?

Обнял, прижимая к груди еще теснее, и снова заснул. Я полежала еще несколько минут, прикрыв глаза от удовольствия, и наконец осторожно поднялась.

Заботливо укрыла его одеялом, улыбнулась и отправилась в душ. Заперлась в ванной и обернулась, встречаясь со своим отражением.

Губы опухли, глаза горели шальным огнем, волосы больше походили на птичье гнездо, а по всему телу были следы от его поцелуев. Особенно Матвей отметился на груди.

И если раньше я бы возмутилась подобному нахальству, то в то утро только с улыбкой вспоминала особенно яркие моменты прошлой ночи. Тело отозвалось на воспоминания сладкими мурашками, а губы – улыбкой.

Приняла душ, с трудом прочесала волосы и привычно отправилась готовить завтрак.

Пока кофемашина варила утреннюю амброзию, я жарила яичницу с беконом.

Слышала, как Матвей топал по полу, пока шел в душ, и улыбалась новому дню.

Нашла свой мобильный, проверила пропущенные, сверилась со своим графиком и мысленно прокручивала предстоящий день, стоя лицом к окну.

Он подошел очень тихо. Обнял со спины, прикусил мочку уха, свободной рукой вынимая из моей ладони мобильный. Отложил в сторону, развернул меня к себе, прижал к мокрому после душа телу и поцеловал.

Провел по шее кончиками пальцев, забросил мои руки себе на плечи и хрипло прошептал прямо в губы:

– Доброе утро, Катерина моего сердца.

– Доброе, – смутилась я, рассматривая его.

На Матвее было только полотенце на бедрах. Мокрые волосы торчали ежиком, а улыбка была его фирменная – амбассадора зубной пасты.

– Позавтракаешь? – склонив голову вбок, поинтересовалась я.

– А то! Катерина, если ты мне будешь так готовить, я от тебя вообще не уйду, – шуточно пригрозил он.

– Оставайся, – пожала я плечами и только потом сообразила, что сморозила.

Была ли я готова вот так сразу в омут с головой? В совместную жизнь. По опыту зная, насколько быстро быт рушит все романтические чувства, убивая их на корню.

И Федя… Одно дело просто дружить, а другое – вместе жить. И как мой сын это воспримет? Я обязана была учитывать его интересы в первую очередь.

Матвей тоже напрягся и нахмурился. На его лице отразилась суровая душевная борьба – примерно та же, что и у меня. И мы, не сговариваясь, тему закрыли.

Я сделала вид, что ничего такого не сказала, поправила волосы и раскладывала яичницу по тарелкам, а Матвей смотрел на меня и о чем-то сосредоточенно размышлял.

И я бы полцарства и коня миланского отдала, чтобы знать, что творилось в тот момент в его голове.

Я поставила перед ним тарелку, чашечку кофе и села напротив. Диалог не клеился, Матвей глубоко ушел в свои мысли, а ко мне вернулась неуверенность.

Зачем я это сказала? Что он обо мне думает сейчас? Может, он вообще ничего серьезного и не планировал, а я себе нафантазировала черт-те что?

«Трудно быть женщиной», – обычно вздыхал мой старший брат, и в тот момент я была с ним солидарна.

Посмотрела на Матвея и не нашлась что сказать. Ела без аппетита, не чувствуя вкуса еды, и старалась не поддаваться упадническим мыслям.

Я сделала глоток кофе, когда в дверь позвонили.

– Ты кого-то ждешь? – напрягся Матвей.

– Нет. Мы со Стасом договорились, что Федю я сама вечером заберу. Оденься, пожалуйста, – мягко попросила я, поднимаясь.

Укуталась поплотнее в халат и пошла открывать.

– Мам, это мы! – влетел в квартиру ураганчик Федя.

С порога скинул рюкзак на пол, снял обувь и побежал в кухню.

– Стас! – воскликнула я. – Мне на работу нужно, у няни выходной!

– Федя хотел домой. Ну, хочешь, я с ним здесь побуду?

Этого только не хватало!

– Кать, мы только приехали, мой поход ему не понравился, захотел домой. Не ругайся, – примирительно заявил бывший.

– Матвей! – так громко и радостно возвестил Федя, что я подпрыгнула от неожиданности, а Стас побледнел.

– Привет, боец! – донесся голос Матвея и звуки игры из гостиной, а я не знала, как реагировать.

– Матвей? – переспросил Стас, складывая руки в замок на груди.

– Мы разведены, и у меня есть личная жизнь, – отрезала я.

– И давно ты с ним?

– Стас…

– Что «Стас»? Знакомь. Я должен знать, кто трется рядом с моим сыном.

– Сейчас? А ты не много на себя берешь? – сузила я глаза.

Но бывший муж уже снимал обувь. Отодвинул меня с порога и решительно прошел в гостиную, а я – за ним.

Федя с Матвеем устроили шутливый бой. Скиртач демонстративно проигрывал, упав на пол, а Федор издал клич победителя.

– Пап, знакомься, это Матвей! – представил он своего кумира Стасу.

Я сжала зубы и ждала. Матвей встал на ноги и в упор посмотрел на бывшего.

– Твой новый друг, да? – обратился Стас к Феде.

– Да, он маме помогает. Матвей, ты прикрутишь нам полку, у мамы не получилось?

– Обязательно, – серьезно кивнул Скиртач, переводя взгляд на бледную и злую меня.

– Покурим? – вдруг предложил Стас Матвею.

– Пойдем, – легко согласился Скиртач, а у меня сердце ухнуло в пятки.

– Пап, ты куришь? – ахнул Федя и брезгливо сморщил нос.

– Иногда. А ты не смей, ясно? Это плохая привычка!

– Угу, – буркнул сын.

– Федор, переоденься, пожалуйста, в домашнее, – потребовала я.

Стас первым пошел в коридор, полностью одетый Матвей за ним. Проходя мимо меня, Мот мне подмигнул и взглядом приказал не вмешиваться.

А я хотела. Очень хотела поинтересоваться у Стаса, какого хрена он лезет в мою личную жизнь? За спинами двух мужчин захлопнулась входная дверь, а я закусила губу и обняла себя руками.

Прелестно, Катя! Доброе, блин, утро! Особенно у Мота, который еще проснуться толком не успел и уже вынужден окунаться в мои семейные проблемы.

Вот тебе и романтика во всей красе!

– Мам, – позвал Федя.

– Что? – вскинулась я.

Федя подошел ко мне и шепотом спросил:

– Мам, а Матвей у нас останется, да?

Я поперхнулась воздухом и долго соображала, что ответить. И решила, как и всегда, сказать правду:

– Федя, это все слишком быстро. Мы с Матвеем еще не так хорошо друг друга знаем, чтобы жить вместе. Время покажет.

– Он тоже от нас уйдет? Как папа?

Как лезвием по оголенным нервам…

– Сынок, папа от нас не ушел! Он по-прежнему твой папа и любит тебя. И я тебя люблю. Просто мы с папой не смогли жить вместе, помнишь, мы много ругались.

– Вы и сейчас ругаетесь.

– Да. Но мы оба тебя любим, вне зависимости от того, живем мы вместе или нет. И папа тебе это подтвердит. Почему вы так рано вернулись из похода?

– Скучно было. С тобой, тетей Рори и тренером было весело, особенно когда Матвей с нами был.

Господи, дай мудрости подобрать правильные слова, чтобы объяснить ребенку, почему у взрослых все так сложно.

– Вы с Матвеем сейчас уйдете, да?

– Да. Я позвоню твоей няне, попрошу, чтобы приехала. Нам с Матвеем нужно на работу.

– А можно, я с вами на работу? Ну, мам, я буду тихо сидеть!

– Собирайся, – согласилась я, – поедешь со мной. Но если станешь баловаться – буду ругаться, понял?

– Понял, – радостно согласился сын.

Я взволнованно покосилась на входную дверь, неистово желая подслушать, о чем Стас говорил с Матвеем.

Игнорируя мерзкое головокружение, убрала в кухне со стола и ушла в свою комнату – собираться. Дрожащими руками накрасила один глаз, каждую минуту прислушиваясь к звукам из прихожей.

Открылась входная дверь, до меня донесся звук закрываемого звонка и шаги Матвея.

Наплевав, что у меня накрашен только один глаз, подскочила и поспешила ему навстречу.

Мот зашел в спальню, запер дверь и улыбнулся, широко и открыто.

– Прости, – выдавила я.

– За что? – брови Матвея поползли вверх.

– За Стаса, за то, что тебе… Что он тебе сказал?

– Это наше дело, – отрезал Матвей.

– Прелестно! – всплеснула я руками.

– Катерина моего сердца, не нервничай ты так, все нормально. Поговорили, порешали все. Нормальный мужик твой бывший муж, за сына переживал. Я ему пояснил, что да как. Я бы тоже на его месте напрягся, если бы моего ребенка чужой мужик собирался воспитывать.

– А ты… – я осеклась.

– Никуда не уйду, даже не мечтай! – отрезал Скиртач. – Иди сюда, ты че расстроилась-то?

– Не знаю.

– Не знаю, – передразнил меня Матвей.

Взял за шею, рывком притянул к себе, обнял и уткнулся носом в макушку.

– Катюха, чтоб ты там опять ниче себе в голове дурного не нарисовала, я сегодня буду на работе допоздна. А завтра увидимся вечером, да?

– Да.

– Ну вот и хорошо. Ты глазик-то второй докрась, или это твой неповторимый стиль – в любой стрессовой ситуации с одним накрашенным двигаться? Хотя, как по мне, тебе без косметики намного лучше. А без одежды ты просто богиня.

Я не могла не улыбнуться. Чувствовала, как меня отпускает, и улыбалась ему в шею, успокаиваясь.

Матвей наклонился ко мне, взял за подбородок, притянул к себе и быстро поцеловал.

– Я пошел. До завтра?

Последнюю фразу он произнес так, словно… Просил?

– До завтра, – прошептала я.

– Пойду с Федором попрощаюсь, – подмигнул мне Матвей и вышел.

Я пошла за ним, с улыбкой наблюдая, как Мот серьезно объяснял Феде, что ему нужно срочно ехать на работу и клятвенно обещал, что придет завтра и покажет ему «тот самый крутой удар!».

Серьезно пожав руку моему сыну, Матвей ушел, успев снова украдкой поцеловать меня у порога.