ГЛАВА 21

Яна

Я никогда столько не занималась сексом. Никогда—Никогда. И вот я, красная и смущенная, лежу распластанная на Давыдове. Обессиленная и полностью вытраханная, я даже дышать полной грудью не могу.

Каждая клеточка тела нещадно ноет, напоминая о том, что было ночью. Леша крепко удерживает меня двумя руками, не давая с места сдвинуться, а я пытаюсь не захлебнуться в эмоциях.

Взгляд плывет по оголенному телу, выгравинному будто из стали. Путается в моем, и снова переключается на Давыдова.

Я плотно переплетаюсь в нем, вживляюсь а него и дышу почти в унисон.

Леша даже во сне до конца не расслабляться, хмурясь и напрягаясь от каждого моего движения.

Возвращает на место тут же, стоит мне немного отстраниться.

А тем временем я была бы очень не против встать и сходить в уборную, чтобы оценить масштабы катастрофы. Губы пекут огнем, и в мыслях давно нет ничего, кроме картинок голого Давыдова, возвышающегося надо мной.

И вторгающегося в меня с каждым толчком все глубже и сильнее.

Зажмуриваюсь и пытаюсь восстановить свой бешено скачущий пульс.

Боже.

Пятнами по телу расползается огонь, а Леша плавно перекатывается на бок, подминая меня под себя.

Одним махом, словно я ничего не вешу.

Саднящие ощущения между бедер не дают забыть ночной секс.

И только много позже в голове пролетают мысли о муже, о телохранителе, и вообще обо всем, что связано с моим постоянным ужасом в лице Верховцева.

Впервые в жизни я думаю о себе и полностью погружаюсь в то, что приносит наслаждение, и одновременно глубинный страх, что вплетается в мою ДНК.

Если мой муж нас найдет, все будет очень плохо. Но мне уже плевать.

Пробивает на истеричный смех, который я глушу подступающей к горлу агонией.

— Никаких сожалений, Яна. Сейчас я проснусь окончательно, и мы продолжим.

— Нет! Нет, ты с ума сошел, — он продавливает меня своим телом и прижимается губами к шее.

Я в ужасе впитываю в себя эти ласки и часто-часто дышу, ощущая отголоски вязкого наслаждения внизу живота. Грудь предательски отзывается на все прикосновения, несмотря на то, что ноет.

— Леш…подожди, я так не могу. Со мной так нельзя. Мне больно.

— Необязательно в тебя входить, чтобы ты ловила очередные оргазмы.

Меня бросает в горячий кипящий чан. Захлебываюсь в эмоциях, обхватываю его шею и прижимаюсь губами к уху, тихо шепча.

— Подожди, давай просто полежим. Поговорим. Обсудим, что ты планируешь делать? Боже. Да что угодно…что мне делать, к примеру? — накидываю варианты, а у самой конечности парализует.

— Обсуждать нечего. Ты останешься здесь, а я уеду на пару дней, решу проблему, а затем ты будешь жить как раньше.

— В смысле ты “решишь проблему”?

— То и значит, — здесь ты в полной безопасности. Квартира двухуровневая, на крыше шикарный вид. Наслаждайся, а все остальное оставь мне. Только не сомневайся, лады?

Я зажмуриваюсь, уткнувшись носом в его шею. Его запах — горячий, густой, с привкусом ночи и чего-то безумного — снова затмевает голову.

Он обнимает меня крепче, и я ощущаю себя маленькой, потерянной, и в то же время невероятно защищённой.

Но слова Леши цепляются за меня острыми пиками.

— Как это — решу проблему? — шепчу я ему в кожу, а сама будто проваливаюсь в бездну. — Леша, он тебя уничтожит.

Давыдов тихо усмехается, не поднимая головы. Его рука скользит по моему бедру, обводит контуры ягодицы, будто успокаивая меня.

— Понимаю лучше, чем тебе кажется, милая, — его голос сиплый от недосыпа и желания. — И мне плевать, кто он. Ты моя. И точка.

Мурашки покрывают кожу.

Моя.

Моя.

— Леша, — я сжимаю его лицо в ладонях, заставляя посмотреть на меня. Его глаза темнеют, тяжелеют, становятся почти черными. — Я боюсь. Понимаешь? Мне не за себя страшно — за тебя.

Он смотрит на меня долго. А потом усмехается уголком губ.

— Знаешь, почему ты боишься? Потому что слишком долго тебя заставляли молчать. Подчиняться. Жить в страхе.

Он касается моих губ.

— Но со мной всё по-другому, Яна. Теперь тебе не придётся бояться. Я не позволю.

Я чувствую, как снова подступают слёзы. Только сейчас это не слёзы страха. Это — облегчение. И ужас от того, насколько я хочу ему верить.

— Ты правда думаешь, что справишься? — шепчу я.

— Я знаю, что справлюсь, — отвечает он уверенно.

— Но ты… ты же не убийца, Леш.

— Нет, — он усмехается. — Но я мужчина, который готов стать кем угодно ради тебя. И если это значит убрать ублюдка с нашего пути — я уберу.

Я цепляюсь за его шею, словно за последнюю точку опоры.

— Что мне делать всё это время? — спрашиваю, едва слышно. — Я не смогу просто сидеть.

Он улыбается чуть теплее, чуть легче, гладит ладонью мои спутанные волосы.

— Ты будешь жить. Дышать. Спать. Есть. Смотреть фильмы. Я закажу тебе доставку книг, еды, чего хочешь. А когда всё закончится — мы уедем. Далеко. Туда, где никто тебя не найдет.

Я вздрагиваю.

— Уехать? Куда?

— Туда, где ты забудешь, как пахнет страх.

Его губы снова касаются моих, но на этот раз легко, почти нежно.

— А пока… — он чуть улыбается, лукаво. — Я покажу тебе душ. Ты ещё вся в моих отметинах. Нужно наставить новых, хоть часть. В душе будет прямо хорошо, обещаю. Там джакузи, малыш.

Я краснею, утыкаюсь лбом ему в грудь.

Он смеётся, перекатывает меня через бедро и встаёт, унося на руках в ванную.

И впервые за долгое время я позволяю себе просто быть слабой. Просто верить. Просто любить.